Деньги деньгами, но главным в его жизни всё-таки оставались женщины. Ромка мог ехать на ответственные переговоры, увидеть в окно машины стройные ножки, едва касающиеся тонкими каблучками грязного московского асфальта, и пропасть до завтра. Девушки его любили. А он их…
Восемь утра. Ромка спускается позавтракать в студенческую столовую, слегка опухший и небритый. Опа!
– «Привет, чудесное созданье! Какой судьбой занесено ты в этот угол мирозданья, где пресно без тебя вино?..» Или лучше: «Где скучно без тебя кино…» Ты как считаешь?
– А ты смешной…
Через пару часов они уже вместе спускаются позавтракать, потому что тогда не успели. Потом она бежит на пару – довольно двух пропущенных, домашние девушки трепетно относятся к учёбе и к тому, что надеть на первое свидание. Но бывают исключения, и Ромка – одно из них.
Он же не спеша плотно завтракает. А когда выходит из столовой – нет, ну это надо видеть!
– Девушка, извините! Я понимаю, что звучит банально, но вы – обворожительны! Кстати, Рома. А банальность – это всего лишь избитая правда!
– Лена. Очень приятно. Это не вас я видела с девушкой только что?
– А-а-а, это однокурсница. Конспекты забрала.
– Симпатичная однокурсница…
– Да. Кстати, у меня в комнате есть коллекция экзотических бабочек. Хотите посмотреть?
– В какой комнате?
– А вот прямо здесь, в зоне Д. Во-он те окна видите?
– У вас своя комната в ГЗ?
– Даже отдельный блок.
– Разве у студента может быть отдельная комната?
– Ну, вообще-то, если честно, я аспирант.
– А факультет какой?
– Экономический.
– Правда?! А я не поступила на экономический. По конкурсу не прошла. До сих пор завидую всем экономистам.
– А на каком учишься?
– На почвоведении.
– Ну, это почти одно и то же! – Они оба рассмеялись. – Тогда тебе интересно будет посмотреть на редких экономических бабочек.
– То есть ты только что расстался с девушкой, которая смотрела на тебя совсем не как на просто однокурсника, знакомишься со мной и через минуту предлагаешь пойти к тебе в комнату?
– А ещё я вышиваю крестиком…
– Ну и нахал! Даже интересно. Пошли посмотрим бабочек, но только ненадолго…
Никаких бабочек не было. Да и откуда им взяться? Потом они спустились и пообедали вместе. И Лена убежала, чмокнув Ромку в щёку на прощанье – иногда даже правильные девочки делают неправильные вещи. Он же сидел и по обыкновению отдувался после мощного обеда. Хвостик заварного эклера, кажется, торчал из гортани, как рыбий хвост из зоба пеликана, глаза оказались чуть навыкате, на душе – приязнь к миру… Взгляд вяло блуждал по огромному, сталинского ампира залу, чуть задерживаясь на затейливых бронзовых люстрах, перескакивая на дубовые, в два человеческих роста двери, и вдруг – опять это «и вдруг!» – нечто немыслимое, изящно прикрытое невесомой тканью, совершенное по исполнению… Женщины – редкие мастерицы прикрыть так, что и открывать не требуется – воображение дорисует. Сама – ничего особенного – училка начальной школы, с пучком и ни грамма косметики. Но грудь! Нет, это выше его представлений о прекрасном! Он обязан хотя бы попытаться, иначе не простит себе потом.
– Простите, не знаете, как пройти к библиотеке?
– В два часа ночи? – Непроизвольные улыбки. Ничто так не сближает, как совместное цитирование из любимых фильмов.
– Там ещё прозвучало «идиот»!
– Ну, в данном контексте это неуместно.
– Рома…
– Лиза…
Бывает же такой фарт – и Лиза тоже оказалась в Ромкиной комнате спустя каких-то пятнадцать минут. Видно, звёзды сошлись. Потом они лежали на узкой неудобной кровати, и Ромку тянуло в сон – обильный обед и последующая бурная активность не прошли даром. Лиза непрерывно щебетала:
– У меня муж – физик, тоже аспирант. Так вот он всегда говорит… – Что говорит муж – объелся груш, миновало Ромкино сознание. – Ты что, спишь?
– Нет!
– Ну да – нет! Ты даже всхрапнул.
– Извини.
– Как тебе мой бюстик? – И она приподнялась на локте, бюстик заколыхался.
Слово «бюстик» его покоробило и сразу низвело совершенное творение природы до блестящей лысины вождя мирового пролетариата. Удивительно устроен мужской организм – ещё час назад он готов был бежать за ней, высунув язык, на край света. А вот познакомился с предметом вожделения поближе, познал, так сказать, реальность, данную в ощущениях, и уже хочется, чтобы Лиза поспешила, что ли, домой – ужин готовить мужу-физику Нет, в процессе, конечно, «витчуваешь, маешь вещь!», как изящно выразился бы сверхсрочник Парасюк, но «бюстик»…
– Извини, мне пора на тренировку.
– Ой, а ты меня проводишь?
– Конечно!
Когда они прощались на ступеньках ГЗ, Лиза произнесла полушёпотом, указывая на сутулого кренделя в очках:
– А это мой муж… – И поцеловала Ромку в губы, откровенно прижавшись к нему своим бюстиком. Крендель смотрел прямо на них. Ромка съёжился в замешательстве, пытаясь стать по возможности маленьким и незаметным. – Не бойся, дурачок, у него зрение минус девять. Мы для него одно большое неясное пятно… Пока! – И, легко отделившись, упорхнула к сутулому человеку в очках, беспомощно вглядывающемуся в большие неясные пятна.
Нечасто Ромка чувствовал себя таким негодяем…
Дела шли неплохо. Они играли в увлекательную игру под названием «бизнес по-советски». Правил никто не знал, они писались на ходу. Важной составляющей являлась способность к экспромту и вдохновение. Которое легко подстёгивалось просроченным шампанским.
Вечер. Семьсот двадцатая комната. Сектор Д ГЗ МГУ. Ромка с Женькой играют в дартс. На столе открытая бутылка советского шампанского. Ещё одна пустая под столом. Макс за стенкой прилежно пишет диссертацию.
Он вообще очень прилежный. Мастер спорта СССР по ориентированию – это когда по лесу с картой бегаешь. Бёдра как молочные фляги. Девять лет встречается со своей Наташей. Наташа в Челябинске. Серая мышка. Очень переживает, что Макс не делает предложение. А Макс рассудительный. Ему всё надо взвесить. Девять лет взвешивает.
Женька бросает дротик и вдруг, что-то вспомнив, начинает давиться и всхлипывать:
– Совсем забыл. Сейчас расскажу, умрёшь со смеха!
– Ну…
– Сейчас… – Он закрывает дверь и понижает голос: – Мне Макс днём, когда тебя не было, сказал, что поймал от тебя триппер!
У Ромки дрогнула рука, и дротик угодил в настенный календарь, прямо в сочную задницу Саманты Фокс, заслоняющей своими дойками последние блёклые деньки уходящего 1991-го…
– Он чё, звезданулся?! – Ромка готов прямо сейчас ворваться в соседнюю комнату и дать другу в морду. Дружба дружбой, но есть вещи, которыми не шутят…
– Я тоже сначала не понял, – Женька продолжает подхихикивать. – Говорю: ты чё, звезданулся?!
Женька заканчивает второй мед. Без пяти минут дипломированный уролог. Он уже привык, что все знакомые, малознакомые и вовсе незнакомые мужики обращаются к нему с вопросами ниже пояса. Но с таким описанием проблемы и он сталкивается впервые.
– Короче, рассказывает. Я, говорит, просыпаюсь две недели назад в Челябинске и чё-то не пойму – пися к трусам прилипла. У нас, урологов, кстати, это называется «С добрым утром!» или «Сувенир с юга». Потом он разглядывает свой сервиз, а оттуда гной только в путь – классический трепак. Но Макс не в курсах, думает, застудил и решил сам полечиться. Я спрашиваю: «И как же ты лечился?» Ну, говорит, марафон пробежал и в баню сходил, но почему-то не помогло. Обычно всё как рукой снимало, а тут не помогло… Пришлось к врачу идти.
Теперь уже они ржут вместе. Ромка, которого отпустил первоначальный шок, давясь словами, произносит:
– Странно, что марафон не помог от триппера. Было бы новое слово в медицине… Не дождалась Наташа бойца с погранични…
– Я ему так и сказал. А он: «Ты чё?! Наташа – святая женщина, это я, наверное, от Романова поймал»…
Ромка перестал смеяться.
– Он чё, мудак?
– Я ему так и сказал: «Ты чё, мудак? Причём здесь Романов?» «Он, – отвечает, – ведёт беспорядочную половую жизнь, у него каждый день новые девушки». Я спрашиваю: «А ты-то здесь при чём?» «Ну, мы, – говорит, – в один толчок ходим… А там испарения всякие»… – Друзья снова покатились со смеху. – Я говорю: «Макс, триппер не передаётся воздушным путём, только тактильно и желательно, чтобы контакт был плотный, а среда – тёплая и влажная. Гонококки малоустойчивы вне организма, на воздухе быстро гибнут». «Ну, не знаю, не знаю», – отвечает. И тут я его добил: «А хочешь главный аргумент?» – «Какой?» – «У Романова нет триппера! И никогда не было». Мне его даже жалко стало после этого.
Ромка уже хотел зайти к соседу подколоть и поддержать одновременно, но тут в дверь постучали. Это была Татьяна – верный соратник-секретарь.
– Рома, тебе факс пришёл.
– Куда мне факс пришёл?
– Тамара из сбера ещё днём звонила, я ей дала номер ректората, и она туда прислала, а мне девчонки передали. Это телеграмма из Госбанка на бланке и с печатью, запрещающая выдавать наличные больше пятисот рублей в месяц по любым основаниям. Вот, смотри…
Ромка принялся внимательно вчитываться в официальный текст, забыв и про Макса, и про его Наташу. По всему выходило, что лавочка закрывается. И речь шла не только о будущем и о безнале банка – все их собственные деньги на данный момент также находились в безнале, а именно в чеках, причём выписанных на других людей… Приказ вступал в действие вчера…
Впору было обделаться, но Ромка только рассмеялся, зло, агрессивно:
– Москва – Воронеж, хрен догонишь! А догонишь, хрен возьмёшь!
– Что делать? – это Женька.
– Рома, ты выберешься? – это Таня, которая не знала подробностей, но женская чуйка ей подсказывала, что у Ромки большие неприятности.
– Что делать, что делать?! Снимать штаны и бегать! А сейчас спать ложиться. Утро вечера мудренее. Тань, а ты приходи завтра пораньше. Часиков в семь утра сможешь?