– А где наша гостиница? – поинтересовался Чистяков.
Настя полезла в сумку и извлекла бумажку с адресом. Нужная улица оказалась совсем рядом с набережной, в «литературной» части Южноморска, на улице Приморской, втиснувшейся между улицами Герцена и Короленко.
– Хоть здесь повезло, – удовлетворенно сказал Леша, – будем с тобой прогуливаться по набережной и чувствовать себя светскими львами.
– И львицами, – добавила Настя. – А вернее всего – драными кошками. Пошли искать машину.
Такси возле аэропорта не было, но зато было много частников, так что уже через три минуты они ехали по направлению к гостинице «Райский уголок», которой владел друг покойного доктора Евтеева Николай Степанович Бессонов. Из машины Настя позвонила ему, и, когда они подъехали к кованым высоким воротам, Николай Степанович уже ждал их. Был он худым, рослым, с очень коротко постриженными седыми волосами, крупным горбатым носом, густыми усами и веселыми глазами.
– Наконец-то! – шумно радовался он, ведя Настю и ее мужа к зданию гостиницы. – А то мне Валюшка позвонила еще когда, а вас все нет и нет. Я вам хороший номер приготовил, только я не думал, что вас будет двое, но это ничего, у меня свободные комнаты есть.
– Да нам не нужна вторая комната, – улыбнулась Настя, – мы женаты.
– Вот как? Это здорово, прямо как в кино: супруги – частные детективы.
Номер оказался на втором этаже, небольшой, но уютный и с просторной полукруглой лоджией, в которой стояли стол и два стула.
– Располагайтесь, мойтесь с дороги, а через полчаса я вас жду внизу возле бассейна, будем обедать.
– Обедать возле бассейна? – удивилась Настя.
– Ну да, а что? У нас свое кафе, есть столики в помещении, а есть возле бассейна, летом в жару кто захочет в четырех стенах сидеть? Так я вас жду.
Когда через сорок минут они спустились к бассейну, то сразу увидели накрытый стол под навесом. Бессонов стоял рядом и что-то говорил симпатичной женщине средних лет.
– Прошу, – он сделал рукой широкий жест, приглашая к столу. – Сначала холодные закуски, потом на выбор баранина или рыба.
– Баранина!
– Рыба!
Настя и Чистяков ответили одновременно, посмотрели друг на друга и расхохотались. Следом за ними рассмеялся и Николай Степанович. Погода стояла чудесная, теплая, солнечная, безветренная, закуска была изобильной и вкусной, вода в бассейне – сияюще-голубой, и Насте показалось на какой-то момент, что она и впрямь в раю. Однако она приехала сюда не наслаждаться жизнью, а работать. И нечего зря время терять.
– Николай Степанович, вы давно знали Евтеева? – начала она.
– Мы с Митькой были знакомы лет десять, нас познакомил мой старинный приятель Яшка Фридман. Они с Митей жили в одном доме и сошлись на почве любви к рыбалке, бывало, уезжали на три-пять дней, а то и на неделю куда-то на Дон, в район Ростова. Я-то к рыбалке равнодушен, никогда не увлекался, а вот Митя любил это занятие, искусный был рыбак и рыб любил, жалел их, ловил только удочкой или спиннингом с волосяной оснасткой, да еще покупал специальные крючки, без жала, чтобы рыбе было не больно и чтобы губу ей повредить минимально. Представляете, он даже рыболовный мат с собой возил, чтобы рыба не убилась, когда он ее вытащит! И рыбу всегда отпускал. Митька был не добытчик, а спортсмен, рыбу поймает, вытащит, взвесит, сделает фотографию и отпускает, вот как. У него мечта была – поймать трофейного сазана килограммов на пятнадцать.
– Неужели такие бывают? – ахнула Настя.
– А как же. Конечно, это большая редкость, но в дельте Дона, там, где он впадает в Азовское море, такие рыбы водятся. И Яшка Фридман такой же сумасшедший, на этом они друг друга и нашли. Это лет пятнадцать назад было, может, чуть больше, а потом Яшка нас познакомил, и у меня с Митькой сразу, как говорится, срослось, понравились мы друг другу, даже и не знаю почему. Вроде и профессии у нас разные, и рыбалкой я не интересуюсь, а вот срослось.
– Значит, вы знакомы всего десять лет, – уточнила Настя, – ваш друг Фридман – около пятнадцати, а ведь Дмитрий Васильевич жил в Южноморске с 1985 года. С кем же он общался, пока с вами не познакомился, не знаете?
– Ну, это вам нужно с нашей Галкой встретиться, она должна знать точно.
– Кто это – Галка?
Настя с трудом сдержала улыбку. Бессонову хорошо за шестьдесят, и говорит он о своих ровесниках, а они у него по-прежнему Митьки, Яшки, Галки. Словно этот седой и явно небедный человек так и остался подростком.
Та самая симпатичная женщина убрала грязные тарелки, поставила чистые и подала Чистякову тушеную баранину, а Насте и Николаю Степановичу – жаренную на гриле камбалу.
– Галка – это жена, вернее, теперь уже вдова хирурга, который работал у Мити в отделении, в больнице. Митя с ним очень дружил. Герка, – тут Николай Степанович заметил, как Настины губы дрогнули в полуулыбке, и поправился, словно мысли ее прочитал, – вернее, Герман Георгиевич Симонян, умер несколько лет назад. Митя с ним до самого конца был, они вместе с Галкой у его постели сидели до последнего вздоха. Галка и с Шурочкой дружила, тоже в последний путь ее проводила.
Так, теперь и Шурочка какая-то нарисовалась… Имена Фридманов и Симонянов Настя уже записала во время беседы с Валентиной, а вот про Шурочку она слышала впервые.
– Александра Андреевна, Митина жена, – объяснил Бессонов. – Она умерла лет пять назад. Да, правильно, сначала ушел Герка, а потом, года через два, Шурочка. И знаете, Митя очень тяжело это переживал, Гера и Шурочка были его самыми близкими людьми, и он их потерял одного за другим в такой короткий срок. Митя очень сдал тогда, – Николай Степанович горестно покачал головой. – После Геркиной смерти он еще как-то крепился, его Шурочка очень поддерживала, а уж когда и она ушла – тут Митя совсем засбоил, а потом и болезнь эта на него свалилась. Вы обязательно сходите к Галке, поговорите с ней, она вам наверняка подробнее расскажет про то время, когда мы с Митей еще не были знакомы.
– Обязательно, – кивнула Настя. – Не подскажете, как ее найти? Где она живет?
– Вот где живет, в точности не скажу, где-то на проспекте Ворошилова, я у них дома ни разу не был, а найти ее можно на набережной, она там торгует в палатке, продает ракушки и разные сувениры. Да вы легко найдете, от гостиницы направо до улицы Герцена, потом по Герцена до набережной, там повернете налево, сначала будет кафе «Фрегат», потом столовая «Волна», а сразу за ней Галкина палатка.
Настя примостила блокнот рядом с тарелкой и старательно все записала.
– А Фридмана как найти?
– Это проще простого, сейчас я ему позвоню.
Бессонов вытащил мобильный телефон и начал нажимать кнопки.
– Дома никто не подходит, – сообщил он, набирая еще один номер, – да это и понятно, выходной день, небось на дачу уехали или гуляют где-нибудь. Ты смотри, а мобильный вне зоны… Куда ж он подевался-то? Погодите, я сейчас его сыну позвоню, он должен точно знать.
Сын Фридмана сказал, что папа с мамой уехали на рыбалку дней на семь, а то и на десять, как ловля пойдет. Значит, придется ждать, пока он вернется. Настя расстроилась. Вот ведь чувствовала же она, что дурацкая это затея – ехать во время длинных праздников! Нет, Евтеева уперлась, а Стасов ей поддакивает.
– Кстати, Яшкин сын дружит с Женькой, Митиным старшим сыном, – сказал Бессонов. – У них общий бизнес или что-то в этом роде, одним словом, дела какие-то.
И эту информацию Настя тоже взяла на заметку, авось пригодится.
Со слов Бессонова, покойный доктор ничего не коллекционировал, про раритеты Николай Степанович тоже никогда не слыхал. Из имущества у Евтеева были квартира, дача, машина.
– Но дача у него хорошая, дорогая, у моря. Если бы в предгорьях, то была бы значительно дешевле, хотя и там цены на землю высокие, – говорил хозяин гостиницы. – В предгорьях воздух чище, суше, поэтому там все больницы и санатории построены, и те, кто в городе живет у моря, предпочитают иметь дачи поближе к горам.
– А Евтеев что же, не хотел чистым сухим воздухом дышать? – поинтересовался Чистяков.
– Да нет, ему тогда просто подвалило – давали участки, вернее, распределяли, как раз на побережье, простым смертным ничего, конечно, не досталось бы, но Митьке повезло, ему какой-то начальник из горкома партии подсобил. Участки все в основном были по шесть соток, и остался один – десять соток, если из него шесть выкраивать, то оставшиеся четыре уже совсем никуда не денешь, вот и отдали целиком. Кто ж мог знать, что советская власть кончится, землю можно будет продавать и покупать, и участок этот золотым окажется. Вы знаете, почем сейчас сотка на побережье?
– Валентина говорила, семьдесят тысяч долларов, но я не поверила, – призналась Настя.
– А зря. Именно столько и есть.
Врагов, по утверждению Николая Степановича, у Дмитрия Васильевича тоже не было.
– Но вообще-то характер у Митьки был тяжелый, с ним было трудно общаться, потому и друзей у него было мало, только Герка да мы с Яшкой, больше его никто вынести не мог. Вот Яшкина жена Райка, к примеру, сама заядлая рыбачка, так она Митьку любила, а моя так с его характером и не смирилась, никогда с нами не сидела и в гости к Евтеевым со мной не ходила. Ни Митьку не любила, ни Шурочку.
– Почему? – спросила Настя настороженно.
– Да ей казалось, что они не теплые, не душевные, все в работе, не посмеются лишний раз, анекдот не расскажут. Оба они были такие, знаете ли, «вещи в себе».
– Значит, доктора Евтеева не любили? – уточнил Алексей.
– Как вам сказать… – Бессонов помолчал, глядя в сторону, на голубую воду бассейна. – Его очень уважали и как врача, и как человека, но любить его действительно было трудно. Тяжелый он, мрачный, как будто все время не в настроении. К этому надо было привыкнуть, приспособиться. Вот мы с Яшкой и Райкой приспособились, а моя драгоценная – нет. Шурочка была резкой, суховатой, всегда правду-матку в глаза резала, кому ж это понравится. В ней не было женской хитрости, мягкости какой-то, хотя она была очень серьезная, порядочная, много работала, семью обихаживала. Шурочка