Убийцы бывают весьма решительны, но эта решительность не всегда продуманна, и они зачастую плохо представляют себе всю совокупность последствий своих поступков, в том числе непреступных. При низких моральных устоях у них узкий личностный спектр возможностей и средств решения возникающих проблем, имеющих для них важное, а во многих случаях глобальное значение. Одни из таких преступников способны убить, подчиняясь групповому давлению, в то время как другие сами могут руководить группой лиц, готовящих и совершающих убийства. Однако и в том и в другом варианте, независимо от взятой на себя роли, они обладают теми общими психологическими признаками, которые указаны выше.
Убийства в отличие от некоторых других преступлений чрезвычайно разнообразны по своей мотивации, наполненности страстями, способам и орудиям совершения преступления, количеству жертв и количеству соучастников, особенностям личности тех и других, использованию внешних ситуаций и т. д. Особенно поражают сами убийцы-исполнители, проявляемая некоторыми из них чудовищная жестокость, большое количество убитых ими людей. Создается впечатление, что это вырвавшиеся из преисподней злые силы, находящиеся по ту сторону добра и зла, которым абсолютно неведомы людские установления, сострадание и жалость.
Несомненным «рекордсменом» последних лет нужно считать сексуального убийцу Чикатило, который, каждый раз проявляя особую жестокость и изуверство, убил 53 женщины и мальчика, получая при этом сексуальное удовлетворение. Он съедал отдельные части тела потерпевших, копался во внутренностях, вырывал и отрезал половые органы.
Но в нашей кровавой истории есть изуверы пострашнее Чикатило. В начале 20-х гг. XX в. преступник по кличке Мишка Культяпый участвовал в совершении 78 убийств. Он отличался изощренным садизмом: связывал своих жертв веревкой и укладывал их так, что ноги одного несчастного ложились на ноги другого, а туловища из центра расходились веерообразно, под углами. Завершив свои приготовления, убийца шел по кругу и раздроблял головы жертв острием топора.
В те же годы в Подмосковье и некоторых соседних регионах свирепствовала банда Василия Котова-Смирнова, убившая 110 человек. Сам главарь действовал с исключительной жестокостью, вырезая целые семьи, иногда сразу по 11 — 13 человек, на крестьянских хуторах, при этом топором убивал одних членов семьи на глазах других, не жалея женщин и маленьких детей. В 1922—1932 гг. на юге России, в основном в Ростовской области, орудовала банда Башкатова, которая убила 459 человек! Главарь вел список своих жертв, причем убивал якобы с целью ограбления, но среди жертв были совсем неимущие, о чем преступник не мог не знать, и дети. Сам Башкатов, как можно полагать, не считал, что совершил что-то из ряда вон выходящее, о чем свидетельствует его заявление, в котором он написал, что просит «наказать пятилетним одиночным заключением, чтобы я мог себя исправить». Представляется, что в отношении всех трех (Мишки Культяпого, Котова-Смирнова, Башкатова) можно утверждать, что их нападения в целях ограбления лишь видимая часть мотивации их поведения. Главное — причинение смерти многим.
Все, что нам известно о Котове-Смирнове, позволяет сделать вывод: он является ярко выраженным некрофилом, который стремится к уничтожению других людей, это становится для него единственным смыслом и целью жизни. Смерть влекла его к себе. И хотя он не смог бы облечь это в слова, но тайную силу ее бессознательно ощущал. Котов-Смирнов — нечто вроде спонтанно и слепо карающей силы, посланной на землю для расправы над людьми, грешными и безгрешными, убивающей всех без разбора, даже животных, т. е. предназначенной для глобального, по возможности, уничтожения. К сожалению, это не первый и не последний «посланец» с такой миссией. Это убийца, убивающий ради убийства.
Иногда такие лица признаются невменяемыми, и у них стремление к уничтожению другого ради самого уничтожения выражено наиболее ярко. Влечение к убийству носит неодолимый характер, но наличие у них душевной болезни отнюдь не освобождает от научной обязанности объяснить, ради чего совершаются подобные поступки.
Разумеется, далеко не все убийцы похожи на Котова-Смирнова. Это давно уже предопределило необходимость типологизации, разделения их на отдельные группы, поскольку только такой путь позволяет уяснить действительную природу этих самых опасных преступников. Представляет интерес типология убийц, содержащаяся в исследованиях, проведенных в середине 1980-х гг. Результаты этой работы были опубликованы в научном труде, который следует отнести к числу наиболее глубоких в отечественной криминолого-психологической литературе, собственно говоря единственной, содержащей психологическую типологию убийц. К сожалению, эта работа неизвестна широкому кругу читателей, даже специалистам. Это и неудивительно, поскольку ее тираж был всего тысяча экземпляров, да еще с ограничительным грифом «Для служебного пользования», который был снят лишь в 1992 г. Авторы получили необходимую информацию об убийцах путем всестороннего изучения личных дел осужденных, особенно приговоров, психологических бесед с ними, а также применения 16-факторного опросника Р. Кеттелла и Методики многостороннего исследования личности, которая является адаптированным MMPI.
Каждому выделенному типу дано название, отражающее ведущее психологическое свойство.
Возбудимый тип. У представителей этого типа ярко выражены социальная активность и стремление к лидерству, но им не свойственна четко выработанная жизненная позиция. У них зафиксированы повышенная эмоциональная возбудимость и склонность к накоплению аффекта. Они вспыльчивы, долго помнят нанесенную действительную или мнимую обиду, агрессивны, вспышки ярости возникают легко и по любому незначительному поводу. В этом состоянии их поведение может становиться неуправляемым, и они способны совершать грубые акты насилия. Поэтому совершаемые ими преступления отличаются крайней жестокостью.
Постоянно накопляемые отрицательные эмоциональные переживания могут непосредственно реализовываться в поведении в виде аффективной агрессии, сопровождающейся сужением сознания и резким двигательным возбуждением. По определению российского психиатра А. К. Личко, их можно сравнить с разрывом парового котла, который постепенно и долго закипает. Повод для взрыва может быть случайным.
Поведение таких убийц в большей степени определяется не благоразумием или логическим взвешиванием своих поступков, а влечениями и побуждениями, понять смысл и содержание которых они обычно не в состоянии. Сила влечений проявляется в особой манере алкоголизации: когда таким людям хочется выпить и есть возможность достать спиртные напитки, они не думают об опасности острого опьянения и его последствиях, могут пить «до отключения», в результате часто не контролируют свои действия во время опьянения, что потом удивляет их не меньше, чем окружающих.
М., 30 лет, постоянно ссорился с женой, на почве ревности жестоко избивал ее, в результате чего она ушла к своей матери. М., решив помириться, приехал к жене, но ее мать не разрешила ему войти в дом, оскорбляла его и заперла дверь. Когда М. добился, чтобы его впустили, теща стала выгонять его, ругать, выталкивать на улицу. М. просил ее разрешить хотя бы повидать сына, выслушать его, но теща продолжала оскорблять М. и плюнула ему в лицо. Тогда он достал нож и быстрыми движениями стал наносить ей удары, все время повторяя: «На, на, на...». Затем подскочил к жене и нанес ей несколько ударов ножом. По показанию свидетельницы, вид у него был как у «больного», взгляд злой, «было страшно смотреть на него».
Потом М. быстро вышел из дома, по пути выбросил нож и тихим шагом пошел к центру поселка. Работники милиции нашли его сидящим с опущенной головой на ступеньках клуба. Выглядел он устало, на вопросы не отвечал, на приказание следовать в милицию покорно подчинился. В процессе следствия ссылался на запамятование некоторых событий, происходивших во время совершения убийств.
Исследователям бросилась в глаза замедленность мыслительных процессов (тяжеловесность мышления) представителей этого типа. Даже на простые вопросы приходилось подолгу ждать ответа. Если они рассказывают о чем-либо, то много внимания уделяют мелким деталям, не имеющим существенного значения. Их тяжеловесность проявляется и в моторике: движения скованны и замедленны.
Неуправляемый тип. Убийцы, относящиеся к этой категории, по некоторым психологическим особенностям сходны с возбудимым типом и являются его разновидностью. Но их специфика заключается в том, что по сравнению с возбудимыми те же личностные свойства выражены у них более ярко, и это соответствующим образом отражается на поведении, которое приобретает как бы импульсивный характер. У них, как и у возбудимых, выражено стремление к доминированию, которое они склонны реализовать и насильственным путем. Но все-таки они редко становятся лидерами, поскольку не могут прогнозировать свое и чужое поведение, подавлять собственные эмоции, быть хитрыми и расчетливыми.
Представители этого типа импульсивны, и импульсивность является их ведущим личностным свойством, что выражается в неожиданных и кратковременных аффективных взрывах. Они несдержанны и склонны поступать по первому побуждению под влиянием внешних обстоятельств или собственных эмоций. Их крайняя вспыльчивость и агрессивность активно питаются социальной запущенностью, несформированностью нормативной системы, в первую очередь нравственной, а низкий интеллектуальный уровень предопределяет содержание интересов.
Они конфликтны, в местах лишения свободы такие убийцы выделяются тем, что нагнетают вокруг себя «грозовую атмосферу», постоянно допускают нарушения: притесняют других осужденных, недобросовестно работают, провоцируют конфликты, активно участвуют в драках. Самые суровые наказания редко оказывают на них воспитательное воздействие, в беседах они игнорируют любые доводы и аргументы.
Решающим для поведения названных лиц, как и у предыдущего типа, является не благоразумие, а неконтролируемые побуждения. Они находятся во власти своих влечений и стремления время от времени разряжать накопившийся аффект. Поэтому их поведение имеет импульсивный характер, что дает основание говорить о них как об источнике повы