Поколдовав в ванной над синяком и практически сведя его, Швед некоторое время размышлял, не побриться ли? Поленился. Натянул спортивки и отправился к Ефиму, где осталось все пиво.
В номере у Ефима заседали Симонов и Димка Рублев. Ну и сам Ефим, разумеется. Пустых бутылок из-под «Оболони» под столом скопилось уже преизрядно, причем Рублев пива не пил – пил чай. Ефим увлеченно травил байки, периодически прерываемый взрывами смеха.
Швед подсел, откупорил бутылочку и принялся вполуха слушать, то и дело отвлекаясь на собственные невеселые мысли.
Однако к концу первой бутылки и особенно в начале второй его попустило, и Швед стал даже активнее прислушиваться к Ефиму. Тот как раз взахлеб заряжал очередную историю:
– Я вчера «Вестник» свежий читал. Совсем охренели эти американцы! Звонит один тип в полицию и заявляет, что сосед прячет в своем доме корову, а по ночам пасет на его участке. Ну, приехала полиция, посмотрела на говно коровье, вспотела, понятное дело, и пошла этого самого соседа тормошить. Сосед в полнейших непонятках: какая корова? Вы охренели, офицер, где я, по-вашему, ее держу? В спальне? Или в ванной? Ах, в гараже? Ну пошли посмотрим. В гараже, разумеется, никакой коровы – только машина. И следов коровьих нету. Ни малейших. Короче, плюнули полицейские и уехали – корова все-таки не мышь, чтобы ее вот так вот запросто не отыскать в обычном коттедже. И не унюхать.
Через две недели тот же тип снова звонит в полицию по тому же поводу, но на этот раз утверждает, что корову он снял на видеокамеру. Поверили, просмотрели – и правда корова! Рыжая, с рогами, все как положено. Вымя – до земли. Проверили запись – не подделка, не монтаж. Корова. Пошли пытать соседа. Сосед посмотрел, только плечами пожимает: режьте меня, жгите – понятия не имею, что за корова и откуда. Короче, так бы они и недоумевали, да, на счастье, местный дозорный рядом случился. Дело он, конечно, замял. А правда состояла вот в чем: дочка этого соседа Иной оказалась, оборотнем. В корову перекидывалась. Ночью из дома к соседям выбиралась, и ну пастись! Прикиньте? Пастись! Ночью! На участке соседа! И лепешки оставлять! Я ржал часа полтора, наверное! Но это еще не вся пенка. Самая соль: когда дозорный спросил, зачем девица перекидывалась, причем так часто, и шастала на соседский участок, эта дурында заокеанская заявила: шастала потому, что у соседа трава вкуснее; а перекидывалась потому, что ей нравится, когда у нее большая грудь!
Симонов хрюкнул и сполз с дивана. Смеяться он уже не мог, только судорожно всхрапывал. Рублев хохотал, громко и гулко, и только Швед лишь криво улыбался.
– Напрасно ржете, – донеслось от дверей.
Все, кроме Симонова, обернулись. Симонов мигом вполз обратно на диван и суетливо поправил очки.
Прислонившись плечом к косяку, у полуоткрытых дверей стоял шеф. В руках у него наличествовал пластиковый стаканчик, вероятно, с охлажденным коктейлем. Из стаканчика торчала полосатая трубочка-«клюшка».
– Знавал я одну девчонку-оборотня, – сообщил Лайк. – Тоже в корову перекидывалась. Так она оргазм испытывала, только когда ее доили. Как думаете, часто она бывала в сумеречном облике?
– Наверное, часто, – несмело предположил Ефим.
– Угадал, – Лайк приподнял брови и поймал губами трубочку.
– Проходите, шеф, – несколько запоздало подсуетился Ефим, освобождая кресло.
Лайк отслоился от косяка и вошел по-настоящему, дверь за его спиной захлопнулась сама по себе. Непосвященному так бы и показалось: ни с того ни с сего вдруг – бам! И захлопнулась.
Иные, особенно сразу после инициации, просто обожают подобные трюки. Закрыть дверь холодильника, когда заняты обе руки. Не вставая, снять книгу с полки. Доставить телефонную трубку прямо в постель, если разбудит с утра настойчивой трелью. Позже подобные мелочи отрабатываются до автоматизма и совершаются уже без участия мозгов, на голых рефлексах. Вот и сейчас Лайк вряд ли задумался о двери – просто закрыл походя, не вспомнив. А остальные приняли это как нечто само собой разумеющееся.
– Как твой бок? – справился Лайк, участливо взглянув на Рублева.
– Да нормально, – пожал плечами тот. – Я поспал в трансформированном виде, делов-то. Чешется, зараза, а так – готов ко всему.
– А ты?
– Готов, – коротко ответил Швед. Получилось чуточку угрюмее, чем стоило.
– Вижу, и фингал обработал. Сразу не до того было?
– Не до того…
– Ну и ладушки. Лазарет, стало быть, пуст, все рвутся в бой, – подытожил Лайк и умостил стакан на столе. Трубочка-«клюшка» тихонько качнулась и застыла. – Кстати, о боях. Чего это ты развоевался, Швед? Я ж велел только познакомиться и присмотреться. А?
– Сам не знаю, шеф, – пробормотал Швед, невольно отводя глаза. – Нашло что-то. Ей-ей, не вру… Стоял, злился, терпел… А потом – шарах! Как выключили меня. Очнулся – а передо мной эта… пигалица. С такой дубиной наготове, что мороз по спине. А я заслониться не успеваю толком… Спасибо, Димка прикрыл. Ну и Ефим тоже помогал как мог.
– А остальные Черные что же?
– А остальные уже все, – Швед виновато развел руками. – Даже не помню, как я их. Когда девчонку скрутили – просканировал на всякий случай. В сумраке только эхо да обожравшийся мох.
– Сколько их было? Развоплощенных.
– Семеро. Пацанва. Седьмой уровень. Один, может, на шестой тянул. Уроды редкие.
Лайк ненадолго задумался.
– Не помнишь, значит… – пробормотал он через минуту. – Странненько.
– Думаешь, морочили? – осторожно предположил Симонов.
Лайк провел ладонью по лицу и уставился на Шведа:
– А ты как думаешь? Ничего такого не почувствовал?
– Какого? – еще сильнее помрачнел Швед.
– Необычного.
Швед честно попытался вспомнить. Необычного… А как оно – когда необычное? На что похоже? Ни разу в реальных стычках Швед не попадал под воздействие сильных магов. Поэтому сравнивать ему было просто не с чем.
– Не знаю… Меня как выключили, шеф. На полминуты примерно. Вроде не больше.
– Ты что скажешь? – обратился Лайк к Рублеву.
– Я ничего не заметил, – серьезно сказал Рублев. – Вроде все спокойно было, я со второго слоя присматривал. И вдруг Швед ни с того ни с сего стал рубить Черных одного за другим.
– Как именно?
– Да обыкновенно: «Шлейф» и рассеяние. Черные, конечно, трепыхались, но куда им, с седьмым-то уровнем… А вот девка, кстати, сначала выглядела максимум на пятый-четвертый уровень. И вдруг скачком – к первому. По крайней мере, когда я ее атаковал во втором слое, она успела обернуться и чуть не ушла на третий.
– Ты способен ходить в третий слой? – Лайк вопросительно приподнял брови.
– Нет, – с сожалением вздохнул Рублев. – Пробовал, не получалось. Поэтому я и торопился подмять девицу, поэтому и полез под «Мантию». Боялся, удерет – лови потом. Швед как раз помог, пихнул сзади чем-то, она отвлеклась… ну я ее и спеленал.
– Значит, ты вообще ничего не заметил? – уточнил Лайк.
– Касательно Шведа – не заметил. Удивился только – чего это он озверел вдруг? Но не слишком. Сказать по правде, эти Черные малолетки меня самого достали во как, – Рублев постучал ребром ладони по шее. – Если они все тут такие, давить их как клопов надо. Решат еще из-за них, что все наши такие…
– Ну уж нет, братцы, – покачал головой Лайк. – Давить мы их больше не станем. По крайней мере, пока не разберемся, каким образом они прыгают с уровня на уровень.
– А они прыгают? – не поверил Симонов. – Разве это не обычная понижающая маскировка?
Швед, Рублев и Ефим навострили уши. Их интересовал тот же вопрос. Любой сильный маг может притвориться слабеньким, но одурачит только тех, кто реально слабее его хотя бы на уровень. С равным или более сильным подобные штучки не пройдут. Поэтому вполне логично было предположить, что молоденькая питерская Черная, будучи сильнее Рублева и Шведа, притворилась чародейкой четвертого-пятого уровня. А в нужный момент личину сбросила. В принципе, это объясняло даже то, что Рублев и Швед ее скрутили: два Иных второго уровня при определенном раскладе в состоянии справиться с одиночкой первого уровня. Что и произошло. Тем более стоило учесть еще и Ефима – хоть невеликую, но все же обладающую некоторым весом гирьку на чаше весов магического противостояния.
Но реальность обернулась неожиданными словами Лайка.
– Они прыгают, – сказал Лайк серьезно. – По крайней мере, плененная вами девица при мне усилилась на порядок. Недостаточно, чтобы стать реально опасной, но я лично такое усиление без видимой причины встречаю впервые.
Если столь старый Иной, как Лайк, видит что-либо впервые – можно не сомневаться: столкнулись с чем-то незаурядным.
Швед, Рублев, Симонов и Ефим молча хлопали глазами, а Лайк медленно, как рептилия по весне, потянулся к стакану на столе.
– Такие вот пироги, – подытожил глава Темных и присосался к трубочке.
Никто не решился нарушить молчание. Поэтому Лайк минуты две сосредоточенно занимался коктейлем. А допив, самым будничным тоном объявил:
– Игорь! Бери Ефима и дуйте в город. Задача: посмотреть на Черных, буде таковые встретятся. И на этот раз в драку не лезть ни под каким соусом! Вернетесь раньше полуночи – вставлю фитиль. И если узнаю, что вместо рейда сидели в каком-нибудь баре…
– А если Черных в баре встретим? Как же следить? – ревниво уточнил Симонов.
– Следить разрешаю, – фыркнул Лайк. – В остальном – подвижность и еще раз подвижность. Кстати, дай Ефиму постажироваться, пусть ведет. О результатах доложишь, надо ж ему квалифицироваться когда-нибудь…
Ефим просиял. Без квалификации в Дозоре не светила ни одна мало-мальски перспективная должность. Тем более в таком сонном и мирном Дозоре, как киевский. А без должности, без постоянной необходимости решать поставленные начальством задачи (чем дальше – тем более сложные) был практически невозможен рост Иного, его умение управляться со все большей силой и манипулировать заклинаниями высшего порядка. Но право на квалификацию тоже нужно было заслужить, побыв какое-то время на низшей ступени дозоровской иерархии в положении «мальчик подай-принеси».