Мёрфи была первым руководителем отдела специальных расследований чикагской полиции, которого не выставили со службы после первых же трех нераскрытых дел. Говоря прямо, когда полицейским шишкам хотелось избавиться от кого-либо, его «повышали» до руководителя ОСР. Ну или просто переводили туда. У любого из его сотрудников имелось в послужном списке какое-нибудь темное пятно, какой-нибудь провал, который и привел его в отдел. Впрочем, это же и сплотило их в довольно-таки крепкий коллектив, становившийся еще крепче с каждым потусторонним кошмаром из тех, с чем им приходилось иметь дело.
Копы из ОСР взяли тепленькими несколько вреднозадых заклинателей, с полдюжины вампиров, семь или восемь прожорливых троллей и демона, объявившегося на свалке за дешевой лавочкой в Чайна-тауне. Оказалось, ОСР вполне способен держаться молодцом благодаря тому, что ребята там вели себя осторожно, действовали заодно и еще понимали, что имеют дело со сверхъестественными тварями, разбираться с которыми надо не всегда в строгом соответствии с полицейскими инструкциями. Ну и еще потому, конечно, что взяли в консультанты одного чародея, снабжавшего их информацией о нехороших парнях. Мне приятно думать, что я тоже внес свою лепту.
Однако, наверное, в любой корзине с фруктами рано или поздно заведется гниль. В ОСР вонь пошла от детектива Рудольфа. Руди был молод, симпатичной наружности, чисто выбрит. Еще он спал с дочкой коррумпированного члена городского совета. Надо сказать, для того, чтобы отрицать свои имевшие место встречи с монстрами, магией и человеческой добротой, ему приходилось прикладывать поистине титанические усилия. Он отчаянно цеплялся за тупое убеждение в том, что все вокруг нормально, а все сверхъестественные штучки – лишь плод больного сознания.
Руди не любил меня. Руди не любил Мёрфи. Если парень саботировал расследование в надежде на расположение ребят из отдела убийств, значит, он всерьез намылился из ОСР.
Что ж, в следующий раз, когда он пройдется в одиночку по темной стоянке, он может лишиться пары зубов. Сомневаюсь, чтобы Мёрфи спокойно восприняла наличие в своих рядах подколодной змеи. С минуту я тешил себя образом Мёрфи, молотящей Руди мордой об косяк двери своего кабинета до тех пор, пока на дешевой древесине не останется отметина в форме его головы. Боюсь, мысль эта грела меня сильнее, чем стоило бы.
Я рассовал по карманам несколько нужных вещей, в том числе флакончик антивампирского эликсира, с которым мне помог Боб. Это навело меня еще на одну мысль: я спустился вниз проверить, как там Боб, и получил сонный и не совсем внятный отклик, из которого заключил, что ему нужно отдохнуть еще. Я оставил Боба дрыхнуть, вернулся наверх и набрал номер моего абонентского ящика.
Меня ждало одно сообщение от Сьюзен: телефонный номер. Я набрал его, и она сняла трубку почти сразу же.
– Гарри?
– Ты превращаешься в ясновидящую. Если тебе удастся имитировать иностранное произношение, у тебя от клиентов отбоя не будет.
– Ти-ипа та-акое? – нараспев протянула Сьюзен.
– Калифорния – не заграница, – возразил я.
– Ну, не скажи, не скажи. Как у тебя дела?
– Пожалуй, ничего, – ответил я. – Я нашел себе секунданта.
– Майкла? – спросила она.
– Широ.
– Кого?
– Он вроде Майкла, только ниже ростом и старше.
– О... гм... Здорово. Так я поработала немного ногами.
Мне припомнилось кое-что еще, связанное с ногами Сьюзен. Но вслух я произнес только:
– И что?
– В «Мариотте» – том, что в самом центре, – как раз сегодня намечается вечер искусств, включающий галерейную распродажу и благотворительный аукцион.
Я присвистнул:
– Уау! То есть там переходят из рук в руки произведения искусства и деньги!
– Вот именно, – согласилась Сьюзен. – Похоже, это удачное место для продажи одного-двух особо ценных предметов. И спонсирует все Чикагский историко-культурный кружок.
– Кто-кто?
– Очень маленький, очень элитный клуб для сливок общества. А председателем правления там джентльмен Джонни Марконе.
– Что ж, начало интригующее, – заметил я. – И как мне туда попасть?
– Сделать благотворительный взнос в размере пяти тысяч зеленых на рыло.
– Пять тысяч, – вздохнул я. – Да у меня в жизни такой суммы зараз не было.
– Ну или можешь попробовать вариант номер два.
– Что еще за вариант?
В голосе Сьюзен послышалось скрытое торжество:
– Ты сопровождаешь репортера «Волхва» на ее последнем репортаже по заданию редакции. Я переговорила с боссом и заполучила пару билетов, первоначально забронированных для «Трибьюн».
– Я впечатлен, – признался я.
– И это еще не все. Я достала для нас двоих вечерние костюмы. Начало в девять.
– Для нас? Э... Сьюзен, я не хочу показаться занудой, но ты помнишь, чем закончилось все в прошлый раз, когда ты хотела пойти со мной по приглашению?
– На этот раз билеты-то у меня, – возразила она. – Так ты идешь со мной или нет?
Я поразмыслил немного и не нашел возможности обойти этот вариант. Тем более времени на пререкания все равно уже не оставалось.
– Ладно, сдаюсь. Только в восемь у меня встреча с Красными у МакЭнелли.
– Значит, подхвачу тебя там со смокингом. В полдевятого нормально?
– Угу. Спасибо.
– Не за что, – негромко отозвалась она. – Всегда рада помочь.
Последовала пауза – достаточно долгая, чтобы сделаться мучительной для нас обоих. В конце концов я нарушил ее – одновременно со Сьюзен.
– Ну, мне, пожалуй...
– Ну, мне, пожалуй, лучше отпустить тебя, – сказала Сьюзен. – Да и самой лучше пошевеливаться, чтобы все успеть.
– Идет, – согласился я. – Ты смотри осторожнее.
– Осторожней не бывает, Гарри. Ладно, увидимся вечером.
Я повесил трубку и еще раз проверил, готов ли я к выходу.
А потом отправился забирать своего секунданта, чтобы оговаривать условия дуэли, шансы на выживание в которой представлялись мне все более призрачными.
Глава семнадцатая
Я напялил старую джинсовую куртку с меховой оторочкой и заглянул по дороге в свой офис. Дежуривший в ночную смену охранник не обратил на меня особого внимания, и мне пришлось хорошенько потрясти его, чтобы он достал из сейфа адресованный мне конверт от отца Винсента. Распечатав конверт, я обнаружил внутри маленькую пластиковую коробочку размером с игральную карту – в таких коллекционеры хранят обыкновенно бумажные купюры. В самом центре коробочки виднелся грязновато-белый лоскуток длиной дюйма два. Фрагмент Плащаницы.
Для работы – не слишком чтобы много. Я мог бы, конечно, попробовать с помощью этого фрагмента определить направление на остальную часть Плащаницы, но не с гарантированной точностью. Фрагмент оторвали от полотна лет тридцать назад. И не только: наверняка он переходил из рук в руки достаточно часто, чтобы все эти ученые и ватиканские чиновники оставили на нем следы своей психической энергии.
И главное, фрагмент был совсем крошечный. Мне пришлось бы работать с ним с исключительной осторожностью, иначе заключенные в нем энергии могли бы перегрузить физическую материю, как избыток электричества сжигает спираль в электролампочке. Я не слишком силен по части тонких заклинаний. Сил-то и энергии у меня хватает, а вот с контролем над ними случаются проблемы. Ну, при необходимости я могу, конечно, постараться, только это сильно ограничит радиус действия моего заклинания.
В общем, это заклинание можно будет сравнить с металлодетектором, но уж никак не с тарелкой радара. Впрочем – все лучше, чем ничего. Я сунул конверт в карман и вышел.
Во избежание новых встреч с Черити я остановил Жучка у тротуара перед домом Майкла и посигналил. Почти сразу же из дома вышел Широ. Старик обрил свою седую голову – кожа его блестела, как бильярдный шар, за исключением тех мест, где ее покрывали родимые пятна. На нем были свободные черные штаны вроде тех, что я видел на фотографиях Мёрфи, когда она участвовала в соревнованиях по айкидо. Наряд дополнялся черной рубахой и белой армейской курткой с вышитыми на груди алыми крестами. Куртка подпоясывалась красным шелковым кушаком, на котором висела деревянная трость-ножны со спрятанным в ней мечом. Он отворил дверцу, сел в Жучка и положил меч на колени.
Я тронул машину, и некоторое время мы ехали молча. Пальцы мои на руле снова побелели, поэтому я завел разговор первым.
– Выходит, вы уже участвовали в таких дуэлях раньше?
– Хаи, – кивнул он. – Много раз.
– Зачем?
Широ пожал плечами:
– Много разных поводов. Защитить кого-то. Заставить кого-то убраться с миром. Драться, чтобы не впутывать в это других.
– До смерти?
Широ кивнул:
– Много раз.
– Вы, наверное, неплохо набили руку, если так, – предположил я.
Широ чуть улыбнулся, узкие глаза его превратились совсем уже в щелочки.
– Всегда кто-то сильнее.
– А с вампирами драться приходилось?
– Хаи. С Нефритовой Коллегией. С Черной Коллегией.
– Нефритовая Коллегия? – удивился я. – В жизни не слыхал о такой.
– Юго-Восточная Азия, Китай, Япония. Очень скрытные. Но уважают Установления.
– Может, вы и с динарианцами на дуэли встречались? Он нахмурился, глядя в окно.
– Дважды. Но они не соблюдают Установлений. Оба раза мошенничали.
Некоторое время я обдумывал эту информацию. Потом сказал:
– Я склоняюсь к энергии. Если он не согласится, выберем волю.
Широ искоса посмотрел на меня, потом кивнул.
– Есть ведь выбор удачнее.
– Какой?
– Не биться вообще. Нельзя проиграть бой, которого нет.
Я едва было не фыркнул, но сдержался.
– Ну, мне типа такого выбора не оставили.
– Если обе стороны не желают биться, дуэли конец, – сказал Широ. – Я буду говорить с секундантом Ортеги. Сам Ортега тоже будет там. С вашей стороны было бы разумным попробовать отговорить его.
– Не думаю, чтобы он согласился.
– Возможно. А может, и нет. Но не драться – всегда умнее.