Закончила я его в следующую свободную ночь. У меня получилось. Канон пел.
Но невезение продолжалось. Черт меня дернул перед уходом на работу полюбоваться еще раз законченным творением! Я как раз разложила его на столе, когда в комнату ввалилась свирепая родительница. Я мгновенно сгребла со стола макраме, сунула его в сумку и приготовилась выслушать напутственную нотацию. Но матушка почему-то промолчала. Как-то странно взглянув на меня, она развернулась и вышла из комнаты.
Уже когда я надевала куртку, она вдруг появилась в прихожей и тихим, так не похожим на нее голосом спросила:
— Ты вернешься?
Я слегка обалдела от такого вопроса, но поспешила ее успокоить, что никуда не денусь и к девяти утра, как всегда, буду.
Мне бы забить тревогу, озаботившись столь необычным поведением матушки, но я была слишком счастлива, не получив утренней порки, и поспешила смыться.
В эту ночь Синдин не пришел. Зато, у меня еще оставался зиральфир, и я продолжала с ним работать. Вот если он и завтра не появится, я точно затоскую.
Я сплела еще один медальончик. Почему-то, делая его, я думала об иринкином еще не рожденном ребенке. Они с Алексом так радуются будущему малышу. Я хотела бы, чтобы это была девочка. Белокурая и умненькая, как Иринка. И пусть она будет очень-очень счастлива. Я чувствовала себя феей крестной, принесшей волшебные дары новорожденному. И все это вплеталось в медальон. Мне казалось, слушаясь своих пальцев, я действительно смогу дать это все будущему человечку.
И тут зазвонил мой телефон. Иринка! Легка на помине. И чего ей не спится?
— Рен, привет, как дела?
— Привет, подружка. Ты чего режим не соблюдаешь?
— Да так, не спится… — как-то очень натянуто ответила Иринка, — Ты мне скажи, у тебя все в порядке?
— Да, а что?
— Да мысли всякие одолевают.
— Брось свои дурные мысли, — ответила я довольно резко. Иринконо настроение совершенно не вязалось с теми восторженно-счастливыми идеями, что только что роились в моей голове, — И слушай меня внимательно. У тебя родится девочка. Умная и очень красивая. У нее будет дар обращать в прекрасное все, к чему она ни прикоснется. И однажды она встретит своего принца. Но принцу придется очень постараться, чтобы доказать, что он ее достоин. И если он сможет, они буду очень-очень счастливы.
— Рен, ты чего кликушествуешь? — растерялась Иринка.
— Разве? Я только что озвучила дар от феи-крестной. Сам дар передам потом, при встрече.
— Рена…
В магазин вошла немолодая приятная пара. Мен нужно было уделить им внимание.
— Ладно, все. Извини, я занята. Потом поговорим. Пока! — оттарабанила я и отключила телефон.
Иринкин звонок показался мне странным и бессмысленным, но в магазине начался наплыв покупателей, и я быстро выкинула его из головы.
Я сдавала шефу кассу, когда в проеме нарисовалась высокая белокурая фигура.
— А, Иришка, привет! — радостно завопил Игорь, — Каким ветром тебя к нам занесло?
Я вскинула голову и наткнулась на хмурый иринкин взгляд.
— Я за Ренатой, — не выказывая никакого восторга от встречи, отрезала она, — Собирайся, отвезу тебя домой.
— Что-то случилось? — испугалась я.
— По дороге поговорим. Жду в машине. Отпусти ее поскорей, — бросила она шефу и исчезла.
Мы растеряно посмотрели ей вслед.
— Иди, — сказал босс.
— А касса?
— Да ты никогда не ошибаешься. Иди. Что-то случилось. Она сама не своя.
— Хорошо. Тогда до вечера.
— Позвони, если не сможешь придти.
— С чего вдруг?
— Иди, иди уже, — и Игорь буквально вытолкал меня за дверь.
Нет, это просто уму непостижимо! Что могло заставить Иринку примчаться к восьми утра в аэропорт, использовать все связи и личное обаяние, чтобы прорваться в дьюти-фри зону и убедиться, что я провела ночь на работе. А именно за этим она и приезжала. Сомнений у меня не было. Если бы просто хотела меня видеть, позвонила бы на мобильник и договорилась о встрече. Это была самая настоящая проверка. И не зла была Иринка, а напугана. Действительно напугана.
Все эти мысли проносились у меня в голове, пока я спускалась из здания аэровокзала и шла к паркингу. Серебристый иринкин джип я увидела издалека и поежилась. Не люблю я с ней ездить. Вот уж действительно, блондинка за рулем. Но что бы ни творила подружка, ведя машину, в аварии она не попадала ни разу. Это, наверное, потому, что меня она не слишком часто возит. С моим везением так легко бы не отделалась.
Я с трудом вскарабкалась на высокую подножку и плюхнулась на переднее сиденье. Иринка аккуратно крошила в пепельницу не раскуренную сигарету. Ой-ой-ой! Подружка и так-то курит в год раз по обещанью, а уж будучи беременной ни за что себе такого не позволит. Да что ж такое-то?!
С минуту я наблюдала за ее манипуляциями. Наконец, мне надоело ждать, что она заговорит первой.
— Ир, что случилось?
Иринка открыла окно, аккуратно отряхнула с рук табак, достала из бардачка влажную салфетку, тщательно очистила ладони и только потом посмотрела на меня.
— Ира?
— Рен, у тебя все в порядке?
— Че-го? — я опешила.
— Ну, со здоровьем там…
— Да… Все в порядке, ничего не болит.
— Ты в последнее время не обращалась к врачам? Не получала никаких результатов анализов? Таких, знаешь, которые двояко истолковать можно?
— Иринка, Бог с тобой! Я ежегодный осмотр месяцев пять назад проходила. Все в порядке у меня со здоровьем.
— Хорошо… — в голосе подруги явно послышалось облегчение, — А вот скажи…
— Да что такое-то?!
— Нет, Рен, ты скажи… Только честно… Ты случайно замуж не собралась? Ну, за какого-нибудь иностранца…
— Че-го?!!!!! — я чуть не задохнулась от такого идиотского вопроса.
— А то сейчас, знаешь, по Интернету… Вроде пару находят, а потом… ну…
— ИРА!!!
— А?
— Ты это у кого спрашиваешь?! У меня?!
— А что? Нет, ну…
— Иринка, приди в себя. Мы с тобой дней пять назад все сплетни пересплетничали. Ты, правда, думаешь, что если бы я настолько свихнулась, то тебе бы об этом не сообщила?
— Значит, не собралась?
— Это у тебя гормональное? На почве беременности?
— Что?
— Отупение.
Пару мгновений Иринка напряженно смотрела на меня, но потом расслабилась.
— Значит, у тебя все в порядке?
— У меня — да, но что, во имя всего святого, случилась с тобой, что ты примчалась ни свет, ни заря, выяснять не нахожусь ли я на смертном одре или не собираюсь ли продаться в рабство?
— Не со мной, — вздохнула Иринка, — С твоей маменькой.
— С мамой? — я вконец растерялась.
— Ладно, поехали, по дороге расскажу, — Иринка, наконец, завела машину.
А случилось, как оказалось, вот что. Моя матушка позвонила Иринке примерно через полчаса после моего ухода на работу. Позвонила в полной истерике. Подруге понадобилось минут десять, чтобы понять, что именно привело родительницу в столь безутешное состояние. Жалобы сводились примерно к следующему: "Реночка уходит от нас! Реночка скоро нас навсегда покинет!". Иринка не на шутку перепугалась и пообещала немедленно приехать. Разумеется, никуда Алекс ее одну, на ночь глядя, не отпустил, и они, оставив мелкого с нянечкой, помчались ко мне домой.
Маменьку они застали уже во вполне адекватном состоянии. Она успела накрыть стол к чаю пред их приходом. Но от обычного, агрессивного, ее настроение отличалось кардинально. Она была непривычно молчалива и все время тихо плакала. Никакие попытки добиться объяснений такой зловещей уверенности в моей роковой судьбе к успеху не привели. На все вопросы матушка твердила только: "Не спрашивайте, я не могу сказать. Но я точно знаю, Рена скоро уйдет навсегда".
Алекс настоял на том, чтобы вызвать скорую, но у родительницы даже давление оказалось в норме. Ей сделали укол успокоительного и официально поставили диагноз "стресс". Но на лестничной площадке врач посоветовал Алексу обратиться к психиатру.
— Возрастные изменения, знаете ли… Все бывает. Лучше на ранних стадиях диагностировать. Тем более, вы говорите, что в обычном состоянии она — дама агрессивная. А с ней дочка живет… мало ли…
К сожалению, Иринка этого не слышала, и ее богатое воображение успело живописать мой хладный трупик на рабочей вахте. Впрочем, в том, что я жива, она убедилась, позвонив мне на мобилу, вот только я ответила не совсем привычно, вывалила на нее нелепое пророчество, и бедная Иринка едва дожила до утра от страха.
Как ни сопротивлялся Алекс, она все же помчалась в аэропорт, чтобы увидеть меня своими глазами. Ее муж тоже не терял времени даром и озаботил знакомого психиатра нанести нам визит с утра пораньше.
В общем, когда мы с Иринкой прибыли ко мне домой, маменька потчевала кофе сразу двух импозантных мужчин и цвела, как майская роза.
Сказать, что я разозлилась — не сказать ничего. Это надо было беременной женщине так нервы вытрепать?!
— Мам, ты чего вчера устроила?! — с порога накинулась я на нее.
— Ой, Реночка, прости, пожалуйста! Совсем у меня на старости лет нервы ни к черту стали, — и, обращаясь к мужчинам, добавила, — Вы же понимаете, сколько бы лет дочери не было, а выпускать ее из гнезда матери всегда больно.
"Реночка"?! "Прости, пожалуйста"?! Мама извиняется?! Она в жизни со мной так не разговаривала, даже при посторонних. Да что ж это делается, а? Мы с Иринкой переглянулись. Подружка тоже опешила, услышав столь доброжелательный тон.
— Мам, — я постаралась сбавить обороты, — Да с чего ты меня выпускать-то куда-то вздумала? И куда, кстати?
— Реночка, но я же видела у тебя зиральфир. Значит, они тебя уже нашли. И скоро заберут.
Я застыла.
— Простите, а что такое этот зиральфир? — сделал стойку психиатр.
— Металл такой, волшебный, — невозмутимо ответила матушка.
— А… понимаю. Что-то вроде мифрилла, — проявил эрудицию гость.
— Нет, ну что вы! — маменька даже рассмеялась, — Зачем Реночке мифрилл? Она же не оружейник.