И снова понеслись воспоминания, весьма и весьма соленые шуточки, байки и подначки, явно привычные в их кружке. Что делать с моим присутствием, мужчины явно пока не совсем понимали, поэтому в итоге избрали стиль общения со мной примерно как с мальчонкой-подростком и откровенно грязных слов и выражений старательно избегали, на меня поглядывая.
Лик, как и Мир, кстати, в мою беседу с другими членами отряда не влезали, давая возможность самостоятельно влиться в дружный коллектив, но краем глаза посматривали время от времени в нашу сторону, дабы убедиться, что все в порядке.
В скором времени у нас установился определенный негласный порядок: пока мы едем верхом, я могу сколь угодно приставать к нашему командиру с расспросами, рассказами и прочей ерундой, но на привалах и стоянках я к нему не липну, а, по-возможности, стараюсь общаться равномерно со всей командой. Со мной мой наниматель также держался подчеркнуто нейтрально — никаких не то что, прогулок под ручку или обнимашек, вообще ни одного вольного жеста или слова. Это было понятно — во-первых, нечего окружающих дразнить и дисциплину хулиганить, а во вторых — не на романтическую прогулку ж вышли. При всем при этом, когда мы глубоким вечером добрались до постоялого двора в очередном из городков, и хозяин заведения огласил, что свободными остались только три комнаты, Лик с совершенно невозмутимым видом забрал одну из них для нас с ним, предоставив прочим членам нашей группы размещаться в оставшихся двух, как они сами того пожелают.
Последовавший шквал весьма фривольных, хотя и благодушных шуточек он встретил со снисходительной улыбкой, согласившись, что да, он очень ответственный начальник и своих работничков предпочитает охранять и проверять самостоятельно. А вот сколько раз за ночь — то совершенно не ваше дело, и шли бы вы, господа чародеи отсюда, пока и к вам проверка не нагрянула.
Последняя сентенция вызвала новый взрыв хохота и притворный ужас, после чего все, наконец, поспешили заняться более насущными делами, чем зубоскальство. К моему облегчению, надо сказать. Я пока к подобному стилю общения не привыкла и несколько тушевалась.
После весьма плотного ужина неугомонный Верден предложил «барабольку раскидать», быстро нашел желающих из числа присутствующих в общем зале, и достал колоду карт и мешочек с разноцветными не то кубиками, не то камушками, размером примерно с ноготь большого пальца каждый. Мне стало интересно, что это за бараболька такая, и я присела рядом с игроками. Оказалось, что этим смешным словом называли карточную игру. Игроки поочередно бросали кости — те самые камушки, определяя силу-слабость разных карт в этом раунде, а потом начинали рубиться в сами карты. Мастей в этой колоде оказалось шесть: мечи, щиты, пики, шлемы, сердца и кубки, при этом мечи, шлемы, кубки и обозначались черными значками… а пики, щиты, и сердца — белыми. Бойцы, защитники и целители Тьмы и Света.
— Иди к нам, — позвал Верден меня в их тесный кружок.
— Я не умею, — развела я руками.
— Давай научим, — взяли меня в оборот братья и попросили сидящего рядом с ними Ледора составить нам компанию: игра требовала четного числа игроков. Так у нас возник небольшой междусобойчик под лозунгом «сейчас мы быстренько научим Дейку плохому». Поначалу я ужасно путалась, никак не могла запомнить, кто кого усиливает, а кто — ослабляет. Да и очки считать надо было достаточно шустро, не то вмиг объегорят. Тот же Дор, например. Он, хотя и держал себя эдаким правильным джентльменом, но на игру все эти правила явно не распространялись, потому что жульничал этот тип не хуже остальных. Правда делал это с таким серьезным и благочинным видом, что я бы ни за что о нем такого не подумала, если бы он лично не обдурил меня уже на втором круге. Начиная с четвертого дело у меня пошло значительно лучше, я смогла слегка расслабиться и одновременно поддерживать весьма непринужденную беседу, даже рассказала к месту пару забавных случаев из своей непродолжительной учебы в Упырятнике и рабочих будней у Агира. Однако после весьма озадаченных, но очень заинтересованных расспросов на тему моей жизни в Растабане, я насторожилась и дальше предпочитала высказываться на откровенно нейтральные темы.
— Эй, Верд… мы тут тебе нового игрока подготовили, — окрикнул старшего товарища Аллен, — принимай.
— Ага, отлично… Тут как раз один дезертир имеется.
Под «дезертиром» имелся ввиду Ругер, которому наскучила игра, и он решил присоединиться к компании что-то обсуждающих магов, где, кстати, говоря, ошивался и Лик.
Так я оказалась за одним столом с Верденом, Миром и еще одним товарищем не из нашей компании.
Здесь уже игра велась на деньги, пришлось тоже раскошеливаться на медяшку.
— Вы тут тоже мухлюете? — сразу спросила я.
— Как можно? — так возмущенно ответил рыжий, что я сразу поняла — еще как мухлюют.
Игра затягивала. В основном я, конечно, проигрывала, но пару раз все-таки умудрилась взять банк. Очень подозреваю, что мне просто поддались, чтобы я не сбежала. Через некоторое время место Мира занял Каэль, а еще чуть позже единственного чужака сменил Дор. За тем, куда разбредаются закончившие игру, я не особенно следила, да вообще, положа руку на сердце, не замечала ничего, что не относилось к картам. На очередном круге, когда я должна была кидать кости, мне на плечо опустилась рука, и один вредный магистр осведомился, не слишком ли я тут засиделась с этим пройдохами, и не пора ли мне уже спать. Я сгоряча чуть не поинтересовалась, что это он тут разуказывался. Потом вспомнила, что он вообще-то у нас командир, и негоже с ним скандалить при подчиненных. Да и глаза, по правда говоря, уже слипались. Поэтому я, вздохнув, встала, взяла ключ от комнаты и побрела было понуро наверх. Но по пути заметила, как этот… жук тут же занял мое место.
— Лик! — вознегодовала я тут же, — ты нагло пользуешься своим положением.
— Ну должен же я от него получать хоть какую-то выгоду, — невозмутимо пожал он плечами, а потом все-таки слегка подсластил пилюлю: — Скоро приду, — сказал и посмотрел почти тепло в первый раз за весь день.
— Как игра? — спросила чуть позже, когда он зашел в комнату. Я успела только кое-как ополоснуться в той лоханке, которая считалась здесь умывальником, и натянуть ночнушку.
— Стряс с Вердена твои медяшки обратно, — сказал этот потрясающий мужчина, ссыпая на столик горсть красноватых монет. Выиграл или отжал в честном поединке, правда, не уточнил.
— Тоже жульничаешь? — спросила, не в силах побороть улыбку. — Мне казалось, ты не любишь врать?
— Не люблю, — подтвердил Лик, неторопливо расшнуровывая ворот рубашки, — но это не значит, что не умею. И потом, там все плутуют, и все об этом в курсе. Так что это и враньем назвать-то нельзя.
И он с полуулыбочкой, глядя мне в глаза, принялся раздеваться. Знал же, разбойник, как действует на меня, знал и дразнил… Я следила за ним, как маньячка, слегка закусив нижнюю губу.
— Поможешь? — он слегка склонился над лоханкой и указал рукой на кувшин с водой.
С радостью. Я подошла, и, подхватив сосуд, принялась лить ему воду на руки, пока он с удовольствием умывался.
— Как водичка? — завела я непринужденную беседу, голодным взглядом следя за тем, как прозрачные капли, поблескивающие в полумраке, стекают по его шее на плечи, грудь и живот…
— Охрененная… — хрипловато заявил этот нахал, привлекая меня к себе за талию. От его взгляда и этого грязноватого слова, явно не о предмете нашего разговора высказанного, меня бросило в жар.
— Грубиян, — смогла только выдохнуть ему в губы, прежде чем в голове окончательно помутилось.
— Иногда, — не то сознался, не то похвастался боевик, избавляясь от единственной оставшейся тонкотканной преграды между нами…
Глава 15
Ночью я совершенно не выспалась: во-первых, не до этого было, во-вторых, вставать пришлось ни свет ни заря. А в-третьих, мне неожиданно приснилась наша беседа с Эн-Джи-Эль. Ничего нового, просто голограмма во сне, как заведенная, напоминала, что я должна буду «принять решение», и, когда я проснулась, эта фраза назойливым комаром зудела в голове, портя все настроение.
Ничего удивительного, что по утру я была тиха, неразговорчива и часть пути проехала, просто вцепившись в Лика и отчаянно борясь со сном. В какой-то момент руки мои почти разжались, и я чуть не съехала вниз. После чего меня в приказном порядке пересадили вперед, и я смогла пару часиков вполне сносно подремать. И разные двусмысленные комментарии на эту тему от самых языкастых членов отряда сегодня меня совершенно не волновали.
Кстати, сам виновник моих ночных бдений невыспавшимся точно не выглядел. Да и остальные маги так и лучились бодростью и приподнятым настроением. Поэтому я тут же заподозрила всю эту честную компанию в употреблении допинга, и на привале потребовала себе того же самого средства.
И оказалась права — допинг был, только делиться им со мной никто не спешил.
— Дея, — решил объяснить Миртен, — это довольно гадская штука. Действенная, но с откатом и мерзкая на вкус.
Ага, ну прямо родитель, рассказывающий ребенку о стоящем в буфете бяке-каке-алкоголе.
— Наверняка ты так говоришь, чтобы тебе больше досталось, — нахмурилась я, — сами-то сразу ее наглотались. А что за откат?
— Упадок сил, головная боль, головокружение, навязчивые состояния, — степенно начал перечислять Ледор, — так что этот эликсир, действительно, не слишком полезная штука. Да и привыкнуть к нему еще нужно. Но в Бездне он бывает необходим.
— Хм, и что мне делать, когда вы все сляжете с головокружением? — призадумалась я.
— Не волнуйся, не сляжем, — поспешил успокоить меня Аллен, — норму свою давно все знают, и к тому времени, как начнется откат, все уже будут спать.
Этим вечером устраиваться на ночлег нам пришлось под открытым небом. Уже днем придорожные города-грибочки стали попадаться все реже, да и сами становились меньше, скромнее, больше похожими на селения да на деревеньки. Больших постоялых дворов тут не было, но местные жители пускали проезжих на постой за умеренную плату. Когда встал вопрос, искать ли всем по отдельности добрых хозяев или ночевать на свежем воздухе, господа маги практически единогласно сошлись на втором варианте. Тем более, что погода бла