— Да, сэр, протокол всегда один. Я знал того парня, который обеспечивал безопасность мистера Буша… Мартин Фитцуотер, сэр. Настоящий профессионал, и он всегда делал все по правилам. Да, сэр, все по правилам…
Было видно, что агент едва сдерживает себя.
— Нам всем тяжело, Джим, — заметил Гейтс.
— Да, сэр.
— Еще один вопрос, Джим, — сказал президент. — Если меня убьют, где вы возьмете гроб? Насколько я помню, в ВВС-1 гроба нет.
— Нет, сэр! — сказал начальник смены.
— Тогда где вы его возьмете? Предположим, это произошло в Москве. Ведь вы же не повезете тело в брезенте или полиэтиленовой пленке?
— Нет, сэр.
— Так где вы возьмете гроб?
Начальник смены замялся.
— Вообще-то, этот вопрос при обеспечении безопасности не рассматривается, сэр. Если Москва… Москва крупный город… вероятно, обратимся в посольство, чтобы они подыскали приличное похоронное агентство. И там закажем гроб… пусть временный, только чтобы довезти тело до США. Накроем его флагом. Как-то так, сэр.
— И гроб, конечно, никто не проверит, — мрачно заключил Кейпс.
— А чего его проверять? — заключил Гейтс, человек проницательный и сохранивший всю остроту ума, несмотря на возраст. — Все дерьмо, которое могло случиться, уже случилось, и все по уши в дерьме. Конечно, гроб никто не проверит.
— Есть, наверное, какие-то детекторы в посольстве… на входе, — сказал Кейпс, — но если взрывчатку, точнее взрывное устройство, заложить уже на стадии изготовления гроба, обеспечить его герметичность — детекторы не сработают. А посольство наверняка работает только с одним похоронным агентством, с которым они и раньше имели дело, — например, если приходилось отправлять тела погибших американцев на родину. Если что-то работает хорошо — зачем это менять, на хрен.
— Спасибо, Джим, — сказал президент. — Вы нам очень помогли…
Темная комната. Черный флаг с белой вязью шахады: «Нет Бога кроме Аллаха, и Мухаммед Пророк Его». Вооруженные автоматами Калашникова люди в масках.
«Бисмилло р-рахмону ир-рахим…» — Мерзкий, гнусавый голос. Президента передернуло — он бы предпочел никогда этого не слышать.
Заставка. Горы, флаг с бегущим волком. Двадцать девятое раджаба одна тысяча четыреста тридцать шестого года хиджры. Четырнадцатый год исламского сопротивления…
«Во имя Аллаха, милостивого и милосердного…»
Роберт Гейтс, свободно владеющий русским языком, переводил. Террористы говорили не на арабском, а, что было совсем непривычно — на русском.
«…мы, муджахеддины Имарата Кавказ, — обновляем тавбу (прим. автора — клятву верности) шейху Айману аль-Завахири, амиру Аль-Каиды, да приветствует его Аллах, и признаем, что являемся частью Аль-Каиды, действуем только по воле Аллаха и являемся солдатами Аллаха, ведущими войну против неверных везде, где бы те ни ступили на землю мусульман. Аллах Акбар!»
Несколько секунд молчания.
«Мы знаем о том, что американцы являются неверными, объявившими войну Умме (прим. автора — исламскому сообществу), на руках которых кровь миллионов мусульман. На руках американцев — кровь наших братьев, сражавшихся и продолжающих сражаться на фронтах джихада в Афганистане, Ираке, Сирии, Ливане, Пакистане и везде, где идет джихад. Много лет назад американцы обещали избавить нас от пяты русистов, но не выполнили свое обещание, и в том нет ничего удивительного, ибо они неверные, а значит — предатели и лжецы.
Американцы сказали, что Аль-Каида побеждена, но крах Аль-Каиды — это миф, очередная их ложь, призванная прикрыть поражения, которые они терпят в войне с нами. Мы и есть Аль-Каида. Нас десятки тысяч, а скоро будут — сотни тысяч и миллионы. Мы объявляем американцам и всем их приспешникам войну и будем убивать их везде, где только ни встретим, на Кавказе, в Русне или где-либо еще, иншаллагъ. Ни моря, ни границы не спасут вас от возмездия, иншаллагъ, которое падет на ваши головы за наших братьев, ставших шахидами на пути Аллаха.
Мы признаем… — спикер немного замялся, но тут же продолжил, — берем на себя ответственность за истишхадию, совершенную милостью Аллаха в Москве несколько дней назад. Нашим храбрым братьям и сестрам удалось поразить сразу двух предводителей неверных, да покарает их Аллах. Один из них уже проследовал в ад, где он сполна получит то, что заслужил за издевательства и убийства мусульман, второй вскоре последует за ним, иншаллагъ!
Мы также принимаем на себя ответственность за операцию, совершенную день спустя в Вашингтоне, в здании Лэнгли, в ходе которой отправились в ад несколько сотен американских муртадов, каждый из которых был лично виновен в смертях сотен мусульман, в издевательстве над мусульманами. Воистину, Аллах дал нам победу над неверными, заслуженную двумя десятилетиями крови и мучений. Аллаху Акбар!»
Американцы, сжав кулаки, слушали видео, выброшенное в Ютуб день назад. В чьей-то руке хрустнул карандаш.
«Мы призываем всех братьев, тех, кто сидит дома, — выходить на пути Аллаха и сражаться с неверными везде, где их встретите, убивать их, уничтожать их имущество, сеять среди них страх — ибо победа близка, иншаллагъ. Хвала Аллаху, мы увидим еще более удивительные победы, дарованные им верному ему воинству, как бы силен ни был враг — никто не может быть сильнее Аллаха и воинов его. Вставайте на джихад, братья. Убивайте русистов, убивайте американцев, лишайте их имущества! Приходите к ним в дома, убивайте их женщин, детей, убивайте всех, кого встретите, — тем самым вы лишь отомстите за то, что они делают с мусульманами по всему миру, воздадите им подобным. Убивайте неверных, убивайте их пособников, сражайтесь с любыми безбожниками и убивайте их. Нет Бога кроме Аллаха, и Мухаммед Пророк Его. Аллаху Акбар! Аллаху Акбар!»
Запись оборвалась…
— Что такое истишхадия? — спросил президент после долгого молчания.
— Самоубийственный теракт с использованием смертников, если я еще помню веселые времена Ирака, сэр, — ответил генерал Петреус. — Это часть джихада…
— Да, спасибо…
И снова молчание…
— Сукины дети… — недобро сказал МакРейвен. — Мрази конченые. Это можно прекратить, только вбомбив ублюдков атомными бомбами обратно в каменный век. Твари…
— Я согласен на «Предатор», — сказал Петреус, — только побольше. И без правил, мать их.
— Придите в себя, — одернул самый старший из всех, Гейтс. — Это Россия, не Пакистан. Там только птицы летают…
— Поставить вопрос перед русскими, с кем они? — задумчиво сказал Кейпс, бывший морской пехотинец и резидент в Москве. — В конце концов, должны же они как-то отвечать за то, что развели у себя эту гребаную заразу, нет? Пусть допустят наши силы к проведению операций на Кавказе, пусть поделятся информацией.
— Они уже ведут операции на Кавказе, — сказал Гейтс, человек, который работал и министром обороны, и директором ЦРУ.
— Они — это не мы!
— Да, они пока держат Кавказ, в то время как мы уже унесли ноги и из Ирака, и из Афганистана, — согласился Роберт Гейтс. Доктор философии, специалист по русской истории, он если и не любил Россию, то, по крайней мере, старался относиться к ней объективно. И знал о ней многое такое, чего другие предпочитали не знать.
Никто ничего не ответил.
— Кто это такие? — спросил президент. — Как они там оказались, мать их? Почему мы ни хрена не слышали о них до этого? Как мы умудрились все это проморгать?
Заговорил Кейпс, бывший резидент в Москве.
— Сэр, это долгая история…
— А я никуда не тороплюсь… — повысил голос президент.
— Сэр, в начале девяностых от России фактически отделилась небольшая республика на Кавказе, называемая Чечения. Ее населяли чеченцы, воинственный народ горцев, покоренный русскими две-три сотни лет назад, но не смирившийся с оккупацией. Как только Чечения объявила о независимости, — русские начали карательную операцию против них. Это был одна тысяча девятьсот девяносто четвертый год (прим. автора — рассказ идет от имени американца, который к тому же хочет избежать ответственности за ошибочные решения).
— И мы начали помогать этим горцам, так? — осведомился президент.
— Примерно так, сэр.
— Оружие, инструкторы?
— Нет, сэр, просто международное давление на Россию. Она тогда была намного слабее, чем сейчас, их армия отступила с территории Чечении после ряда поражений и серьезных потерь. Русские за два года войны потеряли едва ли не больше, чем в Афганистане. И с девяносто шестого по девяносто девятый год Чечения стала почти полностью независимой, переименовавшись в Ичкерию. Но пошла по неправильному пути.
— На поклон к террористам.
— Да, сэр, к ваххабитам, — подтвердил Кейпс. — Но их можно было понять. Россия объявила им блокаду и отказалась сотрудничать. У них практически не было промышленности, не было выхода к морю, население надо было чем-то кормить. Они обратились к Кувейту, Саудовской Аравии, ОАЭ. И те им помогли.
Глядя на помрачневшего президента, Кейпс перестал докладывать.
— Продолжайте, Стивен, продолжайте…
— Да, сэр. В обмен на помощь они открыли в горной части Чечении лагеря подготовки террористов. Часть террористов выехала в Афганистан, в Пакистан, в Сирию, — потом мы встречались с ними и в Афганистане, и в Ираке, из всех иностранных наемников они были самыми опасными. В Чечении побывали и Усама бен Ладен и Айман аль-Завахири. Айман аль-Завахири в девяносто седьмом был задержан русскими пограничниками за переход границы без документов, несколько месяцев содержался в следственном изоляторе, но был отпущен — русские не смогли его идентифицировать, и у них против него не было ничего, кроме нелегального пересечения границы. Они отпустили его, и он скрылся.
— Твою же мать, — снова не сдержался адмирал МакРейвен.
— Потом, в девяносто девятом году, Чечения, ставшая Ичкерией, напала на Россию. Путин бросил на них русскую армию, и русские на сей раз одержали победу, ликвидировав Чечению, точнее — включив ее опять в свой состав и переманив на свою сторону нескольких особо авторитетных полевых командиров в обмен на амнистию. Но остатки бандитов стали террористами и открыли против России террористическую войну, которая продолжается до сих пор.