Только мы отделались от этой компании, как буквально шагов через сто наткнулись на другую. Пришлось останавливаться снова. Я заметила, что мои сопровождающие ни с кем из своих приятелей делиться реальным положением дел не торопились. Касательно меня вообще чаще отделывались неопределенным «она с нами», в редких случаях уточняли — «с нами в отряде». Зато про обед в «Бездельнике» рассказывали буквально всем и каждому.
— Это на случай, если кто-то захочет с нами более тесно пообщаться, — пояснил мне последний факт Миртен. — Новости тут разносятся быстрее ветра.
Так мы понемногу продвигались по мощенным серым камнем улочкам — от встречи до встречи. Растительности в Неккаре было не так много — несколько сквериков, обложенные серым же камнем клумбы, — зато она казалась мне весьма необычной: зеленые и красные деревца с круглыми кронами, кустарники с сине-зеленой листвой, мелкие, похожие на разноцветные незабудки, цветы.
«Бездельник и Бездна» — прочитала я издалека примечательную вывеску, написанную неровными белыми буквами на черном фоне. Рядом прилагалось изображение лежащего на земле паренька, закинувшего ногу на ногу и лениво жующего травинку — того самого бездельника.
Внутри заведения жизнь кипела. В одном углу шла активная игра в карты и кости, вроде той самой барабольки, в другом явно что-то отмечали, да и просто поесть и пообщаться желающих было немало. Ну, и разумеется, здесь тоже нашлись те, кто неплохо знал моих спутников — и вместе, и по отдельности. К тому времени, как мы отбились от всех желающих перекинуться с ними словечком-другим и заняли подходящий столик, у меня уже голова шла кругом и живот слегка сводило от голода. Поэтому появление разносчика я встретила с небывалым энтузиазмом. Напитки нам принесли сразу, а вот горячих блюд пришлось дожидаться. Запахи, доносящиеся из кухни, обещали нечто очень-очень вкусное, поэтому я нетерпением косилась в ту сторону и совершенно прошляпила появление на нашей арене еще одного действующего лица.
Понятия не имею откуда оно, лицо это, вообще взялось — с улицы заявилось или уже сидело в зале в укромном уголке и коварно подкралось из своей засады. Факт в том, что в тот момент, когда я повернула голову, оно уже приближалось к нашему столику, покачивая туго обтянутыми красной юбкой бедрами, поправляя слегка присобранную на затылке копну ярко-рыжих волос и оглашая весь зал радостным воплем
— Коршун! Вот уже кого не ожидала встретить! Сегодня у меня явно счастливый день! — и весьма отработанным движением уселась сидящему с краю Лику прямо на колени, и шею белой ручкой обвила, змеюка такая.
— Эри..
Лик бросил быстрый взгляд на меня, а потом глянул было на эту нахалку так, что я было подумала, что сейчас он этого непрошеного пассажира аккуратно ссадит и все ей объяснит. Но дамочка склонилась к моему боевику и что-то жарко зашептала на ухо — и этот… вероломный тут же руку ей на талию положил и посмотрел на нее уже вполне заинтересовано.
— Ты всегда был моим любимчиком, — продолжала ворковать поганка рыжая, проводя сахарным пальчиком, который так и хотелось с хрустом сломать, по смуглой щеке, — моим и нашей Ма. Идем к нам, не пожалеешь, сделаю хорошую скидку..
«Сейчас я тебе скидку сделаю — со скамьи на пол».
Лик тоже что-то шепнул девице на ухо, та быстренько поднялась но обрадоваться я не успела, — боевик слегка перегнувшись через стол бросил Миртену — «в «Бездаре» часа через два», и приобняв противную Эри за талию, под всеобщее улюлюканье («Губа не дура», «Рыбка, бросай его, иди к нам») вышел с ней из таверны. На меня он не посмотрел вообще.
Я сидела в глубоком шоке от такого нахальства, совершенно не представляя, как на это все реагировать. В какой-то момент меня накрыло, и я собралась было вылезти из-за стола, догнать эту парочку и потребовать объяснений. Я бы так и сделала, если бы Мир вовремя не схватил меня через стол за руку, и, жестко глядя в глаза, не произнес: «Сядь».
Я мешком плюхнулась обратно на лавку. Руку мою защитник так и не отпустил, и слегка притянув меня к себе, уже тише произнес:
— Дея, ты с этим человеком собираешься идти в Бездну. Если ты ему не доверяешь — можешь хоть сейчас разворачиваться и ехать домой, — и только убедившись, что я не собираюсь больше убегать, постепенно разжал пальцы.
Доверяешь… да. Проблема только в том, что он ничего мне и не обещал. И отсутствие постоянных подружек, о котором мне было сказано весьма четко, совершенно не гарантировало ни верности до гроба, ни прекращения общения с подружками временными.
Разносчик принес заказ. Вот только аппетит мой приказал долго жить, и даже хрустящей корочке на запеченом картофеле и ароматным приправам в жарком не под силу было его реанимировать. Я почти силком впихивала в себя еду, только потому, что не знала, чем еще себя занять и куда девать глаза. А покончив с главным блюдом, прошмыгнула под столом и уселась впритирку к Миртену. Ясно было, что в открытую тут он трепаться не будет, а мне очень нужно было прояснить некоторые вещи.
— Кто такая Ма? — спросила тихонько, почти на ухо.
Миртен, что характерно, против такой неожиданной близости с моей стороны протестовать не стал, видимо счел, что проще мне ответить, нежели потом неизвестно где отлавливать. Да и то сказать, подумаешь, сидят мужчина с девушкой, шепчутся о чем-то. Может, я его соблазняю тут, пока и он не смылся с какой-нибудь кралей.
— Хозяйка одного из здешних заведений, весьма уважаемая и сообразительная дама, — так же тихо шепнул Мир.
— А ты эту… Эри знаешь?
— Угу, — странным тоном угукнул Мир, смотря исключительно к себе в тарелку, — доводилось…пару раз…
Дальше расспрашивать не стала, а то ответит еще, как есть, а мне потом мучайся… Миртен, кажется, тоже подумал о чем-то сходном. Во всяком случае дальше он уверенно присвоил себе бразды правления нашей затухшей застольной беседой и принялся целенаправленно и активно меня развлекать. Столько дурацких шуток и скверных анекдотов я давненько не слышала, со времени своего похода по горам с Павлентием и его друзьями, пожалуй. Зато узнала, для чего они на самом деле нужны: вот как раз для таких случаев, когда настроение настолько паршивое, что любая тонкая шутка, для которой нужно хоть как-то шевелить мозгами, пройдет мимо. А вот подобные потешки, толщиной с бревно, и в таком состоянии способны вызвать натужный, нервный смех. Но все лучше, чем молчаливая апатия..
Когда голова более-менее начала соображать, я принялась себя успокаивать, как могла, объясняя себе, что, наверняка, Лик не просто так с этой лахудрой пошел, скорее всего хотел что-то узнать. Но все эти доводы, будто водяной гребень о волнорез, разбивались о видение сидящей у него на коленях прелестницы. Формы у нее, конечно… талия опять же… мда, Медея Сергеевна, нам такое крыть совершенно нечем. Дела делами, но никто же не говорит, что полезное нельзя совместить с приятным… В итоге меня штормило и кидало из крайности в крайность: то я со свирепой убежденностью доверяла своему нанимателю, то доказывала себе, что по сравнению с Эри я — ноль без палочки и от таких женщин просто так не уходят, то горевала, то принималась себя жалеть. От этих внутренних баталий я так устала, что была рада любой внешней движухе, лишь бы от них отвлечься. И когда мы с Миртеном вышли из таверны на свежий воздух, мне немного, совсем чуть-чуть, но все же полегчало. Мы прогуливались по городским улицам неспешно, самыми заковыристыми маршрутами, даже на главной площади Неккара побывали. Площадь как площадь, вся в сером камне, с пафосной ратушей и еще какими-то важными зданиями. На меня она впечатления не произвела. Но в нынешнем моем состоянии мне бы и Версаль показался недостаточно хорош. Я слегка оживилась только тогда, когда взгляд мой наткнулся на табличку «Бездарь и Бездна» — все те же белые буквы на черном фоне и тот же незадачливый паренек на вывеске. Только теперь он задумчиво почесывал затылок, стоя рядом с кривеньким заборчиком, который, надо полагать, сам и поставил. Тут мы, кажется, и должны ждать нашего загулявшего магистра.
Лик заявился примерно через полчаса. Я к тому времени впала в странное оцепенение и сидела, уставясь в кружку с заказанным травяным взваром, варясь в своих нерадостных мыслях. Поэтому я сначала услышала, как сквозь зубы коротко выругался Мир и только потом, проследив за его взглядом, увидела вошедшего в таверну блудного боевика — и сразу поняла, почему чертыхнулся блондин. Лицо самого дорогого мне человека было спокойно… слишком спокойно для его живой натуры. Оно могло бы показаться застывшей маской, если бы не глаза — сверкающие холодным, отчаянным весельем. С таким яростным спокойствием гнут в руках ложки, убивают или сами идут на смерть.
Боевик заметил нас и направился в нашу сторону, по пути поймав пробегающего мимо разносчика. Тот выслушал заказ, кивнул и поспешил по своим делам. Магистр Боя же сел на лавку рядом со мной и напротив Миртена.
— Все плохо? — спросил тот.
— Дрянь дело, — согласно кивнул Лик, — а может статься, еще хуже. Все подробности завтра, Мир, мне нужно немного подумать.
Будто молодец из ларца возник разносчик и поставил перед боевиком блюдо с хорошо прожаренным шматом мяса и живописным гарниром из овощей и кружку старого доброго шериза. Судя по скорости подачи блюда, его выдернули из-под носа у менее щедрого или голодного посетителя. Пока наш командир ел, защитник выступал в качестве радиоточки, рассказывая в подробностях, кого из знакомых он тут встретил, в отсутствие друга. Я же, молча, не отрываясь, смотрела на сидящего напротив меня мужчину, отчаянно борясь с желанием то броситься ему на шею, то встряхнуть его как следует и потребовать ответа, за что он так со мной. Спрашивать его о чем-то вслух я не осмеливалась: понимала, что место и время совершенно не те, да и боязно было, если совсем уж честно. Он же время от времени поднимал на меня глаза… и от его долгих, изучающих взглядов у меня внутри все переворачивалось… то виделась мне в них обеспокоенность, то совсем уже обидная жалость. Тогда губы мои сами собой кривились в нелепой, отчего-то извиняющейся улыбке.