Мне тут же захотелось схватить их обоих за руки, как тогда, в Хаосе, и заорать: «Что вы творите? Вы же друзья… должны быть друзьями, так давайте миритесь скорее!».
Потом я поймала взгляд Аниты. В нем сквозила искренняя тревога.
— Итак? — голос Лика звучал так же сухо, как шелест сминаемого бумажного листа.
— Я сел не на тот рейс и спохватился только сейчас, — совершенно монотонно произнес Мир, — мне нужно сойти на ближайшей же станции.
— Сел, разумеется, чисто случайно, — Лик пригвоздил меня взглядом к полу, — Я сразу должен был понять, кто за вами стоит.
— Да случайно, Ли, — в голосе нейропсихолога послышалось раздражение, — не будь параноиком. Я тоже не в восторге от нашей встречи.
— Еще бы, — об этот тон можно было уколоться, — И как тебе удалось пробраться на корабль?
— Я был пьян и этого не помню.
— Прекрасно. Пьяный мужик как к себе домой заходит на борт, и никто из моего экипажа его даже не замечает? — напряжение сгустилось до предела… вот-вот заискрит. Капитан обратил вопросительный взгляд на доктора Фей-Конти, та отрицательно покачала головой.
— Я ему помогла, — призналась тут же. Не хватало еще, чтобы из-за меня кто-нибудь пострадал, — на спор. Отвлекла дежурного и спрятала в своей каюте.
— Ну что ж, — Лик смерил меня взглядом с головы до ног, — второе предупреждение, мисс Рин-Стокк, вы сходите на следующей остановке вместе с вашим приятелем.
Капитан быстро нажал клавиши своего комма.
— Рита, приготовь дополнительную каюту и все, что требуется. У нас «заяц». И срочно собери в рубке всех, кто дежурил на Хэвен-9. Отбой.
— Возвращайтесь с мисс Рин-Стокк в ее каюту и ждите, за вами придут, — холодно бросил он нам с Ликом и направился было по коридору дальше, в рубку.
И я не выдержала. Побежала за ним, не обращая уже никакого внимания ни на Аниту, ни на проходящих мимо людей. Остановилась рядом, заглядывая в родное, но такое такое далекое лицо, пытаясь найти там хоть что-то, за что могла бы зацепиться, хотя бы маленькую искорку интереса или узнавания.
— Лик! Неужели ты совсем… ну совсем не помнишь меня?
Он просто обошел возникшее препятствие и молча пошел дальше. Я снова прибавила шага, стараясь забежать вперед.
— Лик, пожалуйста.
Он обернулся и целую секунду смотрел на меня. Без злости, но так болезненно и устало, что я бы предпочла, чтобы он орал на меня в голос.
— Я не доверяю ни своей памяти, ни, тем более, вам, мисс Рин-Стокк, — сообщил он.
— Дея… меня зовут Дея, — произнесла еле слышно, чувствуя, что еще немного — и пол уйдет у меня из-под ног.
— Я в курсе, — усмехнулся он, и продолжил свой путь, не подозревая, какую бурю воспоминаний вызвала во мне эта простая, в три слова всего, фраза.
Я на автопилоте дошла до напряженно наблюдающего за нами Мира, и, к удивлению последнего, схватила его за руку и горько разрыдалась, уткнувшись ему в плечо.
Что за проклятие? Что я ни делаю, только хуже выходит.
— Э? — выказал свое недоумение мужчина, но тут же успокаивающе похлопал меня по спине, переждал очередной поток всхлипов и предложил: — Давай-ка лучше вернемся в каюту, нечего тут бесплатно народ развлекать.
Я кивнула, утерла слезы и пошла обратно, все так же вцепившись в руку своего спутника.
— Ничего не понимаю, — сказала, когда дверь за нами закрылась. Веда еще не вернулась, так что в каюте кроме нас никого не было. — Я так надеялась, что ты сможешь ему помочь, а вышло еще хуже.
Мир хохотнул коротко и совсем не весело.
— Я? Помочь Ли? Для этого ты выбрала максимально неподходящую кандидатуру, Дея.
— Да что у вас произошло-то в конце-то концов?
Мир помолчал немного, а потом весьма сдержанно произнес
— Я когда-то сделал очень большую глупость… очень. И довольно об этом.
Тема явно была для него болезненной. И я ее сменила.
— Что тебе снилось ночью? Ты во сне что-то говорил, но мы с Ведой не поняли.
— А, ерунда всякая, — отмахнулся Мир, — суета очередная, куда-то бежал, что-то делал. Я свои сны никогда не запоминаю.
«Но ты их видишь. Значит ли это, что ты не проводник? Тогда кто… кто, черт тебя возьми?»
Я вынула из кармана волчок.
— А такой ты видел когда-нибудь?
— У Ли был похожий, вечно с ним таскался, талисман или вроде того. Ты что, у него эту штуку сперла?
— Нет, это мой собственный, — успокоила я блондина.
А потом, чуть подумав, задала еще один волновавший меня вопрос.
— А доктора Аниту ты тоже хорошо знаешь?
— Не отстанешь, да? — так привычно спросил он, что я не смогла не улыбнуться.
— Нет, ты же знаешь..
Он, конечно, слегка удивился такому ответу, но спрашивать ничего не стал.
— Мы с Ани вместе учились в университете. Только на разных факультетах. У нас был небольшой роман, который плавно перешел в дружбу. С Ли она меня и познакомила. Он тогда курсантом был в военно-космической академии. Хорошее было времечко. Виделись мы не часто, но очень плодотворно, многое успевали натворить, — на губах блондина расцвела было его привычная довольная улыбка, но сразу померкла.
— Лик тогда был другим?
— О да, он был задиристым, смелым до безрассудства и весьма уверенным в себе засранцем. Я все удивлялся, как его в академии держат. Там же дисциплина железная. После Рас-Альхара он стал значительно серьезнее. Было от чего, конечно: и сама по себе история страшная, да и смириться с неожиданным окончанием военной карьеры честолюбивому юнцу не так-то просто. А сколько его спецслужбы потом мурыжили… Нет, психика-то у него крепкая, но чтобы пережить такое, нужно было время и подходящая компания. Ну и эмоции сливать вовремя, чтобы не шарахнуло. Я тогда как раз вернулся со стражировки с Хэвен-9, и Ани первым делом потащила меня к нашему другу. Вот мы с ним долгое время вместе развлекались: все злачные места в округе обошли, все пойло перепробовали, и девчонок. хм… тоже, без драк, понятное дело, не обходилось. Но все умерено, без фанатизма.
— Это вы у «небожителей» так развлекались? — удивилась я.
— Нет, конечно, оттуда нас фрины сразу бы выперли. Они же все про искусства, а нам тогда это искусство было до лампочки, мягко говоря. Но мало-помалу его отпустило.
— Вы тогда поссорились?
— Нет, тогда он мне был очень благодарен. Вот с благодарности этой все и началось.
— Расскажешь? — спросила тихо, не отрывая взгляда от потемневших зеленых глаз.
«Ну же, ведь тебе самому это нужно не меньше!»
— Я тогда занимался не столь благородным делом, как сейчас, — начал он, присев на мою койку и смотря перед собой. — Участвовал в одном весьма интересном проекте: вместе с другими учеными разрабатывал для спецслужб методику мягкого влияния на человека. Представь, что ты можешь добиться нужных тебе реакций, эмоций, чувств — вплоть до полного подчинения — у кого захочешь, да так, что твои объекты и подозревать не будут, что кто-то им в этом помог… Заманчиво, правда? Это был весьма многообещающий проект. Теперь его свернули, и можно обсуждать его вполне открыто. В качестве подопытных у нас были добровольцы из числа заключенных. Так вот… первым шагом в этой методике, независимо от конечной цели, было добиться от подопытного чувства благодарности в отношении себя. Не важно каким образом. На это потом понемногу навинчивалось все остальное.
— Нет… Нет-нет-нет… — я обхватила руками голову, уже догадываясь о том, что сейчас услышу..
Мир смотрел на меня внимательно. В глазах его промелькнула такая боль, что все слова застряли в горле.
— Знаешь, — произнес он после продолжительного молчания, — я ведь не сразу понял, что делаю. Шаге на третьем или на четвертом только. А когда понял, сначала испугался, конечно. Но потом подумал: «Почему бы и нет? Я в любой момент могу все прекратить». Там-то у нас все медленно двигалось: проверки и перепроверки, отчеты, бюрократия… А здесь такая возможность посмотреть, как оно все вживую, по-настоящему. Я же на сто процентов был уверен в успехе. Идиот..
Поначалу все шло, как нельзя лучше. Ли стал больше мне доверять. То есть, он и раньше, конечно, доверял, но тут все вышло на совершенно новый уровень. Я многое о нем не знал, он оказался интереснее, многограннее, чем мне до этого представлялось. Как специалист я был совершенно очарован, и не смог остановиться. Потом он начал больше ко мне прислушиваться, почти перестал со мной спорить, был готов сорваться куда бы то ни было по первому же звонку. Я добрался до того шага, где нужно было постепенно, по чуть-чуть замещать воспоминания, когда он обо всем догадался. Спросил прямо: «Что происходит, Мир? Что ты со мной делаешь?». Я не смог ему соврать.
Он выслушал меня, потом подошел, наверное хотел ударить, но не смог… на стадии, до которой он дошел, это практически невозможно. Тогда он долго, невозможно долго, смотрел мне в глаза — я навсегда запомнил этот взгляд, — а потом просто вышел за дверь, все так же молча. И прекратил со мной всякое общение. Я, как ты понимаешь, не настаивал.
А потом проект закрыли.
— Почему?
— Выяснилось, что у этой методики есть весьма неприятный побочный эффект, — криво улыбнулся Мир, — она почти одинаково влияет и на объект, и на того, кто ее применяет. Так что последствий своего вмешательства я тоже хлебнул с лихвой.
— Что ты наделал, дурак ты эдакий? Что ты натворил? — шептала я, убирая с лица прилипшие к мокрым щекам волосы, — Он же тебе доверял! Ты не просто предал его… Ты его уничтожил, о колено переломил. И зачем, Мир, для чего? У тебя и так не могло быть друга вернее.
— Ты права, — так безжизненно согласился блондин, что я сразу осеклась, — оправдания мне нет.
— И что теперь делать? Можно как-то снять эту твою привязку?
— Технически можно, я не успел сделать ничего непоправимого. Привязки там, кстати, как таковой нет, есть заложенные паттерны. Их можно изменить или проработать. Проблема в другом. В сопротивлении.
— Он никого к себе теперь не подпустит, — поняла я.