бывший командующий войсками в Ираке и Афганистане, ушедший в отставку в результате того, что кто-то вывалил на пол целую корзину грязного белья. Силы спецназа представлял его друг, сослуживец, человек, возглавлявший операцию по ликвидации Усамы бен Ладена, бывший боец военно-морского спецназа, контр-адмирал Уильям МакРейвен. Этого убрали в отставку по политическим причинам — позволил себе сказать лишнего в присутствии журналистов в отношении вице-президента — жесткого и обидчивого Джозефа Байдена. Но теперь нужны были они все.
ФБР представлял действующий директор, Роберт Каган, он был одним из немногих спецслужбистов высшего уровня, который решил не ехать на церемонию прощания с бывшим президентом и потому остался в живых. Невысокий, даже щуплый, в очках и с улыбкой пресвитерианского пастора — он не выглядел опасным, но те, кто начинал играть с ним в игры, быстро убеждались в том, что первое впечатление бывает очень и очень обманчивым. С ним приехал еще один человек, одна из легенд в мире разведсообщества США. Филипп Мадд, бывший заместитель директора ФБР по борьбе с терроризмом, один из ведущих специалистов в США по исламской террористической угрозе.
Министерство безопасности родины не представлял никто. АНБ — Агентство национальной безопасности — представлял заместитель директора, двухзвездный генерал Роберт Кормли. Директор АНБ погиб, и кого назначать на этот пост, президент пока не имел ни малейшего понятия. Кроме того, присутствовал Генеральный атторней и юридический советник президента.
— Джентльмены…
Президент вошел в ситуационный центр, расположенный в западном крыле Белого дома, один, без государственного секретаря, также погибшего, и без советника по вопросам национальной безопасности, бывшего на сей момент неизвестно где. Морской пехотинец — в связи с резким усилением террористической угрозы президента охраняли теперь не только специалисты Секретной службы, но и морские пехотинцы — закрыл за ними дверь.
Все поднялись.
— Я… предлагаю почтить память погибших молитвой, — сказал президент. — Кто прочтет?
Все молчали.
— Разрешите, я, сэр… — сказал контр-адмирал МакРейвен, младший по званию в этой комнате.
Президент кивнул, разрешая.
Все склонили головы. Контр-адмирал негромко и не совсем складно прочел простенькую молитву, такую, какую могли бы читать солдаты, отправлявшиеся за океан. Молитва была без вычурности, от души — такая, какая и была нужна сейчас, чтобы хоть ненадолго вернуться в нормальный мир из того, в который их выкинуло одиннадцатого сентября.
— Спасибо, друг…
Президент часто употреблял это слово. Именно так он назвал контр-адмирала, когда тот был в Джелалабаде, а он сам был в Белом доме и давал зеленый свет операции, приведшей к ликвидации Усамы бен Ладена. «Все в твоих руках, друг», — сказал он.
Все в наших руках…
Все сели.
— Что произошло? — спросил президент. — Кто-то может толком сказать, как это могло произойти?
Все взгляды уперлись в директора ФБР, организации, наверное, лучшей на планете среди правоохранительных органов. Тот неловко поднялся.
— Сэр, по делу работают лучшие оперативники и криминалисты, мы уже добрались до эпицентра взрыва, извлекли тела и примерно восстановили картину…
— Сколько погибших? — спросил президент.
— Извлечено двести восемьдесят одно тело, сэр. Двести сорок уже опознано…
— Твою мать… — не сдержался МакРейвен.
Директор ФБР неодобрительно посмотрел на контр-адмирала — он был прихожанином Голландской реформистской церкви и неодобрительно относился к мату — и продолжил:
— Уже сейчас мы можем достоверно говорить о том, что эпицентр взрыва находился у самой кафедры, у трибуны. Мощность взрыва довольно велика — не менее двадцати фунтов мощной взрывчатки.
— Семтекс? — поинтересовался Петреус.
— Нечто другое, сэр, более мощное. Мы считаем, что это был модифицированный гексоген. Модифицированный с целью повышения мощности взрыва. Маркеров нет — но по картотеке мы установили, что это взрывчатое вещество производится в России на государственных химических заводах. Используется только в армии, ни для каких горных и прочих работ не используется. Чрезвычайно мощная и устойчивая к различным воздействиям взрывчатка.
— Россия… — недовольно сказал Кейпс.
— Вытопили из неразорвавшегося снаряда, — скорее не спросил, а предположил утвердительным тоном вице-адмирал, долгое время воевавший на фронтах GWOT и приобретший чрезвычайно широкие познания относительно изготовления и применения IED, самодельных взрывных устройств.
— Возможно, да, сэр, мы сейчас собираем всю открытую и закрытую информацию об этом типе взрывчатки, до какой только можем дотянуться.
— В любом случае, бомбу собирал профессионал, — сказал вице-адмирал. — Извлечь из снаряда взрывчатое вещество, да так, чтобы снаряд не рванул, потом еще перетопить — для этого нужен солидный опыт.
— Вероятно, сэр. Вопрос в том, как туда попала бомба.
Директор ФБР выдержал короткую паузу.
— Мои криминалисты еще не дали юридически значимого заключения, при столь мощном взрыве это представляет большую сложность. Но мы достоверно можем сказать, что эпицентр взрыва примерно совпадает с тем местом, где стоял или должен был стоять гроб с телом президента. Таким образом — нам не остается ничего, кроме как предположить, что взрывчатка была либо в теле, либо в гробу.
— Но как это возможно? — недоуменно сказал президент. — Как она могла туда попасть? Получается… она что — попала туда еще в Москве?
— Мы сейчас проверяем самолет командующего СЕНТКОМ, сэр, на котором тело было доставлено в Соединенные Штаты. Потребуется немало времени, сэр, — это боевой самолет, на нем могли перевозить все, что угодно. Мы конфисковали катафалк, на котором тело было доставлено в Лэнгли, криминалисты сейчас работают, разбирают машину по винтикам. Пока ничего не обнаружено…
— Разрешите?
— Да, Стивен.
— Если эпицентр взрыва совпадает с расположением гроба с телом, — заговорил Стивен Кейпс, один из двоих присутствующих аналитиков, — значит, нам ничего не остается, кроме как предположить, что взрывчатка была либо в гробу, либо в теле, либо в постаменте. Какого типа постамент использовался, на чем стоял гроб?
Гейтс пожал плечами.
— Насколько я помню, — продолжил бывший директор ЦРУ, — специального постамента для этих случаев у нас никогда не было, использовали пару подходящих стульев, накрывая их национальным флагом. Если это не изменилось с тех пор, как я покинул стены Лэнгли, — это значит, что в постаменте взрывчатки быть не могло. Ее просто не могли пронести в Лэнгли — там строгий пропускной режим, в том числе детекторы взрывчатки. Да и… сколько взрывчатки можно незаметно поместить в стуле? Фунт? Два? Никак не двадцать. Остаются либо гроб, либо тело.
— А если взрывчатку поместили открыто? — спросил Гейтс. — Ты же сам сказал, что стулья накрыты флагом.
— Да, но как ее пронесли? Какая гарантия, что стулья не захотят переставить перед тем, как ставить гроб. Двадцать фунтов — солидный вес, сразу будет заметно, что что-то не то.
— Согласен. Остается — либо гроб, либо тело.
— Кто осматривал тело? — спросил президент. — Есть какая-то процедура?
Все переглянулись.
— Хорошо, сейчас…
Президент встал со своего места, выглянул в коридор. И вернулся вместе с начальником дежурной смены охраны, здоровяком по имени Джим, бывшим нападающим в американском футболе…
— Джим, есть пара вопросов к тебе. Сможешь ответить как эксперт?
— Постараюсь, сэр…
Агент Секретной службы чувствовал себя не в своей тарелке — он не раз присутствовал на подобного рода совещаниях, но никогда не имел на них права голоса. Не видеть, не слышать, не говорить — вот чему их учили.
— Что будет, если меня убьют? — предельно ясно поставил вопрос президент.
— Сэр?
— Есть какая-то процедура, что-то в этом роде? — нетерпеливо спросил президент. — Что будут делать с телом?
— Сэр, мы должны немедленно доставить вас в госпиталь в Бетезде… точнее, ваше тело… извините, сэр.
— Не извиняйся, черт тебя дери. Что, если это произойдет за границей?
— То же самое, сэр. Как можно быстрее в аэропорт, либо в посольство, если, скажем, идет война или беспорядки и аэропорт недоступен.
— Так… а если я буду ранен, что делать?
— Сэр, в дежурной смене всегда есть опытный парамедик, и…
— Если это не помогает, если парамедик не может помочь. Давай, соображай, мы не просто так тебя спрашиваем.
— Да, сэр. При любом визите — частью его обеспечения является медицинское обеспечение. В каждом населенном пункте, который вы намерены посетить с визитом, мы подбираем лечебное учреждение на такой случай, иногда и несколько. Совместно с местными службами безопасности проводим стандартную проверку. Завозим туда лекарства, набор проверенных лекарств и несколько пинт крови вашей группы, сэр, на случай, если потребуется переливание. Где это возможно — мы держим наготове вертолет на случай медицинской эвакуации. Если что-то случилось — мы немедленно доставляем вас в больницу…
— Я… ну или мое тело, если все совсем плохо — могут остаться без наблюдения?
— Простите, сэр?
— Конкретный вопрос — врачи могут вшить в мое тело двадцать фунтов взрывчатки?
Начальник смены вытаращил глаза.
— Нет, сэр.
— Ты уверен?
— Абсолютно, сэр. По протоколу — кто-то из нас должен постоянно держать вас в поле зрения, такой порядок, сэр.
— Ну а если врачи попросят вас выйти? Надо сделать операцию… что-то в этом роде?
— Это невозможно, сэр. Даже в операционной должен быть кто-то из нас. Мы можем переодеться, вымыть руки, надеть халат — но кто-то из нас должен быть постоянно с вами, сэр. Это такое правило.
— Значит, это гроб, сэр, — заключил Кейпс.
— И такой порядок во всей Секретной службе? Я имею в виду — работа с президентом в отставке…
— Да, сэр.
— Ты уверен?