1. Повышенная склонность к повторному совершению преступлений, о чем свидетельствует то, что удельный вес рецидива среди них в два раза больше, чем в общей массе лиц, преступивших уголовный закон. Удельный вес рецидивистов среди лиц, страдающих психопатией, составил 73,3%. За ним по мере убывания следуют: олигофрены (доля повторных правонарушителей — 58,7%); лица, имеющие остаточные явления черепно-мозговых травм (55,2%); хронические алкоголики и наркоманы (48%); лица с органическими поражениями головного мозга (41,4%); эпилептики (33%); лица с иными психическими отклонениями (30,8%).
2. Существует зависимость между повторностью общественно опасных деяний (количество судимостей и величина интервалов рецидива) и клиническими характеристиками преступников с психическими аномалиями.
Так, многократное совершение преступлений и высокая интенсивность рецидива (интервал до двух лет) присущи лицам, страдающим психопатией. Средняя интенсивность рецидива (интервал от двух до пяти лет) и наличие двух-трех судимостей чаще всего наблюдаются у наркоманов и травматиков. Рецидивисты с умственной отсталостью, как правило, ранее привлекались к уголовной ответственности лишь однажды, при этом последнее и предыдущее преступления разделяют небольшие промежутки времени (до двух лет).
3. Структурная характеристика преступного поведения аномальных рецидивистов во многом обусловлена наличием конкретного вида отклонения психики: лица с нарушенным интеллектом в основном совершают имущественные и сексуальные уголовно наказуемые деяния, в то время как хронические алкоголики и правонарушители с психопатическими девиациями обнаруживают склонность к насильственным посягательствам, а наркоманы — к деяниям, связанным с нелегальным оборотом наркотиков.
4. В целом рецидивисты с дефектами психики в рамках вменяемости более склонны по сравнению с психически здоровыми и лицами с аномалиями психики, ранее не совершившими преступлений, к действиям насильственного характера. Преступления, связанные с применением насилия, в структуре рецидивной преступности аномальных субъектов составляют 36,5%, а в структуре психически здоровых рецидивистов — лишь 13,4%.
5. Наибольшая криминогенная активность у изученного контингента рецидивистов приходится на первые два года после отбывания наказания за предыдущее преступление. В период от двух до пяти лет наблюдается затухание такой активности, в период от 6 до 10 лет она вновь повышается, а после 10 лет — минимальна.
6. Степень тяжести последующего деяния главным образом обусловлена характером предыдущего посягательства и видом психического отклонения и при этом чаще всего соответствует предыдущему преступлению. Рецидивисты с психическими аномалиями не способны в большинстве случаев осуществлять предварительную подготовку к противоправным действиям и совершают их по внезапно возникшему умыслу. Это отличает их от психически здоровых преступников.
7. Рецидивисты с аномалиями психики гораздо труднее адаптируются в местах лишения свободы по сравнению со здоровыми неоднократно судимыми лицами, часто нарушают режим и даже предпринимают суицидальные действия в период отбывания наказания; имеют большие трудности в ресоциализации и в местах лишения свободы, и после освобождения от наказания. Подводя итоги общего анализа личности многократно судимого рецидивиста, рассмотрим некоторые обобщающие их характеристики. Здесь мы хотим отметить, что для любого криминологического исследования очень важны конкретные данные, описывающие явление, ставшее предметом изыскания. Но не менее важны и обобщающие характеристики, в которых должны быть и сведения, объясняющие этот предмет.
Отчуждение от позитивной среды, уход в иное, антисоциальное измерение. Для большинства рецидивистов, особенно судимых многократно, характерно отсутствие семьи, профессии, постоянной работы и постоянного места жительства, т. е. частичная или даже полная дезадаптация. С другой стороны, такие люди прекрасно приспособлены к жизни и местах лишения свободы, они чувствуют себя своими в антиобщественных и преступных группах, ценности и нормы которых они разделяют, а часто и участвуют в их создании и формировании. Не надо думать, что рецидивисты, и особенно многократно судимые рецидивисты, все время находятся в оппозиции к обществу: современные исследования показывают, что многие из них охотно сотрудничают и с милицией, и с администрацией ИУ.
Бедность потребностно-мотивационной сферы, преобладание материальных потребностей. Для преступников-рецидивистов типичен невысокий уровень общей культуры, примитивные потребности, в основном сводящиеся к удовлетворению материальных нужд, обеспечению желаемого социального статуса в неформальной антиобщественной среде и личной безопасности в случае совершения преступления. Бытует расхожее мнение, что среди преступников и преступников-рецидивистов много очень талантливых людей. Это выдумка, не подтверждаемая реальной жизнью. «Художественные» произведения преступников, в том числе песенная продукция, примитивны и убоги. Наличие лидерских способностей у рецидивистов. Речь идет о наличии подобных способностей лишь у некоторых из них, а отнюдь не у всех. Если такие способности сочетаются с профессиональными преступными умениями и навыками, то обладатель таких качеств представляет собой существенную общественную опасность.
Деградация личности по мере роста числа судимостей и лет, проведенных в местах лишения свободы. Жизнь от преступления к преступлению, антиобщественный образ жизни, постоянная боязнь разоблачения, отсутствие позитивных социальных контактов постоянно и неуклонно снижают уровень личности, чему столь же активно способствует многократное и длительное пребывание в местах лишения свободы. Чем больше судимостей и лет, проведенных в местах лишения свободы, тем больше лиц, страдающих психическими расстройствами. Наиболее высокий уровень психически аномальных преступников наблюдается среди осужденных в местах лишения свободы особого режима. Большая часть многократно судимых рецидивистов выглядит намного старше своих лет, иногда — глубокими стариками, страдает хроническими соматическими болезнями. Они нуждаются в постоянном медицинском обслуживании и уходе, вряд ли кто-нибудь из них способен постоянно трудиться.
Утрата страха перед наказанием, прежде всего обусловленная тем, что рецидивисты плохо адаптированы к условиям свободы, им хорошо там, где она отсутствует. Поэтому многие из них совершенно не боятся возвращения за решетку, для них тюрьма является родным домом. Известны случаи, когда рецидивисты совершали преступления именно ради того, чтобы вернуться в места лишения свободы. Многим рецидивистам действительно хорошо в исправительных учреждениях, они не могут жить вне жестких рамок регламента жизни и без опеки вышестоящей силы, в роли которой выступают правила отбывания наказания и администрация мест лишения свободы. Для рецидивистов весьма привлекательны существующие в местах лишения свободы антиобщественные группы преступников, членством в которых они весьма дорожат. Еще одна категория рецидивистов, стремящихся в ИУ, — это лица, утратившие связи, особенно родственные, не имеющие места жительства и постоянного источника получения средств к существованию. Среди них много стариков и инвалидов, для которых пребывание в местах лишения свободы означает решение основных жизненных проблем с жильем, питанием, лечением, досугом и т. д. Конечно, это печально, что есть люди, мечтающие о тюрьме как о месте спокойной, сытой и обеспеченной жизни, тем не менее такие люди есть, причем не только в нашей стране, но и практически во всем мире.
Знание правовых норм при отсутствии солидарности с ними.
Необходимо уточнить, что рецидивисты хорошо знают нормы уголовного или уголовно-исполнительного права лишь в части, которая им необходима или с которой они сталкивались во время следствия, суда или отбывания наказания. Поэтому их правовые знания более чем ограничены и закрепляются в их личности лишь на уровне фиксации, но не солидарности с ними. Хотя, впрочем, и здесь нужны определенные комментарии. Преступники, в том числе рецидивисты, по большей части согласны с наличием каких-то уголовно-правовых или уголовно-процессуальных норм в принципе. Например, они считают вполне справедливым наказание за убийство или грабеж, но при этом возражают относительно того, как эта норма применена лично к ним, главным образом в части санкции — срока лишения свободы. Иными словами, они каждый раз находят необоснованным применение именно к ним тех или иных правовых норм.
По результатам нашего опроса, в колониях строгого режима полностью виновными признают себя около 20% рецидивистов, частично виновными (с различными оговорками) — около 60%, невиновными — 20%. При этом заметим такую тенденцию: по мере увеличения числа судимостей увеличивается количество лиц, признающих себя полностью или частично виновными. Причина этого, наверное, заключается в том, что рецидивисты старших возрастов более критически относятся к себе и меньше, чем молодые, склонны перекладывать на других свою вину. Но это не означает, конечно, что их легче перевоспитать, хотя бы потому, что их убежденность в правильности избранного ими образа жизни крепче.
Преступников-рецидивистов отличает стремление к постоянному и интенсивному общению с теми, кто ведет антиобщественный образ жизни, в частности совершает преступления. Таким образом, формируются и закрепляются нормы антиобщественной идеологии и морали, что активно способствует распаду общественно полезных связей и созданию социально-психологической общности статусов и интересов рецидивистов. Устойчивость названных групп обеспечивается как их лидерами, так и преданностью их участников групповым ценностям. Многие рецидивисты заботятся о пополнении преступных группировок, для чего втягивают в них молодых людей, нанося тем самым огромный ущерб обществу.
Тюремная и в целом криминальная субкультура создается и поддерживается в таких группах именно преступниками-рецидивистами, которые отражают в нормах («понятиях») этой субкультуры свой жизненный опыт, собственное видение мира и отношение к нему.