— Работает он.
— Жду результата.
Эдуард вернул трубку на место. Осознание того, что они все находятся на волоске от гибели, ложилось тяжелым прессом на плечи. Надо найти решение и не дать этой чертовой штуковине взорваться.
— Виктор, что там у тебя?
— Почти закончил. Минутку, — Странник вчитывался в экран монитора, приковавшись к нему взглядом. Наконец, он оторвался от остановившихся строчек и повернулся к Эдуарду. — Мина активируется при запуске рекуператора. Как только из него вырвется луч, программа вызовет детонацию.
— То есть нам нельзя запускать лифт, пока мы ее не отключим? — Эдуард внимательно смотрел в лицо Странника.
— Так точно.
— Ты сможешь ее отключить?
— Попытаюсь.
Странник снова повернулся к приборной панели, и его пальцы забегали по клавиатуре.
Эдуард связался со Смирновым и сообщил ему о результате расшифровки программы.
— Как я и предполагал, — ответил полковник. — Попробуйте удаленно отключить программу.
— А если не выйдет?
— Тогда надо будет убрать эту хрень из шахты. Физически.
После разговора со Смирновым Эдуард снова посмотрел на Странника. Тот щелкал клавишами и вглядывался в монитор. Вид его был серьезен и озабочен.
Борис все это время болтался в подвешенном состоянии рядом и молча переводил взгляд с Эдуарда на Странника и обратно.
— Я так понимаю, мы в полной, извиняюсь за выражение, заднице?
— Не совсем в полной, — ответил Эдуард. — Если у Виктора не получится, у нас есть запасной вариант. Но я надеюсь, что ему удастся деактивировать программу.
Эдуард и Борис — оба уставились на Странника. Его коротко стриженый затылок, закрывал монитор. Странник покачивался в воздухе, зависнув перед приборной панелью. Его пальцы быстро бегали по клавиатуре, а он сам стрелял глазами то на приборы, то на экран.
«Он отлично разбирается в электронике и программировании, но почему-то же так долго возится? — размышлял Эдуард. — Что, если Странник и есть тот самый человек? Ведь он запросто мог передать нужные команды дрону. А теперь, возможно, тянет время, изображая напряженную работу». Конечно, подозревать Странника Эдуарду совсем не хотелось. Ведь, если это так, то по всему выходило, что их жизнь сейчас зависела от предателя.
Странник вдруг резко развернулся и посмотрел грустным взглядом на Эдуарда.
— Ничего не получается. Их программа слишком защищена от внешнего вмешательства. Если бы у нас была тут сеть с подключением к ИИ и хороший запас времени, мы бы взломали защиту.
— У нас нет сети. И времени тоже нет, — Эдуард строго посмотрел на Странника, стараясь всем своим видом внушить, что никакие «если» не принимаются.
— Эдуард Львович, я сделал все, что смог, — Странник виновато опустил глаза. Стекла его очков затуманились от испарины, выступившей крупными каплями на лбу.
Снова затрезвонил радиопередатчик. Эдуард оторвал взгляд от Странника и поднес трубку.
— Это Крашенинников, — вырвалось из динамика, чуть не оглушив. — Что там у вас, Эдуард Львович?
Эдуард не знал, говорить ли ему о мине. Больше всего он боялся, что вся эта история может поставить крест на запуске Лифта в эксплуатацию. Но сейчас опасность угрожала его команде, а также всему проекту. Поэтому он все же решился.
— У нас проблемы, Федор Николаевич.
— Взрывное устройство?
— Так вы уже знаете?
— Мне сообщили. Но комиссия об этом не в курсе. Она ждет продолжения испытаний. И если в ближайшее время Лифт не возобновит работу, я буду вынужден им все рассказать.
— Мы пытаемся обезвредить. Дайте нам минут двадцать.
— Хорошо. Не подведите, Эдуард Львович.
Он почувствовал, как капли пота отделяются от кожи на лбу и висках. Да и в аппаратной вроде стало заметно жарче. Недаром у Странника запотели очки.
— Виктор, что мы можем с ней сделать?
— Она примагничена к площадке. Отключить магниты я не могу. Вскрывать мину нельзя — может произойти мгновенная детонация. Ее нужно постараться как можно аккуратнее оторвать от поверхности и отнести подальше от рекуператора, чтобы ее датчики не смогли уловить в нем появление напряжения.
— Если мы ее доставим в кабину, это не будет опасным?
— Кабина далеко от блока, и здесь мина не должна взорваться, — ответил Странник.
— Как-то неуверенно это прозвучало.
— В ее программе нет кода на взрыв от других воздействий.
Эдуард перевел взгляд на Бориса.
— Ты готов на еще одну вылазку?
— Как скажете, — ответил Борис.
— Тогда мы отправляемся оторвать эту чертову мину.
— Я буду следить за работой ее программы. Если что-то пойдет не так, предупрежу, — сказал Странник.
Глава 8
Эдуард и Борис вновь, облачившись в скафандры, покинули кабину. Пройдя под днищем, пробрались к свободной части шахты, где пролегали тягловые тросы.
— Тут осторожнее, Эдуард Львович. Не сорвитесь. За стенки не зацепишься, только за канаты, — предупредил Борис.
Они двинулись вверх, мимо кабины. В светящихся окошках в этот раз никого не было. Странник находился в аппаратной и наблюдал за монитором, а Нараьян хлопотал возле Оксаны.
Кабину миновали быстро. Двигались молча. Эдуард перебирал в уме последние события. Его не оставляла назойливая и неприятная мысль, что кто-то смог перешагнуть черту и предать своих товарищей, свое дело, своего руководителя, свою страну. Смог ли это сделать Борис? А Странник? Или Оксана? Кого винить, а кому доверять? Полагаться только на себя? Но он каждого из них всегда считал своим единомышленником и всегда делился с каждым своими сомнениями, надеждами, идеями и горечью от неудач. Но сейчас он должен был отстраниться от всего этого и разгадать в ком-то из них врага.
Странник, конечно, имел все, для того, чтобы передать информацию дрону, и теперь мог запросто инсценировать невозможность отключения программы.
Оксана. Она первой вызвалась на замену блока, а когда его заменили, каким-то странным образом выронила его. Не было ли здесь умысла?
— Борис, — произнес в микрофон Эдуард, — как так получилось, что Оксана упустила блок?
— Не знаю. Я стоял к ней спиной. Она должна была уложить блок в ранец. И когда я начал разворачиваться, вдруг услышал ее «Ой!».
— Но там же невесомость. Его разве нельзя было сразу поймать?
— Блок успел уйти вниз, когда Оксана попыталась его схватить. Ей пришлось отстегнуть страховку, чтобы достать до него.
— Но она так и не достала?
— Блок начал набирать ускорение, притягиваясь Землей.
— Хм, такое впечатление, что ему специально придали это ускорение.
— Вы подозреваете Оксану? — в голосе Бориса послышалось волнение.
— Мне приходится подозревать каждого. Но это мое дело, не бери в голову.
Борис ничего не ответил.
Они продолжали подниматься. В полном молчании. Лишь в наушниках слышалось сопение Бориса. Как-то болезненно он отреагировал на слова об Оксане. Хотя, чего удивляться, он к ней не равнодушен. И даже если он что-то заприметил, вряд ли выдаст ее.
Толстые тросы вибрировали как струны на гигантской гитаре от прикосновения к ним. Эдуард перебирал руками, стараясь быстрее добраться до стыковочной площадки. Борис пыхтел следом.
— Эдуард Львович, — прозвучал вдруг в наушниках голос Бориса. Тихо и сбивчиво, будто он чего-то боялся. — Оксана ни в чем не виновата.
— Это почему? Откуда такая уверенность?
— Я вам сейчас скажу, только вы не перебивайте. Мне стоит больших усилий сделать это, — было слышно, как Борис сглотнул. — Вы понимаете, я никогда бы не стал… Но мне ведь почти столько же как и вам. А я всю жизнь не поднимался выше второго номера. И может, это меня и не волновало бы так сильно, но Оксана… Она ведь не замечала меня. Потому что существуете вы. Вы как солнце, рядом с которым ничто не заметно. И она видела только вас. У меня не было никаких шансов.
— Постой, о чем ты таком говоришь? — Эдуард никак не мог понять, к чему клонит Борис.
— В общем, я согласился. Мне, конечно же, было гадко. Но я ничего не мог с собой поделать. Но я лишь об одном просил их, чтобы все обошлось без жертв. Я настоял на том, что я сам укажу дрону, что нужно вывести из строя. Блок рекуператора легко заменить. Но если потянуть с его заменой, то возникшая заминка должна была вызвать претензии у приемочной комиссии, Лифт бы не ввели в эксплуатацию, и все.
— Так вот в чем дело… — вырвалось у Эдуарда.
— Но я совсем не знал, что они обманут меня, — Борис продолжал, не обращая внимания на слова шефа. — Я не знал, что они поставят мину, и мы все окажемся в опасности. Честное слово, если бы они сказали мне об этом, я бы ни за что не согласился.
Эдуард замер, держась за канат. Борис завис рядом. Никак не верилось, что он — предатель. Но Борис ведь не будет сам наговаривать на себя.
— Ты специально толкнул Оксану, чтобы замести следы?
— Это вышло случайно, поверьте.
— Она чуть не погибла из-за тебя.
— Да, я виноват. Но я обещаю вам, что сделаю все, чтобы обезвредить эту чертову мину. Понимаю, что мне веры уже нет никакой, но прошу вас, поверьте. Я готов искупить свою вину.
От слов Бориса Эдуарда бросило в жар. В висках стучало, а пальцы, казалось, сейчас отпустят канат. Голова шла кругом. Да, он хотел выяснить, кто из команды предал его, но он никак не думал, что знание этого обрушится на голову такой тяжелой глыбой. Он словно потерял опору, основание, на котором всегда стоял и был уверен, что оно на веки. А тут все будто покачнулось и рассыпалось под ногами, и сам Эдуард будто провалился в пропасть, в темную бездну, где не за что зацепиться.
Он тяжело втянул в себя воздух и, ни слова не говоря, полез дальше. Он даже не смотрел, идет ли за ним Борис. Тот, на кого он всегда рассчитывал, как на самого себя, перестал для Эдуарда существовать.
Появилась площадка. Эдуард перехватился с каната на перекладину и выбрался на ровную поверхность. Рядом с энергетическим блоком лежал знакомый уже по видеокадрам диск, отражающий ослепительные солнечные лучи.