росто являясь фактором устрашения. К тому же многие лидеры криминального мира лично знакомы с теми, кто ушел в террор, росли вместе — а если кто-то совершил тяжкое преступление и находится в безвыходной ситуации, он обычно уходит в лес, к ваххабитам. Так что, если распутывать этот клубок, то лучше всего начинать как раз с этнических ОПГ. Надо попытаться узнать — кто работает в похоронной конторе, под какой крышей она находится, кто имеет на нее виды. Не помешает также и копнуть покушение — как первую ступень этой пирамиды. А лидеры этнических ОПГ знают все о своих соотечественниках, прибывающих в Москву.
— И как мы выйдем на этого полицейского?
Парень усмехнулся.
— Просто позвоним, и все.
— Давно здесь?
— Полтора года. До этого служил в Эй-Стане, в охране посольства. Задница еще та…
Парня звали Тэдом, но здесь, в России, он откликался на имя Федор, это русское произношение английского имени Теодор. Отставной морской пехотинец из спецгруппы, охранявшей посольство и работавшей с ЦРУ, он еще в Кабуле привлек внимание сотрудников конторы своей смышленостью и способностью быстро усваивать новую информацию. После шестинедельных курсов обучения русскому языку и ускоренных четырехмесячных курсов в Кэмп Пири, в лагере подготовки оперативных агентов ЦРУ.
— И как? Нравится Россия?
Тэд задумался.
— Сильная страна… — наконец сказал он, — сильнее, чем нам кажется…
Их машина — Тэд водил недорогой южнокорейский внедорожник «Хундай» — стояла на стоянке около одного из «Макдоналдсов» на въезде в Москву. Он был открыт одним из первых… вообще, первый «Макдоналдс» появился еще во времена СССР, и чтобы съесть американский гамбургер, надо было отстоять огромную очередь. Этот открыли двадцать лет назад, и когда его открывали — здесь была нищая и убогая окраина Москвы. Сейчас по обе стороны высились громадные многоэтажки, а справа был облицованный стеклопанелями торговый центр, к которому забыли предусмотреть стоянку, и потому тут было не пройти, не проехать. Кстати, одна из примет Москвы, которую замечает любой иностранец: в отличие от североамериканских городов, практически нигде не берут плату за парковку — но парковки дикие, и припарковаться цивилизованно практически невозможно. В некоторых североамериканских городах мэрия берет деньги даже за то, что ты оставляешь машину на ночь у дома, потому почти все живут в субурбии, пригороде. Ездить до работы далеко — но выходит, в итоге, дешевле…
— Женщины здесь очень красивые, не такие, как у нас. Славянки, — продолжал развивать мысль Тэд. — Правда, все чертовски дорого. Эта машина, например, обошлась мне в полтора раза дороже, чем у нас, в Штатах. Единственно, что… это он.
— Где?
— «Мерседес». Вон тот.
Лейтенант-коммандер увидел сворачивающий на стоянку перед «Маком» «Мерседес» МЛ-класса цвета «серый металлик». Если бы в США кто-то из полицейских, даже высокопоставленных, купил такую машину, начались бы вопросы.
— Неслабо…
— Здесь это нормально. Полицейские очень хорошо живут…
Из своей машины они наблюдали за тем, как человек, скорее молодой, чем средних лет, неприметный, в футболке, запер машину и пошел в «Мак». Ефимофф заметил, что у него нет ни мужской сумочки, ни напузника, ни папки, ни кейса — ничего такого, где можно было бы держать оружие. И одежда для ношения явно неподходящая. Если у него нет оружия — какой он тогда полицейский?
— Источник твой. Как делаем?
— Нормально. Он дружественный. Если что, ты немного поднажмешь. Играем в открытую.
— Принял…
Они вышли из машины. Тэд запер двери и поставил машину на сигнализацию: в Москве оставлять машину незащищенной нельзя было ни на минуту. Отстояв короткую очередь, взяли все то же самое, что могли подать в любой американской глубинке, в какой-нибудь Сэндаске, штат Огайо. У глобализации есть и свои плюсы.
— Мы присядем…
Полицейский, не сказав ни да ни нет, коротко глянув на них, снова начал есть.
Тэд подвинул стул, сел. Дэниэл сел на углу стола.
— Это Дэн.
Русский был явно не настроен на сотрудничество.
— Юра, нам нужна твоя помощь. Ты понимаешь? — Тэд перешел на английский язык, возможно, чтобы не понимали окружающие. Говорил он тихо и внятно.
Полицейский продолжал есть.
— Ты знаешь, что случилось. Чем быстрее мы разберемся в этом, тем лучше будет для всех нас.
Полицейский продолжал есть. Тэд, разозлившись, отодвинул тарелку.
— Послушай, Юрий. Мне не хотелось бы давить на тебя — но ты в команде, и этого не изменишь. Мы все равно дознаемся до правды, с тобой или без тебя. Но ты можешь помочь, и мы будем благодарны. Помоги даже не нам, помоги себе и своей стране, Юрий. Это дело касается и вас и нас в равной степени.
Лейтенант-коммандер подумал, что Тэд явно недорабатывает. Понял это потому, что он все-таки был криминальным инвестигейтором, специалистом по расследованиям — и явно лучшим психологом, чем бывший морской пехотинец, окончивший краткосрочные курсы при Агентстве. В Багдаде или Кабуле это была правильная тактика — но не здесь. И не с этим полицейским, ездящим на машине стоимостью не менее пятидесяти тысяч. Ему плевать на свою страну.
Полицейский огляделся.
— Поговорим в машине.
— О’кей…
Они доели все, что у них было. Вышли из «Мака», сели в «Мерседес» — Ефимофф сзади, Тэд на переднее пассажирское. Было жарко и душно, с севера, погромыхивая, приближалась гроза. Черный бастион туч закрывал полнеба…
— Итак, друг? Мы же помогали тебе всегда, когда тебе нужна была помощь. Почему сейчас ты не хочешь помочь нам?
Полицейский нервно прикурил.
— Не надо лезть в это дело. Голову сломаете.
— Мы должны понять, что произошло.
— Покушение было на нашего Папу. Такими делами занимается ФСБ и еще кто покруче. Мы здесь так… пришей кобыле хвост. Но не надо отсвечивать. Потому что если сейчас возбухнуть — никаким баблом не откупишься, так запрягут — не разгрузишься потом.
Ефимофф — несмотря на то, что понимал русские слова, не понимал смысла сказанного. Очевидно, это был какой-то сленг или жаргон.
— Мы не хотим подставить тебя. Но мы должны понимать, что происходит. Если надо, мы просто купим информацию, но мы можем помочь вам и в другом. Ты прекрасно знаешь наши возможности. Помоги нам, и мы поможем тебе. Ты можешь найти кого-то, кто заинтересован в нашей помощи, а?
С этими словами Тэд достал из кармана джинсов конверт.
— Вот. Это тебе. Ты поможешь нам?
Полицейский зашевелился на сиденье. Работал кондиционер, но он потел, Ефимофф чувствовал кисловатый запах пота. Он боялся и был ненадежен. Мог взять деньги и толкнуть за них полное фуфло.
— Помогу. Хорошо.
Полицейский попытался взять конверт — но Тэд его не отдал.
— Как именно ты нам поможешь, друг?
— Мой начальник — бывший фейс, его потом к нам загнали на усиление. У него связи в конторе. О’кей?
Тэд отдал конверт.
— О’кей.
— Я отзвоню. Будьте неподалеку.
— Спасибо, друг.
— Что такое фейс? — спросил Ефимофф, когда они уже садились в «Хундай».
— Сотрудник ФСБ, это у них теперь вместо КГБ. Что-то вроде ФБР.
— Мне он показался ненадежным…
Тэд включил двигатель. Начал выруливать со стоянки.
— Он и есть ненадежный. Но нам поможет.
— Почему?
— Я кормлю его не только деньгами. Он сильно зависит от меня.
— А чем же?
— Информацией.
— Информацией?!
Изумление Ефимоффа можно было понять — он сам не раз получал информацию он информаторов, но впервые видел обратный процесс, чтобы оперативник кормил информацией своего информатора, да еще и деньги ему платил.
— Да, информацией. Видишь ли, у русских полный бардак с этим. Очень многие сотрудники как в полиции, так и в ФСБ серьезно коррумпированы; вместо того чтобы выполнять свои служебные обязанности, они включаются в различные криминальные и полукриминальные бизнес-схемы и в свое служебное время заняты именно этим. Здесь все зашло куда дальше обычных взяток: они открывают коммерческие предприятия на родственников, прикрывают использование такими предприятиями труда нелегальных мигрантов, возбуждают уголовные дела против конкурентов, требуют от бизнесменов продать им доли в уже действующих предприятиях. Короче, все это сильно напоминает времена «Пяти семей» в Нью-Йорке, только в отличие от Нью-Йорка здесь те, кто должен бороться с мафией, сами и являются мафией. Но при этом никто не снимал с них их непосредственных обязанностей, а заниматься ими некогда, да и не умеют они этого. Этот парень — он в двадцать восемь лет уже майор полиции, известен как «решала», то есть тот, к кому надо обращаться, чтобы решать незаконные вопросы. Его эффективность во многом основывается на помощи, которую я ему оказываю. Если надо перевести за границу крупную сумму не совсем честно нажитых денег — я подсказываю ему, к кому обратиться и как решить этот вопрос, чтобы не обратить на себя внимание и не попасть под действие антиотмывочного законодательства. Если этому парню нужно срочно раскрыть какое-то преступление, он обращается ко мне, и я смотрю, что у нас есть в загашнике. К примеру: у русских нет и десятой доли тех возможностей по прослушиванию и перехвату сообщений, какие есть у нас. А у полицейских — и сотой доли. Пару раз я ему крепко помог, он сейчас на виду у начальства, быстро продвигается наверх. И потерять мою дружбу он не может. А деньги… для него это мелочь. Так, на карманные расходы.
Ефимофф с удивлением, граничащим с ужасом, понял, что речь идет об «Эшелоне». Созданная в восьмидесятых и в полной мере развернутая в нулевых — эта система отслеживает и анализирует АБСОЛЮТНО ВСЕ телефонные звонки, сообщения по электронной почте, СМС, твиты и любые другие источники информации. В МакЛине, штат Виргиния, в Объединенном контртеррористическом центре установлен самый мощный компьютер на Земле, он имеет вычислительную мощность, равную мощности ВСЕХ компьютеров на Земле десять лет назад. Он в несколько раз мощнее, чем уже устаревший компьютер АНБ в Форт-Миде. Таким образом, ЦРУ США имело возможность перехватить ЛЮБУЮ информацию, передающуюся по ЛЮБЫМ каналам.