Оксана к тому времени уже перебралась к канатам, которые протянулись параллельно кабине. Борис поспешил к ней. Он пропустил Оксану вперед, а сам двигался следом, перебирая руками по туго натянутому тягловому тросу. Притяжения Земли на этой высоте не чувствовалось, поэтому двигаться было не трудно. Но если отпустить трос и повиснуть, то начинаешь медленно падать вниз, постепенно набирая скорость с ускорением свободного падения. Борис знал об этом и не рисковал отпускать канат.
Стены шахты были сделаны из сверхпрочной сетки, которую разрабатывала Оксана. Благодаря тонким и очень легким нитям, сетка была почти прозрачной. Сквозь нее виднелась земная поверхность, подернутая голубой дымкой. А на уровне глаз и вверху чернел космос. Солнце, похожее здесь на огромный прожектор, стояло в зените и слепило глаза, если повернуться к нему лицом. Даже защитное стекло скафандра не спасало от его ярких лучей.
Борис и Оксана прошли вдоль кабины. В светящихся окошках иллюминаторов виднелись лица Эдуарда и Нараьяна, прильнувших к стеклам и внимательно следивших за своими товарищами. Борис махнул им рукой и полез дальше.
Кабина осталась позади. Они медленно поднимались в полной тишине молчавшего космоса, от которого их отгораживала полупрозрачная сетка. Тишина давила. Яркий солнечный свет не давал смотреть вверх, туда, куда они двигались. Борис не выдержал и сказал:
— Оксан, ты в порядке?
— Почему я должна быть не в порядке?
— На тебя не давит эта тишина?
— Непривычно, конечно, но терпимо. Быстрее бы добраться, заменить блок и вернуться.
Она продолжала лезть. Ступни ее ботинок мелькали перед глазами Бориса. Он двигался следом за ней, готовый в любой момент подстраховать ее. Ему не давала покоя мысль: зачем она вызвалась идти? Убедившись, что канал с аппаратной отключен и его никто, кроме Оксаны не может слышать, Борис спросил:
— Это ты из-за него пошла? Можешь не отвечать, я знаю, что из-за него. Ты думаешь, он сможет тебе ответить взаимностью? Да он совершенно не замечает тебя. Он даже жены своей не замечает, ему семья не нужна. Неужели ты не видишь этого?
Голос Оксаны не заставил себя ждать и прозвучал, слегка искажаясь наушниками:
— Да, из-за него. Потому что я его люблю. И мне все равно, замечает он или нет. Сейчас я сделаю все, чтобы спасти его проект.
— Ты просто неисправимая, извиняюсь за выражение, дура. Рядом с тобой человек, готовый пылинки с тебя сдувать, а ты вбила себе в голову этого бездушного робота, помешанного на своей работе.
— Не смей так говорить о нем! Он не такой. Он предан своему делу. И мне не важно, смотрит он на меня или нет. Я все равно его люблю. И, быть может, он когда-нибудь заметит мою любовь и сделает меня счастливой.
«Ну-ну, — подумал Борис. — Надейся. Не замечаешь меня, и не надо. Но я все равно докажу, что без меня ты ничего не сможешь».
Снова возникло молчание. Лишь из наушника едва слышалось прерывистое дыхание Оксаны. Тяжело, видимо, ей. Но она не подает виду. Гордая.
Сколько еще осталось до стыка? Борис глянул вниз. Кабина значительно отдалилась. Шахта за ней сходилась в одну темную точку. Сверху виднелись подошвы Оксаниных ботинок. И яркое солнце, будь оно не ладно.
Борис почувствовал, что начал уставать. Вроде он и не весил ничего, но почему-то движение вверх требовало от него все больше усилий. Он хватался одной рукой за канат, подтягивался и отталкивался от него. Ловил канат другой рукой и делал то же самое. Ноги свободно болтались. Ими не во что было упереться.
В наушнике раздался щелчок, а следом голос Эдуарда:
— Как вы там? Далеко еще?
— Вижу перекладину стыка, — сообщила Оксана. — По моим прикидкам половину пути мы уже прошли.
«Как она ее сумела разглядеть? — подумал Борис. — Там солнце слепит, ни фига не видно». Он запрокинул голову и постарался вглядеться. Яркие лучи, выглянув из-за фигуры Оксаны, на время заслонившей светило, больно ударили по глазам. Борис так ничего и не увидел. Он отвел глаза и постарался восстановить зрение, смотря на голубой океан земного шара, развернувшийся под ним. Постепенно черные пятна ушли, и он продолжил подъем.
Оксана успела уйти вперед, и ее пришлось догонять. Ее дыхание в наушниках стало еще слышней, но оно продолжало быть строго ритмичным, только частота вдохов и выдохов увеличилась. Наверное, Борис точно так же дышал, только он сам себя не слышал. Он продолжал перебирать руками.
Неожиданно в ухо ворвался Оксанин возглас:
— Есть! Добралась!
Рекуператор, похожий на ящик, высотою в тридцать сантиметров, а длиною в полметра, располагался на двух балках, отлитых из очень легкого и сверхпрочного сплава. Он крепился к ним четырьмя замками. В нижней части находилась пластина, принимающая лазерный луч, испускаемый блоком из девяносто седьмой секции. Сверху — линза, из которой должен выходить лазерный луч к рекуператору в девяносто девятой секции. Но луча не было. Что-то там внутри сломалось и не передавало энергию дальше. Из-за этого и встал весь механизм.
Чтобы заменить блок, необходимо отключить подачу энергии снизу. Борис вызвал шефа.
— Эдуард Львович, требуется отключить блок на девяносто седьмой.
— Понял.
Через пару секунд луч, идущий снизу, пропал.
Борис влез на монтажную площадку, расположенную на стыке секций. Здесь в стене шахты имелись четыре сквозных отверстия, ведущие в открытый космос. Они были небольшими, но через них запросто можно вывалиться из шахты. Чтобы этого не произошло, требовалось пристегнуть страховочный трос к одной из специальных петель, которые располагались тут же на стенках. Борис вынул из бокового кармашка скафандра трос и зацепил его на ближайшую петлю. Он подобрался ближе к рекуператору и махнул рукой Оксане, чтобы она тоже приблизилась. Краем глаза он пронаблюдал, как Оксана закрепила свой трос, после чего отщелкнул на блоке замки справа, затем — слева.
— Осторожно снимаем, — сказал он.
Они вдвоем подняли блок, который здесь ничего не весил, но мог запросто улететь в сторону, и переставили на свободное место. Борис прижал его ладонью, чтобы тот никуда не делся с площадки.
— Открой ранец и достань оттуда новый, — сказал он Оксане.
Оксана осторожно передвинулась и пропала за его спиной. Он почувствовал, как она открыла крышку и затем копошилась, вынимая блок. Вот она снова показалась рядом с балками, держа новый ящичек обеими руками.
Прижав снятый блок коленом, Борис помог Оксане водрузить новый на место. Оксана защелкнула замки.
— Ух, — выдохнул Борис. — Половину дела сделали.
Он соединился с аппаратной и доложил об успешной замене.
— Отлично, — сказал Эдуард. — Теперь упакуйте неисправный блок и доставьте его в кабину. Надо будет выяснить, что с ним не так.
После окончания сеанса связи Борис взял обеими руками неисправный блок и протянул Оксане.
— Уложи его в ранец.
Оксана приняла блок и начала осторожно перемещаться за спину Бориса. А его взгляд вдруг упал на то место, где только что находился снятый блок. Там чуть в стороне находилось что-то круглое плоское, размером с небольшую сковороду, чего по проекту быть там не должно. Борис это точно знал, ведь он сам проектировал эту площадку. Он дотронулся до странного предмета. Тот крепко сидел на своем месте, что еще больше озадачило Бориса. Он снова вызвал Эдуарда, включив предварительно видеокамеру, вмонтированную в шлем.
— Вы это видите? — спросил Борис.
— Да. Что это?
— Не знаю. Его здесь не должно быть.
— Сейчас Странник просканирует, — сказал Эдуард. — Не отключайтесь.
Борис замер, глядя на круглую штуковину. Поверхность ее была гладкой, а сама она отдавала серебром. По краю шел тонкий ровный паз. Никаких опознавательных знаков на ней не было.
— Борис, — вновь раздался голос Эдуарда. — Ни в коем случае не прикасайтесь к объекту и срочно возвращайтесь. Неисправный блок с вами?
— Да, сейчас его уложим в ранец и идем назад.
— Хорошо. Ждем вас.
Глава 6
Борис выпрямился и, держась за страховочный трос, сделал шаг назад. «Ой!» — раздалось в наушниках. Борис резко развернулся. Он увидел, как неисправный блок медленно уплывает вглубь шахты. Оксана стояла рядом с растопыренными руками и смотрела ему вслед. Вдруг она двинулась к стенке, быстрым движением отстегнула карабин троса и шагнула в шахту. Она явно пыталась поймать блок, опускающийся все ниже и ниже.
— Ты с ума сошла? — Борис дернулся было за ней, но трос натянулся и не дал ему достать Оксану, успевшую уже далеко спуститься. Тогда он выбрался обратно на площадку, тоже отстегнулся и поспешил за Оксаной.
Она уже перекувырнулась и летела вниз головой, набирая скорость. Но блок также ускорялся и уходил от нее. Борис, перебирая руками по канатам, пытался догнать ее, но он явно не успевал.
— Зачем он тебе?! — кричал он в микрофон. — Хватайся за что-нибудь!
— Его нужно доставить Эдуарду Львовичу, — прозвучало в ответ.
— Брось! Его уже не догнать! Погибнешь!
Оксана коснулась ногой каната и оттолкнулась от него, придав себе тем самым еще большее ускорение. Расстояние между ней и блоком начало сокращаться, а Борис уже сильно отстал от них.
Оксана почти догнала блок, всего ничего отделяло кончики ее пальцев от него. Но он ускользал, вращаясь и набирая скорость. Она снова оттолкнулась ногой от каната. Но в этот раз неудачно. Толчок изменил направление ее движения. Она сделала полный оборот вокруг собственной оси и со все нарастающей скоростью неслась теперь на кабину. А неисправный рекуператор падал мимо, уходя вглубь шахты вдоль тягловых канатов.
Борис спускался так быстро, как мог, и не сводил глаз с Оксаны. Как только траектория ее полета изменилась, он чуть не проглотил язык от внезапно возникшего желания закричать. Он видел, как Оксана стремительно приближалась к кабине. Еще секунда. И ее тряхнуло от удара о закругленную крышу. Ее тело подбросило, и она полетела вверх, навстречу Борису.