– Тогда о чем мы говорим?
– Мы говорим о том, – тут же нашелся Гесер, – что Темные получают почти тридцать чародеек, потенциально способных со временем выйти из категорий, и одну – потенциально Великую.
– Прекрасно, ты начал торговаться, – вокруг глаз Шиндже собрались тоненькие морщинки. – Что ж… Слова твои разумны. Дункель, вам придется разрешить Светлым ряд внеочередных односторонних воздействий высоких уровней. Счет пусть ведет Гесер, уверен: Великий Светлый маг не позволит себе обнаглеть до такой степени, чтобы вытребовать больше, чем потянут скопом эти новообретенные дети. А что до Великой… У тебя уже есть Великая, Гесер. Да еще с перспективами. Тебе ли плакаться?
Гесер удрученно развел руками. Но, как ни странно, смолчал.
– Дункель, ты слышал мое слово. Поскольку больше ничего важного тут не предвидится, я ухожу, – сказал Шиндже.
Старый Иной встал, повернулся к Витезславу. Тот почтительно распахнул перед ним портал, за которым угадывалась заурядная комната столь же заурядной хрущебы, правда, подернутая необычной красноватой мглой.
– Судить живых куда легче, чем судить мертвых, – пробормотал Шиндже, шагая в портал. – Живым всегда что-нибудь нужно…
За все время заседания Тень Тьмы ни разу не воспользовался магией.
– Итак, – вернулся к обязанностям ведущего Витезслав. – Пресветлый Гесер, обрисуйте, пожалуйста, позицию Ночного Дозора города Москвы в свете всего… э-э-э… вышесказанного.
Поразмыслив секунду и быстро переглянувшись с фон Кисселем, Гесер ответил:
– Ну, если суд утвердит предложение Великого Шиндже… что ж… Пожалуй, мы отзовем иск.
– Пожалуй или отзовете?
– Отзовем.
– Да будет так, – провозгласил один из судей-инквизиторов и ударил призрачным молоточком по призрачной подставке-лоту.
– Только это… – подал голос Совиная Голова, окончательно сдирая с собрания налет официоза. – Гесер… Ты уж действительно особо не наглей с воздействиями-то. Первого уровня – не больше двух. И временны´е интервалы установи, я потом проверю.
– Спасибо, вы очень добры, – пробормотал Гесер. – У меня есть одно требование. Эти (он брезгливо указал головой на смежный зал, где в данный момент ожидали своей участи девчонки Тамары) не должны обучаться в одном месте. Распределить их, по одной на город…
– По три, – немедленно возразил Завулон, теперь уже переводя дискуссию в плоскость банальной торговли между давно и досконально знающими коллег сторонами. – Подумай о стрессе, Пресветлый Гесер, который падет на этих несчастных малышек, когда они останутся в полном опасностей мире Иных совсем одни, без друзей и подруг! Тебя подобное должно зело волновать.
– Эти малышки скоро себя покажут, – угрюмо отозвался Гесер. – Кто кровь пить начнет, кто порчу наводить… В общем, я так понял, сойдемся мы на паре в город.
– Сойдемся, – кивнул Завулон. – Причем на главную это не распространяется, ее будем обучать где захотим. Коллега Дункель?
– Не возражаю, – махнул рукой Совиная Голова.
Тут уж решил не упустить своего и Лайк:
– Уважаемый суд, уважаемая Инквизиция! Спешу обратить ваше внимание на довольно бедственное положение с притоком новых сил в Дозоры на Украине – я имею в виду Дневные Дозоры, разумеется! Приснопамятная катастрофа, случившаяся под Чернобылем в восемьдесят шестом году, привела к тому, к чему привела: Иных стало рождаться в сорок раз меньше…
– Короче, Лайк, – прервал его излияния Совиная Голова. – Чего просишь?
– Преимущественного права украинских Дозоров на обучение блистательно сегодня защищен…
– Десять человек, – резюмировал Совиная Голова.
– Не многовато ли для Украины? – почесал висок Завулон. – У тебя и обучать-то некому.
– Твоею милостию, – проворчал Лайк. – Всех выбили.
– Ладно, – сдался Завулон. – Тьма с тобой, даже преподавателей тебе выделю.
– Кстати, у меня попутный организационный вопрос, раз мы уж все равно тут собрались, – Лайк даже встал, чего за ним давно не водилось на предшествующих заседаниях. – Аристарх Турлянский, глава Дневного Дозора Причерноморья, по вполне понятным причинам отзывается в Киев. На его место я планирую назначить Темного Мага второго уровня, неизвестного большинству присутствующих под именем Швед, о чем и ставлю всех в известность. Простите за тавтологию…
– Ну ты и сказал! – впечатлился Завулон. – Прям Бисмарк в лучшие годы, даже тавтология изящна. В общем, ты намекаешь, что будущая Великая тоже поедет в Киев?
– Не разлучать же их, – Лайк актерским жестом указал на Арика и Тамару. – Тем более что… их взаимоотношения, собственно, и предотвратили бойню на Марсовом поле.
– Первые годы, – согласился Завулон, глядя в пол. – Потом – посмотрим.
Чувствовалось, что соглашается он скрепя сердце.
– У меня все, – поспешно объявил Лайк и сел.
– Замечательно, – подытожил Витезслав. – Последний пункт сегодняшней повестки дня: оценка деятельности особой группы под тройным патронажем, составленной из Иных Киева и ряда других украинских городов.
– Признать успешной, чего там, – пожал плечами Завулон. – Сработали как обычно.
– У Светлых претензии к группе есть?
Гесер печально улыбнулся:
– У Светлых всегда есть претензии к Темным…
– А к группе? – меланхолично перебил Совиная Голова.
– Нет, – с отвращением произнес Гесер. – Группа действовала по обыкновению нагло и цинично, но уложений Договора, на наш взгляд, не нарушала.
– Принято, – вторично ударил молоточком судья, передавая слово Витезславу.
– На этом сегодняшняя повестка дня исчерпана. Напоминаю, что на завтрашнем заседании будет рассмотрена и оценена деятельность Ночного и Дневного Дозоров города Санкт-Петербурга за последние десять лет. Коллеги-кадровики, приготовьте, пожалуйста, все к регистрации вновь инициированных Иных, Темных.
Только сейчас Арик позволил себе расслабить лицо и улыбнуться Лайку. И лишь после этого поцеловал Тамару.
Ожидая лифта, Арик глядел в окно. Совсем рядом простирался ночной город. Тысячи людских аур сливались в единое ровное зарево; Арик подумал, что до этого приезда в Питер никогда не смотрел на ночные города с высоты и не знал, что это так красиво. Впрочем, может быть, это потому, что отсюда не видна грязь?
Большое видится лишь на расстоянии. И видится оно, как правило, чистеньким и нарядным.
Утром Лайк велел им с Тамарой вылетать в Киев, а сам по обыкновению куда-то испарился. Условились встретиться через сутки. Разумеется, в «Виктории».
Глава восьмая
Швед вошел в «Викторию» первым – Лайку почему-то вздумалось купить сигарет на улице, у старушек, торгующих подле универмага. Бармен Игорь, которого чаще называли Грыгорыч, выглянул из-за стойки, узрел Шведа и молча принялся наливать темной «Оболони». Налив, поинтересовался:
– Солянку будешь?
– Нет, – отозвался Швед и умиротворенно подумал: «Ну хоть здесь ничего не меняется».
Почти сразу же вошел и Лайк. Первым делом он, конечно же, перецеловал всех официанток в пределах досягаемости, а потом – двух ведьмочек у игральных автоматов.
– А Турлянский где? – удивленно спросил он после, оглядывая полупустой зал.
– Не знаем! – хором ответили ведьмочки. Жизнерадостно так.
– Хм… А он здесь появлялся?
– Нет! Наверное, сразу прынцессу свою на экскурсию повел! – хихикнули ведьмочки.
– Тю, – удивился Лайк еще сильнее.
По идее, Арик должен был дожидаться именно тут, в «Виктории». За время питерского вояжа расторопный приятель Ефима с экзотическим именем Викентий наконец-то выкупил две квартиры в той самой восьмиэтажной Параджановской свечке, первый этаж которой занимала «Виктория», и даже умудрился успеть организовать ремонт и последующий завоз мебели. Еще две квартиры, тоже на верхнем этаже, Викентий обещал выкупить в течение недели.
Лайк давно и вполне справедливо подозревал: чем таскаться по гостиницам, пусть и самым фешенебельным, те же Швед, Симонов и даже снобоватый Арик предпочтут жить здесь, над «Викторией» и Площадью Победы. Арик, Тамара и две распределенные в Киев питерские девчонки из бывших Черных так и поступили, а вот Швед с Симоновым возжелали отправиться к Лайку и как следует попьянствовать, что и было проделано со всем тщанием и возможным усердием. Во всяком случае, Швед с утра не захотел солянки (что не ускользнуло от внимания Лайка), а Симонов вообще отказался вставать и остался дрыхнуть у Шереметьева дома на стопке пыльных книг.
– Ладно, Тьма с ними, – безнадежно махнул рукой Лайк. – Но Ираклий-то где?
Бармен Игорь молча указал взглядом на дверь туалета.
– А! Ну тогда есть время выпить пива.
После финального питерского заседания могучей кучки и короткого резюме Инквизиции Лайк так ничего и не успел толком рассказать Шведу. Но николаевец чувствовал: глава Темных Киева что-то замыслил. Что-то, непосредственно связанное с недавними питерскими событиями. Осторожные попытки разговорить Лайка во время вчерашней пьянки успешно провалились: без Ираклия тот раскрывать свои планы не собирался. Швед подозревал, что дело тут не только и не столько в отсутствии Ираклия, а еще и в присутствии Симонова. И тот факт, что Симонов надрался в зюзю, а Лайк со Шведом остались относительно неушибленными алкоголем, тоже кое о чем говорил.
Некоторое время вдумчиво поправляли здоровье после вчерашнего. Ираклий, счастливо избежавший посиделок, посмеивался в усы и шелестел газетой.
Наконец Лайк вальяжно щелкнул пальцами в сторону ведьмочек:
– Эй, кто-нибудь! Подайте мобильник!
Свой он еще перед поездкой в Питер отдал наблюдателю Солодовнику, причем возвращать чужое Солодовник почему-то не спешил, вопреки декларируемому образу бескорыстного и справедливого Светлого. А купленную в Москве трубу Лайк в Москве и оставил – на память одной молоденькой особе, еще не осчастливленной мобильной связью.
Анжелка буквально вспорхнула с табурета с трубкой в руке. Услужить шефу по молодости лет так приятно!