К сожалению, в материалах уголовных дел о нарушении правил безопасности полетов и эксплуатации воздушного транспорта далеко не всегда отражаются мотивы совершения этих преступлений. По этой причине, а также в связи с тем, что мотив не устанавливается в тех случаях, когда сами правила были нарушены по небрежности (неосознанно), не представлялось возможным на ограниченном материале дать исчерпывающую классификацию всех мотивов исследуемого преступления. Однако можно выделить несколько видов наиболее типичных групп мотивов умышленного нарушения правил безопасности полетов и эксплуатации воздушного транспорта.
1. Откровенно эгоистические мотивы связаны с достижением сугубо личных целей. Они характерны для таких нарушений, как самовольный вылет, отклонение от заданных маршрутов по личным нуждам. Тяжкие последствия наступают нередко из-за сопутствующих нарушений (полет без радиосвязи, приземление на неподготовленную площадку и т.д.).
2. Часто встречается стремление скрыть другие нарушения, допущенные по небрежности. При этом нередко сознательно игнорируется возможность тяжких последствий, субъект легкомысленно рассчитывает на их предотвращение.
Отсюда отношение к наступившим последствиям в форме преступной самонадеянности.
Командир корабля М. небрежно руководил предполетной подготовкой судна и экипажа, не пользовался контрольной картой обязательных проверок перед выруливанием на старт. В результате самолет начал вылет с застопоренными рулями. Обнаружив это во время разбега самолета, М. и второй пилот К. взлета не прекратили, пытаясь расстопорить рули в процессе разбега. На выкрики членов экипажа, требовавших прекратить взлет, М. не реагировал. Рули были расстопорены лишь частично, самолет начал уклоняться вправо от центра взлетно-посадочной полосы, продолжая разбег с большим ускорением. Тем самым была создана огромная опасность для жизни пассажиров и экипажа. М. упустил контроль за управлением, самолет сошел на грунт, двигаясь под небольшим углом к взлетно-посадочной полосе. За 300—500 м до конца взлетно-посадочной полосы бортмеханик К. самостоятельно, без команды М., перевел рычаги управления двигателя на самый малый газ, и только после этого последовала команда М. о прекращении взлета. Одновременно было применено основное, а затем аварийное торможение, однако ввиду большой скорости самолета он выкатился на концевую полосу безопасности, столкнулся с бруствером и загорелся. Экипаж и пассажиры срочно покинули самолет и не пострадали, но самолет получил значительные повреждения организма, желание упростить, облегчить свои профессиональные обязанности. Так, некоторые пилоты стремятся избежать заходов на посадку «по схеме» (посадка по приборам при отсутствии возможности прямой визуальной посадки), ради чего нередко вводят в заблуждение диспетчеров относительно условий, в которых протекает полет.
Встречаются и другие случаи нарушений правил работниками авиации из эгоистических побуждений избежать дискомфорта. Так, Б., из-за неправильных действий которого потерпело катастрофу воздушное судно, на вопрос, почему он не пользовался, как полагается, локатором, ответил: «Не хотел лишний раз облучаться, так как здоровье мое и так подорвано».
4. Особую группу составляют мотивы, которые можно назвать ложно понятыми производственными либо иными престижными интересами. Например, нередки случаи, когда экипаж грубо нарушает правила, стремясь выполнить рейс в любых сложных условиях, даже когда правила безопасности это запрещают. Главным образом это выполнение (или окончание) рейса, когда погодные условия не соответствуют минимуму, установленному для данного экипажа.
Сюда же относятся и случаи, продиктованные стремлением перевыполнить объем работ и соответственно связанные с этим перегруз воздушных судов, превышение установленного количества и дальности рейсов (эти нарушения особенно характерны для малой авиации, используемой в народном хозяйстве).
Здесь возникает вопрос о производственном риске. Однако ссылка на производственный риск не может признаваться извинительной, когда речь идет о здоровье экипажа и пассажиров. Как пишет М. С. Гринберг, жизнь и здоровье человека не должны быть объектом риска.
Если в названных выше трех группах мотивов антисоциальная установка субъекта очевидна, то в последней группе она завуалирована производственной необходимостью, хотя и ложно понимаемой. На наш взгляд, антисоциальная установка определяет мотив поведения и в этом случае. Антисоциально само по себе игнорирование правовых предписаний и запретов. Антисоциально и представление о том, что «производственная необходимость», «требование жизни» или выполнение капризов высокопоставленных пассажиров и т.п. могут заслонить, отодвинуть на второй план требования закона. Это есть не что иное, как юридический нигилизм, питаемый дефектами правового сознания.
Достаточно вспомнить обстоятельства трагической гибели в 2002—2003 гг. губернатора Красноярского края А. Лебедя и губернатора Сахалинской области И. Фархутдинова, где имели место грубейшие нарушения правил безопасности полетов, связанные с игнорированием неблагоприятных метеорологических условий и самовольным изменением заданных маршрутов и других допустимых параметров полетов. Характерно, что 6 января 2004 г. в отношении пилотов вертолета, в котором летел губернатор Красноярского края А. Лебедь, краевым судом был вынесен обвинительный вердикт.
К трагическим последствиям привели также грубейшие нарушения правил безопасности полетов, когда высокопоставленные чиновники незаконно охотились с борта вертолета МИ-171 на Алтае 9 января 2009 г. на горных баранов (архаров), занесенных в Красную книгу РФ. В результате погибли семь человек, включая полпреда Президента РФ в Государственной Думе А. Косопкина.
5. Пятую группу составляют мотивы, продиктованные юридическим нигилизмом в чистом виде, без отягощения ложно понимаемыми производственными интересами или какой-либо личной заинтересованностью. Мы имеем в виду случаи, когда субъект игнорирует требования права только потому, что считает их ненужным формализмом вообще, либо потому, что в данной ситуации, по его мнению, соблюдение этих норм необязательно. При этом субъект нередко убежден, что никаких тяжких последствий нарушение данного правила не может повлечь, а это и делает их необязательными. В таких случаях отношение к последствиям наступает из-за преступной небрежности. Однако нежелание соблюдать правила безопасности может сочетаться с преступной самонадеянностью в отношении последствий, которые виновный предвидит, но легкомысленно рассчитывает предотвратить, надеясь на свое «летное мастерство» или опираясь на прежний опыт благополучного исхода при подобных же нарушениях.
Так, при подлете к аэродрому командир самолета Ту-154 в нарушение действующих правил разрешил выполнить заход на посадку второму пилоту, который не был в достаточной степени подготовлен к самостоятельному выполнению этого наиболее сложного элемента полета. На завершающем этапе посадки вторым пилотом были допущены ошибки в пилотировании, которые привели к более крутому снижению самолета с увеличением вертикальной скорости выше допустимой. В свою очередь командир упустил контроль за этими неправильными действиями, поздно вмешался в управление, в результате чего самолет приземлился с большой вертикальной скоростью и разрушился от нагрузок, значительно превысивших предельно допустимые.
В катастрофе погибли 11 пассажиров, а 16 получили травмы и были госпитализированы.
При расследовании причин катастрофы российского аэробуса А-310 под Междуреченском в марте 1994 г., унесшей жизни 75 человек, были установлены грубейшие нарушения правил безопасности, связанные с нахождением в кресле командира посторонних лиц (его детей-подростков).
6. В отдельных случаях умышленное нарушение правил может быть обусловлено конформностью, коммуникативностью поведения, когда, например, член экипажа нарушает правила совместно с командиром экипажа, подчиняясь его авторитету, или диспетчер разрешает посадку в неблагоприятных погодных условиях, учитывая нежелание экипажа уходить на запасной аэродром. Поскольку здесь мотив также сочетается с непринятием для себя требования непременного соблюдения правил безопасности, его тоже можно считать связанным с антисоциальной установкой личности.
Таким образом, мотивы умышленных нарушений правил безопасности полетов или эксплуатации воздушного транспорта при неосторожном отношении к последствиям свидетельствуют о том, что это антисоциальная (или, по крайней мере, асоциальная) установка субъектов данных преступлений.
Когда же сами нарушения правил безопасности совершаются по небрежности, отрицательная социальная позиция виновного не играет решающей роли в этих преступлениях. Проявление неосторожности здесь обусловливается ошибочной реакцией субъекта на особенности ситуации.
Особого внимания заслуживает психологический анализ личности при неосторожных преступлениях военнослужащих. Связано это с тем, что по роду своей деятельности военнослужащие имеют прямое отношение к оружию (в том числе ракетно-ядерному), всем видам транспорта, системам ПВО и другим существенным источникам повышенной опасности.
Совершение военнослужащими неосторожных преступлений может реально привести к самым тяжким последствиям, включая гибель людей и нанесение значительного материального и морального ущерба.
Неосторожного преступника — военнослужащего срочной службы можно определить как лицо, обладающее заниженной или завышенной самооценкой, не всегда способное соизмерять свои действия с необходимостью и допустимостью определенного оправданного риска (в боевых условиях или условиях, когда жизни военнослужащих или охраняемым интересам угрожает смертельная опасность), стремящееся к удовлетворению эгоистических потребностей личностного характера и не соблюдающее (чаще не соблюдающее, чем соблюдающее) элементарные меры предосторожности.
В свою очередь, неосторожного преступника — офицера следует определить как лицо со сложившейся и, как правило, устоявшейся психикой, в которой преобладает стереотип поведения, направленный на отрицание необходимости соблюдения правил безопасности (можно с определенным допущением назвать его «стереотипом неосторожного поведения»). При этом личность неосторожного преступника — офицера более социально опасна, поскольку нарушения, допускаемые такими лицами, подвергают опасности, в первую очередь, не только самого офицера, но и многих людей, как военнослужащих, так и гражданских, поскольку большинство воинских частей расположено недалеко от гражданских объектов. Также нельзя недооценивать и общесоциальное значение преступлений, совершенных офицерами даже и по неосторожности.