– Да, – Ираклий ткнул указательным пальцем в Симонова и продолжил: – Черный привел нас в Дом Книги и застрял в зале, где по чистой случайности находился один из местных Светлых дозорных – тот, что молчал, как селедка под шубой, вот на этом самом месте всего несколько минут назад. Грех было не воспользоваться такой блестящей возможностью отогнать Светлых на приличное расстояние. Что и было проделано с присущими опытным работникам киевского Дневного Дозора сноровкой и умением!
Ираклий довольно улыбнулся и погладил шикарные усы.
– Лайк спровоцировал применение Силы Черным; Светлый, разумеется, вмешался; все это было должным образом зафиксировано и впоследствии передано адептам Света – не питерским, конечно же, а московским. И в Прагу тоже. Уважаемая Лариса Наримановна прикрыла отход с места событий. В общем, теперь мы работаем без прямого наблюдения со стороны Света – поблизости будет маячить только сотрудник Инквизиции, но он нам не помеха, а, напротив, – символ поддержки Иных всей Европы и гарант беспристрастности и мудрости Инквизиции в целом. Я сказал!
Ираклий сам себе зааплодировал, остальные воодушевленно подхватили.
– Маладэц! – похвалил Лайк, намеренно копируя акцент. – Какой рэч сказал, вах! – и уже без всякого акцента: – И вообще, работать нужно весело, с огоньком и приколами! Жизнь ведь, в сущности, театр, друзья мои, сплошной и бесконечный театр.
– Драмы или комедии? – справился Швед с живейшим интересом, понятно, тоже наигранным.
– Когда как. Ладно. Арик, докладай, что там в доме?
Турлянский, не изменившись в лице, сообщил:
– Берлога Черных. Смахивала бы на хипповский флэт, если бы не одна из комнат.
Арик умолк, выдерживая паузу.
– Ну? – поторопил его Лайк. – Не томи!
– Там алтарь. И масса культовых побрякушек: пентаграммы, свечи по углам и все такое. Я бы сказал, что эта комната – любимое и лелеемое капище Иного, который сам себя считает не то сатанистом, не то основателем какой-нибудь еще адской секты. Одно могу твердо сказать: на этом алтаре убивали людей. Причем не однажды. В основном девчонок. А мужиков – хе-хе! – трахали. Привязывали за руки, за ноги и трахали. Самым разнузданным образом. Тоже, видимо, ритуально. Остаточная аура там такая, что виски ломит.
– То есть…
– У Черных верховодит женщина. Лет ей около тридцати, чуть больше. Тридцать пять максимум. Брюнетка. Больше пока ничего сказать не могу.
– Так вот куда меня назавтра пригласили, – хмыкнул Лайк. – Типа на инициацию. То-то я смотрю, вероятность такая похабная вырисовывается.
– А тебя пригласили? – заинтересовалась Лариса Наримановна.
– Угу. Завтра в десять у Египетского моста.
– Вот бы поучаствовать, – вдумчиво протянула ведьма. – Арик, может, групповуху закатим?
Турлянский вежливо улыбнулся. Симонов рефлекторно съежился – видимо, сказывался немалый опыт, приобретенный под началом другой тертой ведьмы в винницком Дозоре.
– На алтаре места не хватит, – несколько запоздало подсказал Швед. – Мне, во всяком случае, не хватило бы, если двое уже там.
– Разговорчики! – приструнил подчиненных Лайк. – У нас совещание, между прочим. Ефим, твоя очередь.
– В контакт вошел, – сияя сообщил Ефим. – Пригласили на локальный шабашик. Без жертвоприношений, правда. Полагаю, выльется все в вульгарную попойку с легким дебошем и мелкими безобразиями.
– Когда?
– Нынешней же ночью.
– Так что, поваляться не удастся? – ужаснулся Лайк.
Ефим взглянул на часы:
– Ну, вообще-то, в запасе еще почти десять часов.
– Ы-ы-ы! – с выражением протянул Лайк. – Где состоится шабашик-то?
– Сбор в интернет-кафе на Невском, недалеко от Московского вокзала. В одиннадцать.
– М-да, – философски проворчал Швед. – Всех в этом убогом городишке так и тянет поближе к Москве. Неспроста это. Ох, неспроста!
Комментировать настолько очевидную мысль никому в голову не пришло.
Глава пятая
В полдесятого снова собрались в номере Ираклия. Только Лариса Наримановна не пришла почему-то. Скорее всего, причину ее отсутствия знал Лайк и, возможно, Ираклий. Остальные пребывали в неведении.
Лайк, вошедший последним, не стал тянуть резину: промаршировал к пепельнице, затушил сигарету и подбоченился, оглядев свою гвардию.
– Значит, так, – объявил он. – Мы начинаем. Арик, пойдешь на встречу у моста вместо меня.
Турлянский вопросительно приподнял бровь.
– Не боись, наш сегодняшний клиент убежден, что в книжном пикировался, а потом удирал именно с тобой. Лариса Наримановна не зря вкушает свою семгу и свою икру. Особо не открывайся. Поволокут на алтарь… уж потерпи, для дела нужно. Тем более подобные приключения ты всегда одобрял. В общем, действуй по обстановке. Смотри. Слушай. Запоминай. Вникай. Твой рассказ ляжет в основу нашей дальнейшей стратегии. Времени сколько?
– Тридцать пять десятого, – автоматически подсказал Ефим.
– Давай вниз, хлопни в баре грамм сто вискаря – и на мост. Образ Черного прими…
Арик прикрыл глаза и расслабился. Лайку для передачи не понадобилось даже этого.
– Удачи.
Турлянский кивнул, встал и неторопливо удалился.
В баре он выбрал черный Jim Beam.
– Швед! – продолжал наставлять подчиненных шеф киевлян. – Пойдешь с Ефимом. Дима, ты тоже. Действуйте следующим образом: Швед и Ефим вместе, знакомые приятели и все такое. Дима, ты особняком. Считай себя охранником, мы должны застраховаться от любых сюрпризов. Если придется – действуй жестко, но старайся не оставлять много следов. Подчищай из сумрака. Задача та же, что и у Арика: смотреть, слушать, запоминать, вникать. Дуйте в кафе прямо сейчас, посидите в Сети, порежьтесь в какой-нибудь квейк, короче, ведите себя естественно, будто и не на задании. Но ни на секунду не забывайте, что на самом деле вы как раз на задании. Раз в час – обязательное протрезвление. Вопросы?
– Кто командует? – спросил Ефим.
– Никто. Вы же идете на вечеринку.
– Ясно.
У Шведа вопросов не возникло.
– А я? – резонно заинтересовался Симонов.
– А ты снова пойдешь с нами, – сказал Лайк.
Симонов кивнул. Ходить с начальством ему нравилось. Да и кому бы это не понравилось?
А вот Ефиму нравилось шастать по разнообразным молодежно-тусовочным злачным местам. Интернет-кафе к ним вполне относились. Спутники Ефима – Швед и Димка Рублев – наоборот, предпочитали сидеть дома, попивая стратегический запас и влезши в Сеть с домашней, знакомой до последнего закоулка на харде машины. Впрочем, Швед часто ходил в Сеть не из дому, но зато всегда со своей машины, с обожаемого ноутбука фирмы Dell. Поэтому наиболее приподнятым было настроение у Ефима. Наверное, играла свою роль и его относительная молодость-неопытность – любой может вспомнить первые шаги на профессиональном поприще и связанное с ними волнение.
Рублев вышел из такси за пару кварталов от Площади Восстания. Швед и Ефим – как раз напротив арки, ведущей к кафе. Пока Ефим расплачивался, Швед успел сделать пару шагов прочь от машины и осмотреться. Невский этим вечером выглядел точь-в-точь как Невский вечером. Толпы народу, вереницы автомобилей, слой грязи на мокрых домах, низкое тяжелое небо. И нескончаемая мерзкая морось. Даже реклама выглядела как-то тускло и безрадостно.
Фыркнув мотором, такси отчалило. Ефим, пряча на ходу бумажник, приблизился к партнеру.
– Может, сначала поедим? – спросил Швед, чутко поведя носом.
– Давай, – не стал возражать Ефим, ибо времени у них оставалось в избытке – еще не было и десяти, а встречу новые «приятели» Ефима назначили только в одиннадцать. – Куда пойдем?
– В «Гамбринус», там пиво чешское, – без колебаний сказал Швед. – Тут совсем рядом.
Даже в этом неприветливом городе, где Иные почти не бывали, бродяга-Швед ориентировался почти как местный.
Без четверти одиннадцать, насытившиеся и принявшие по литру пльзеньского, они вернулись к интернет-кафе.
Ефим перед входом нервно передернул плечами.
– Волнуешься? – сочувственно спросил Швед.
– Волнуюсь, – не стал кривить душой Ефим. – Можно сказать, дебют у меня…
– Привыкнешь, – Швед беспечно махнул рукой. – Если не зевать и не тупить – из любой передряги можно выкрутиться.
– Угу, – кивнул Ефим.
– Ну, двинули…
Швед с Ефимом вошли.
Народу в кафе собралось много, свободных терминалов пришлось бы ждать, но, похоже, сегодня не судьба была киевлянам пошарить в Сети или порубиться в «Квейк». Ефима прямо от порога поманил рукой некий волосатик студенческо-металлического вида. В компании себе подобных юнцов, сплошь одетых в черное, новый знакомец младшенького из киевлян поглощал пиво «Степан Разин».
– Привет! – поздоровался волосатик. – Пипл, это Ефим из Киева. Не поверите, но наш.
– А это? – не слишком приветливо справился один из сидящих, указав подбородком на Шведа.
Взгляд у него был сверлящий и настырный – буравчик прямо, а не взгляд.
– А это мой приятель, – непринужденно пояснил Ефим. – Свой парень!
– Парню уже на пенсию пора, – пробурчал недоверчивый питерец.
Видимый возраст Шведа и впрямь не слишком отвечал среднему возрасту собравшихся. Любому из местных можно было дать от силы пятнадцать-семнадцать лет. Швед выглядел на тридцать; осталось порадоваться, что Рублев со своими внушительными габаритами и отчетливо наметившейся лысиной зайдет только минут через десять и станет наблюдать со стороны.
– Дедушка, пиво будешь? – ехидно спросил другой юнец, и в тот же миг Швед почувствовал, как его неумело и очень топорно прощупали на предмет сущности Иного.
Швед заранее прикрылся, но не совсем. Не стоило вызывать излишние подозрения, открываясь полностью, но и закрываться наглухо смысла не имело. Льва вряд ли примут как своего в компании котят. Впрочем, даже прикрытый, Швед выглядел сильнее любого из присутствующих.
«Может, стоило прикинуться совсем слабачком? – подумал Швед с некоторым беспокойством. – Разбегутся ведь, ищи их потом…»