Я знаю, как я назову
cвоё —
Ты – как-нибудь подумай.
Вольно́ ж перекричать молву:
Сорвёшь и голос – в мире шумно!
Как мир шумит – моря пред ним
Бушующие – тише ветра
в траве…
От мира ждать совета
Не стоит: шум – угарный дым,
Глаза все выест (он не стыд),
Не постыдится выесть душу…
А ты – тишайшее послушай:
Как память с нами говорит…
Подруге(за чтением твоей книги)
С остервенением твои
Стихи я правлю – там всё верно!
Там суть вещей! Там путь средь терний,
Там много, много что горит!
Но пеплом стал и мой блокнот —
Я в нём сгоревшее читаю:
Совсем немного букв и нот…
И в сини мысли всё растает.
«Сознание – не потревожь…»
Сознание – не потревожь:
Его сегодня не теряют.
В него всё входит, словно нож,
Но в кислоте мышленья тает,
Изъеденное —
растворить
В нём, знаешь, можно что угодно.
Вот почему судьба бесплодна,
Бесплотна и вольна́ парить…
«Смеркается… Я в творчестве сейчас…»
Смеркается… Я в творчестве сейчас —
Пишу стихи, ищу первоначала…
Что «мне не надо Ваших губ и глаз» —
Одна Душа в безмолвье прокричала.
Оно и про неё, и про меня…
Но кончилось, как помню, это плохо:
Погибшая Душа… дверной сквозняк…
И слишком поздно плакала эпоха…
Ахматовское
В этом мире и в этом доме,
Не летающем по пустякам,
Здесь никто никого не тронет.
Но приглянешься ли векам?
Здесь никто никого не вспомнит
И на лоб не положит лёд.
Здесь просторно и столько комнат,
Так что каждый в своей живёт.
Здесь просторно и здесь устало:
Лают псы – хоть слова сорви.
Никому я не рассказала
О надлунных лучах в крови…
«Венеция… опять я поняла…»
Венеция… опять я поняла
Лишь половину смысла и значенья.
И слов и мыслей жадное теченье —
Всё остановится, когда приступит мгла…
И вспомнится опять одна Душа,
Она ведь так страдала о могиле!
Могилы нет. Лишь договоры в силе.
И шелест книг по кончику ножа.
Подруге
О чём просила Падшего, спроси —
Я ничего, быть может, не отвечу.
У нас предтечно время на Руси:
Провидишь Вечность – а наступит вечер…
Наступит грозовая тишина,
В которой – ни совета, ни завета…
И в ней давно – ждёт соловей не лета,
А совести (зачем она нужна?).
Слова
Слова не те… они не объясняют,
В чём жизни смысл и в чём сознанья суть.
Пустые сны – я это повторяю.
Они шальны (всё это наизусть).
Себя я не найду, не потеряю
(Такая вещь – ни взять, ни потерять).
Я что-то много слов каких-то знаю…
И все не те: слов нет и негде взять.
Жасмин
Разлука – не скука: она не обманет,
Сыграйте о том, как мне весело здесь…
Глаза не морочит, глаза не туманит —
Их стыд уже выел – видений не счесть!
Здесь солнечный ветер, который поймает
Прибором лишь физик, но это не в счёт.
Здесь солнышко бредит и вертится шарик,
Жасмин зацветает – потом отцветёт.
Жасмин зацветает, звеня лепестками —
Я помню, как наземь они упадут!
Вчера было то же.
Сегодня – не знаю.
А завтра – ничей не окупится труд.
Синицы
Нет, крест я не сниму: Вы многого хотите —
И так за жутью нужен глаз да глаз.
Пусть слишком адекватна я для Вас,
Пусть вне пустот – на Марсе есть учитель,
Как на старуху сами знае, что…
(Пишу, как учите – Вы этого хотели?)
Вы знаете – синицы улетели,
Жду журавлей, чтоб в небе бы зато…
Бессоница
Так полночь бьёт в набат по фибрам всем.
Так что-то между мною и Луною.
Так мир обрушился всей этой тишиною,
Круша мосты и звенья теорем.
И не осталось в этом барстве тьмы
Щемящего сознания ни мига.
Так мне в потёмках объясняет книга:
Стрекозы не поют – они немы,
Безумен был, кто слышал пенье их.
Но это было в древовидном веке.
Естествознание…
Глухие – не калеки…
А в следующей жизни миг затих…
Ещё не сплю… позвольте хоть присниться…
И этого, к несчастью, не дано.
Покуда жизнь, как спелая страница —
Ещё не осязаешь это дно,
Дно бездны… Не касаешься ногами,
Не падаешь, пытаясь всплыть наверх…
Дно выглядит, как небо с облаками:
Так именно оно прельщает всех…
Табу
Есть запретные слова… Те, которые – табу,
Те, которые лет – дцать запретили говорить…
Это может только Кант, перевёрнутый в гробу,
В полуно́чи подсказать, что ещё могло там быть —
То, чего там больше нет… Есть в уме, но не в речах,
Оскользнёмся как-нибудь, вымолвив наоборот.
Это только точек стук…
Это только крыльев взмах…
Отреченье и недуг…
Отрешенье и полёт…
Обряд
Вы можете понять. А можете и нет.
Наскален – в современности поэт.
Наскального рисунка не сотрёшь:
Олени там, пронзённые стрелой…
Сугли́нок, охра – словно бы живой,
Но умирающий… Не очень-то похож…
Но узнаваем.
Вскинута стрела.
Стрелу всегда узна́ешь по перу…
Обряд похож на смутную игру.
Но действенен.
И сквозь века умрёшь…
«Какая же тоска… не объяснить…»
Какая же тоска… не объяснить,
Не вычерпать Медведицы ковшом.
А вычерпать – так с раненой душой —
На небо – но недолго там гостить…
На небе гость – он завернётся в плащ
И в ад сойдёт – там больше милых лиц!
Я думаю, что Цербер там незряч…
Мне кажется – там сон его глазниц…
Я не знаю
Я не знаю: сколько, когда и как
Могут люди прозреть и однажды знать.
Я не знаю, кто распозна́ет Знак,
Хоть, как Гоголь, эту сожги тетрадь!
Потолок не знает, что он – высок,
Мыслит – низок – но лишь небеса над ним.
Я не знаю, сколько имён и строк
За который срок превратятся в дым.
Станешь Памятью только, когда сгоришь.
Эта Память будет уже ничья.
Сколько было времён… но лишь в этом лишь
Ты и был, а дальше – не ты… не я…
Прилив
Морской прибой, нахлынув, схлынет,
Оставит раковины, камни…
Что с ними делать? Как пока мне
Катать в ладонях – ждать прилива?
Но вдруг – не будет. Молчаливо,
Хотя и шумно, это море.
Прилива ждать… себе на горе…
И чаек вытерпеть надрывы.
А вдруг – не будет…
Не обещали
Не обещали дождичка в четверг.
Что обещали, ждут четыре года.
Не перепутать только низ и верх,
Когда во всём – от Имени свобода.
Но что с ней делать: я свободна там,
Свободна здесь – летаю, вижу, мыслю…
Декарт сказал… Но повторил бы сам,
Когда бы в снах
свободен был от смыслов?
Подруге
Помнишь ли ты? Знаешь?
Где ты сейчас живёшь?
Душу не потеряешь,
Небо не украдёшь…
Солнце в карман не сунешь —
Думают так ли все́?
Хватит того – что будешь…
Травы сгорят в росе…
Без имени
Без имени… не отвечает…
Не дай Господь бы, отвечал…
Как безымянных звать, я знаю,
Но не верну первоначал.
Пойду прохладною жарою:
Там таволга моя в росе.
Вы знаете, что я – как все.
Ни от кого уже не скрою.
«То, что никогда не назову…»
То, что никогда не назову