Тень Никодимуса попятилась от старика еще дальше.
Наверное, ледяная вода в сочетании с внезапно вспыхнувшей надеждой опьянила меня. Я вдруг сообразил, что пою как безумный: «Тигр, о Тигр, светло горящий!»
– Заткнись, – коротко бросил мне Никодимус.
– Вы уверены? – спросил я его. – Но, конечно, если вы предпочитаете что-нибудь про Майти-Мауса... Хотя, на мой взгляд, «Тигр» подходит куда как лучше. – Никодимус нажал на нож чуть сильнее, но меня уже понесло, и я никак не мог остановиться. – Нет, правда быстро? То есть фехтовальщик из меня никудышный, но лично мне старик показался охренительно быстрым. А вам? Спорим, он махнет своим мечом, а вы и не заметите, пока у вас лицо от башки не отвалится.
Я услышал, как Никодимус скрипнул зубами.
– Гарри, – негромко произнес Широ. – Прошу вас.
Я заткнулся и продолжал стоять с приставленным к горлу ножом, дрожа от холода, боли и надежды.
– Чародей – мой, – произнес Никодимус. – Он сделал выбор. Тебе это известно. Он сам решил участвовать в этом.
– Да, – кивнул Широ.
– Ты не можешь забрать его у меня.
Широ покосился на разбросанных по полу громил, потом на пленницу, которую продолжал удерживать на полу.
– Может, да. А может, и нет.
– Только попробуй – и чародей умрет. Ты не можешь требовать для него избавления.
Секунду-другую Широ молчал.
– В таком случае мы можем совершить обмен.
Никодимус расхохотался:
– Мою дочь на чародея? Нет. У меня есть на него виды, и смерть его послужит мне – что сейчас, что позже. Причини ей хоть малейший вред – и я убью его здесь и сейчас.
Широ спокойно смотрел на динарианца:
– Я имел в виду не твою дочь.
Все внутри у меня как-то разом сжалось. Я почти услышал, как Никодимус улыбается.
– Умный ход, старик. Ты ведь знаешь, я не упущу такой возможности.
– Я тебя знаю, – кивнул Широ.
– Тогда ты знаешь и то, что твоего предложения мало, – сказал Никодимус. – И вполовину недостаточно.
На лице Широ не мелькнуло и тени удивления.
– А что предложил бы ты?
Никодимус понизил голос.
– Поклянись мне, что не предпримешь попытки бежать. Что не будешь призывать на помощь. Что сам не освободишься тайком.
– Чтобы ты удерживал меня годами? Нет. Но я даю тебе этот день. Двадцать четыре часа. Этого хватит.
Я осторожно – чтобы не порезаться – покачал головой.
– Не делайте этого. Я знал, на что иду. Майклу нужна ваша...
Никодимус врезал мне кулаком по почкам, и я задохнулся.
– Заткнись, – сказал он, повернулся обратно к Широ и медленно наклонил голову. – Двадцать четыре часа. Согласен.
Широ повторил его движение.
– А теперь освободи его.
– Очень хорошо, – произнес Никодимус. – Как только ты освободишь мою дочь и отложишь меч, я отпущу чародея. Обещаю.
Старый рыцарь только улыбнулся.
– Я знаю цену твоим обещаниям. А ты – моим.
Я ощутил в своем пленителе жадное напряжение. Он подался вперед.
– Поклянись.
– Хорошо, – произнес Широ. С этими словами он легко провел рукой по клинку у самого основания. Потом поднял руку, демонстрируя прямой порез на ладони, из которого уже начала сочиться кровь. – Освободи его. Я займу его место, как ты того требуешь.
Тень Никодимуса заерзала по полу у моих ног, протягивая жадные псевдоподии к Широ. Динарианец хрипло рассмеялся и убрал нож от моей шеи. Потом двумя быстрыми движениями перерезал веревки, удерживавшие мои запястья.
Я мешком повалился на пол, больно ударившись о мокрую поверхность. Черт, боль была такая, что я даже не заметил, как он перерезал веревки на моих ногах! Я не издал ни звука. Отчасти оттого, что гордость не позволяла показать Никодимусу, как мне хреново. А отчасти оттого, что не мог даже вздохнуть – не то чтобы пискнуть.
– Гарри, – сказал Широ. – Вставайте.
Я сделал попытку. Онемевшие руки и ноги отказывались слушаться.
Голос Широ изменился: в нем послышались властные, командные нотки.
– Встаньте.
Я с трудом поднялся. Царапины на ноге жгли как черт-те что; мышцы дергались сами собой.
– Глупость, – заметил Никодимус.
– Отвага, – возразил Широ. – Гарри, идите сюда. Станьте у меня за спиной.
Мне удалось проковылять к нему. Старик не спускал взгляда с Никодимуса. Голова моя закружилась сильнее, и я чуть не упал. От колен и ниже ноги совершенно одеревенели, спину начало сводить судорогами. Я стиснул зубы.
– Не знаю, далеко ли я смогу уйти вот так, – признался я.
– Вы должны, – сказал Широ. Он опустился на колени рядом с Дейрдре, уперся коленом в ее позвоночник и обвил одной рукой ее горло. Она попыталась пошевелиться, но он чуть надавил, и она, негромко всхлипнув, застыла. Широ взмахнул «Фиделаккиусом», стряхивая кровь на стену. Потом плавным движением убрал меч в ножны, вытащил из-за пояса и протянул их мне рукоятью вперед. – Возьмите.
– Э... – пробормотал я. – Я не слишком-то хорошо управляюсь с такими штуками.
– Возьмите.
– Майкл и Саня будут не слишком довольны мной, если я сделаю это.
Широ помолчал немного.
– Они поймут, – произнес он наконец. – Так берите же.
Я сглотнул и повиновался. Деревянная рукоять меча казалась слишком теплой для этого помещения, и я ощутил легкое жужжание пульсировавшей в нем энергии. Я стиснул рукоять из всех остававшихся в моих руках сил.
– Они за вами погонятся, – негромко сказал Широ. – Ступайте. Второй поворот направо. По лестнице наверх.
Никодимус глядел мне вслед, когда я, шатаясь, вывалился из комнаты в темный коридор. Мгновение я смотрел на Широ. Он опустился на колени, продолжая удерживать Дейрдре за шею и глядя на Никодимуса. Я разглядел морщинистую кожу у него на шее, старческие пятна на бритой голове. Тень Никодимуса разрослась до размеров киноэкрана, захватив всю заднюю стену и большую часть пола, дергаясь и медленно подползая все ближе к Широ.
Я повернулся и двинулся по туннелю так быстро, как только позволяли ноги. Сзади до меня донесся голос Никодимуса:
– Держи свое слово, японец. Отпусти мою дочь.
Я оглянулся. Широ отпустил девушку и поднялся с колен. Она отпрянула, и в то же мгновение тень Никодимуса волной накатила на старого рыцаря и захлестнула с головой. Только что он был здесь – а в следующее мгновение все помещение заполнилось чернотой. Клубящейся, клокочущей массой Никодимусовой тени.
– Убейте чародея! – прорычал Никодимус. – Верните меч. Откуда-то из темноты донесся дикий животный визг Дейрдре. Я услышал звук рвущейся плоти, треск ломающихся костей, стальной лязг волос динарианки – и сразу же с полдюжины стальных лезвий взметнулись из темноты и устремились ко мне.
Я отшатнулся, и они не достали до меня какого-то десятка дюймов. Я повернулся и побежал, шатаясь. Я не хотел бросать Широ здесь, но и оставаться смысла не имело: я просто погиб бы вместе с ним, вот и все. Стыд жег меня огнем.
Все новые ленты-лезвия выныривали из темноты: судя по всему, Дейрдре преображалась в свое демоническое состояние. С минуты на минуту она могла броситься за мной, и тогда меня не спасло бы уже ничего.
Поэтому я снова бросился наутек изо всех сил. Я бежал и ненавидел себя за это.
Глава двадцать третья
Визг за моей спиной стих быстрее, чем я ожидал, но я старался по возможности не сбавлять скорости и держаться прямой линии. Вокруг царила почти полная темнота. Я заметил пару дверных проемов слева, но не останавливался до тех пор, пока не добрался до второго поворота направо. Свернув туда, я обнаружил лестницу из стальных скоб, поднимавшуюся по стене какой-то шахты; откуда-то сверху, с высоты этак семи сотен миль, струился свет.
Я успел подняться скобы на две, когда что-то врезалось в меня на уровне колен, схватило за ноги и дернуло вниз. Я свалился обратно, и трость со стуком покатилась по каменному полу. Перед глазами мелькнуло мужское лицо, а потом нападавший испустил нечленораздельный рык и врезал мне кулаком в левый глаз.
Удар швырнул меня на пол. Приятной новостью было то, что он не снес мне к чертовой матери голову или хотя бы лицо, из чего следовало: тип, нанесший этот удар, скорее всего смертный. Плохой же новостью стало то, что он заметно превосходил меня массой, да и мускулатуру имел, похоже, покрепче. Он навалился на меня, пытаясь стиснуть горло.
Я втянул голову в плечи, пытаясь помешать ему оторвать ее. Он замахнулся было кулаком, однако хороший удар трудно нанести, катаясь по полу в темноте. Он промахнулся, а я начал драться не по правилам – попробовал выцарапать ему глаза. Похоже, один ноготь попал-таки в цель, потому что он заорал и отпрянул.
Мне удалось сбросить его с себя и как следует лягнуть ногой в угон. Он упал, перекатился и начал вставать.
Я лягнул его в голову взятым напрокат парадным ботинком. Ботинок слетел с ноги – уверен, с Джеймсом Бондом такого бы не случилось. Ублюдок пошатнулся, но не упал, так что я лягнул его другой ногой. Крепкий попался, гад, – и после этого удара он снова сделал попытку подняться. Я нагнулся и принялся молотить его по загривку кулаком – раз, два, три... Кажется, колотя его, я кричал. Зрение заволокло красной дымкой.
Это наконец подействовало: ублюдок ткнулся физиономией в каменный пол и затих.
– Сукин сын, – выдохнул я, шаря взглядом по полу в поисках Шировой трости. – А вот не позволю дрючить себя в задницу...
– День добрый, и с выигрышем, – сказала Сьюзен. Она одолела последние ступени и спрыгнула на пол. На ней снова были черные кожаные штаны и темная куртка. Она подошла к громиле и проверила, не притворяется ли он. – А где Широ?
Я покачал головой:
– Он не придет.
Сьюзен сделала глубокий вдох и зажмурилась. Потом кивнула.
– Подниматься сможешь?
– Пожалуй, – сказал я, бросив взгляд на лестницу. Потом поднял с пола трость. – Возьмешь это?
Сьюзен протянула руку за мечом. Сверкнула серебристая искра, и она отдернула руку, как от электрического разряда.