очти без вариантов. Да и в России были еще проблемы с правами человека, с усыновлением детей и с геями. Но все это искупало то, что у него не болела голова насчет России. Это было главным (прим. автора — не помню, кто из американских аналитиков во время крайней антироссийской истерии в Вашингтоне сказал: хорошие отношения с Россией и есть тот главный геополитический актив, который есть сейчас у Америки. И он, кстати, был прав: противостояние одновременно с Россией, Китаем и Аль-Каидой Америка не выдержит).
Но теперь…
Он держал паузу сколько можно — но теперь надо было решать. На утро он вызвал Кейпса и Мадда в Овальный кабинет. Он не стал вызывать главного специалиста по России Роберта Гейтса — ему казалось, что тот занимал слишком пророссийскую позицию. Во всем.
Стивен Кейпс, назначенный исполняющим обязанности директора национальной разведки — смысла проводить новые назначения в Конгресс не было до выборов, принес с собой утреннюю пташку (прим. автора — совершенно секретный аналитический отчет, ежедневно изготавливаемый в нескольких десятках экземпляров для высшего эшелона американской управленческой элиты). Президент отложил ее в сторону, не читая.
— Что произошло в Москве, — спросил он, — кем были эти люди?
Кейпс, бывший начальник московской станции, недовольно скривился.
— Координационной группой. Мы вывели ее за пределы станции и за пределы посольства вообще, посадили ее под коммерческую «крышу» с тем, чтобы не сильно тратиться на прикрытие. В конечном итоге — Москва сейчас свободный город, попасть в нее легко, в городе десятки тысяч экспатов, в том числе и американцы. Любое прикрытие стоит денег и сокращает возможности. Мы решили поработать по-новому.
— Чем занимались эти люди?
— В основном сбором информации. Из легальных и полулегальных источников. Например, через взятки. Серьезных оперативников там не было ни одного — имею в виду тех, кто занят активными действиями.
— Почему же русские ударили по нам?
— Не знаю, сэр. Думаю, дали нам понять, чтобы мы не вмешивались. После взрыва станция, конечно же, активизировалась. И попала на монитор к русским.
— Что к ним попало?
— Ничего.
— Вы уверены?
— Да, сэр. Начальник станции все уничтожил.
Президент задумался, чтобы задать следующий вопрос.
— Что все-таки могло послужить причиной разгрома? Конкретнее — могли ли они узнать что-то такое, что русским не понравилось. О произошедшем.
Теперь вынужден был подбирать ответ Кейпс.
— Сэр… — сказал он — ситуация такова, что одна из служб вывела своего оперативника, посланного в Москву, на нашу станцию. Конечно же, ему оказали помощь, вывели на одного из информаторов. Информатор… он оказался двойным агентом, сэр. Завел нас в ловушку, и мы потеряли парня из прикрытия. А агент… у нас нет информации, сэр, но, похоже, он вышел на правильный след. Его вывезли за пределы Москвы на строительную площадку, с тем чтобы убить. Но какой-то неизвестный помог ему и убил тех, кто пытался убить нашего человека. Его он не тронул и приказал возвращаться в Москву.
— Похоже на телесериал про шпионов.
— Мы ведем расследование, сэр. — Кейпс решил не упоминать, что агент, которого спасли в подмосковном карьере, вышел из-под контроля и сейчас обретался неизвестно где. — Пока что информации очень мало. Мы предполагаем, что неизвестный — ликвидатор спецназа. Профессиональный убийца на службе государства, истребляющий неугодных режиму.
Президент удивленно поднял брови:
— Даже так?
— Да, сэр. Позвольте напомнить, что я был начальником станции в Москве в девяностые. Ходили слухи про «Белую стрелу» — тайную группировку внутри армии, или полиции, или спецслужб, физически уничтожающую криминальных авторитетов. На тот момент они и в самом деле приобрели такое влияние, что угрожали государственности. И в самом деле — почти все они были убиты, но по официальным данным — в криминальных столкновениях. Теперь же для русских главный враг ислам, и они борются с ним теми же методами. У нас есть достоверные доказательства того, что на Кавказе действуют эскадроны смерти.
Президент подумал — не стоит ли развить эту тему. Нет, не стоит. Однозначно не стоит. Царнаева еще все помнили — а произошедшее только что и вовсе подтвердило, что кавказцы ничем не отличаются от арабов в плане злонамеренности. Кампания по защите гражданских прав кавказцев может поставить их в очень дурацкое положение. Тем более, если произойдет еще что-то. А это — нельзя исключать.
Нельзя…
— И что теперь? Каковы наши возможности в Москве?
— Позвольте мне, сэр, — вступился Филипп Мадд, специалист по борьбе с терроризмом, исполняющий обязанности директора ФБР.
— Конечно.
— Наша оперативная группа уже в Москве. Официально. Двадцать восемь человек, лучшие из лучших. Специалисты из отдела по борьбе с организованной преступностью и отдела по борьбе с терроризмом. Мы официально запросили сотрудничество у России по линии Интерпола и по линии наших прямых контактов. И получили его.
— Насколько? — спросил президент.
— Довольно неплохо, сэр. Десять человек от нас включены в состав объединенной следственной группы. Мы наняли переводчиков, и они переводят все материалы уголовного дела для нас. Русские заявили, что при поимке террористов они подлежат суду по их законам — но трудно было ожидать иного.
— Что им грозит? — спросил президент. — Я имею в виду террористам.
— Пожизненное заключение без права на досрочное освобождение, сэр. Они отменили смертную казнь.
— Похоже, они просто сделали ее внесудебной, — сказал президент, — от русских трудно ждать иного. Есть какие-то результаты?
— Да, сэр. Удалось установить, что взрывное устройство было собрано в Москве в похоронном бюро. Там найдены следы взрывчатки. Они пытались скрыть операции со взрывчаткой — но следы все же остались. Удалось также установить истинного владельца похоронного заведения.
— И кто же он?
— Криминальный авторитет, — Мадд положил на стол тонкую папку, — Сафар Мирзаев, по национальности азербайджанец, житель Москвы. Мусульманин. Материалы на него у нас уже были, въезд в США ему запрещен по представлению ФБР как возможному участнику организованного рэкета. Есть данные, что он участвовал в криминальных аферах с земельными участками. Никаких данных о возможной его принадлежности к террористам у нас не было.
— Криминальный авторитет, — президент, сам начинавший в не самых лучших районах Чикаго, задумался, — не слишком похоже на правду. Такие ребята не склонны оказывать услуги.
— Да, сэр. Русские проморгали с его задержанием — и он пропал.
— Пропал?
— Да, сэр. Русские объявили его в розыск — но больше это похоже на похищение.
Взрыв произошел в результате активации очень сложного технически детонатора. Мы считаем, что детонатор активировался от голоса бывшего президента США Джорджа Буша. И не просто от голоса — а от довольно продолжительной речи. То есть детонатор содержал в себе систему распознавания голоса, систему определения продолжительности речи и механизм активации устройства, завязанный на определенный алгоритм. Ничья другая речь активировать его не могла.
— Это очень сложный механизм, — сказал президент. — Я слышал, что голос каждого человека уникален, верно?
— Да, сэр. Верно. Только нужна сложная аппаратура для его опознания.
— Но у террористов она была.
— Верно, сэр.
— Вы консультировались со специалистами? Насколько доступна такая аппаратура? Кто ее может сделать и как? Ее можно сделать в гараже, купив компоненты по Интернету?
— Да, сэр. У нас есть заключение двух специалистов, одного из МИТ (прим. автора — Массачусетский технологический институт, одно из лучших в мире учебных заведений по инженерным специальностям), второго из Йеля. Это технически сложная аппаратура, по крайней мере часть ее компонентов в свободном доступе отсутствует. Для сборки такого устройства нужна аппаратура, навыки и очень сильный специалист — намного, на порядок сильнее тех, кто делает пояса шахидов. Такие специалисты наперечет. Необычно все — способ установки, компактность и надежность устройства, использованная взрывчатка — очень мощная, она не вытоплена из снаряда. И еще, сэр. Группа сотрудников ФБР вместе с русскими спецслужбами ведет работу на месте первого взрыва, в отеле. Им удалось обнаружить компоненты, использованные при изготовлении пояса шахида. Мы считаем, что этот пояс тоже необычен — он был изготовлен в виде папки или женской сумки и не содержал ни грамма металла. Вероятно, у террористов что-то пошло не так, и их первоначальный план предусматривал для террористки-смертницы возможность просочиться в холл через металлоискатель и пройти досмотр. Вместо металлических поражающих элементов использовалась прочная керамика. Вместо проводов с использованием металла — новейшие провода из материала, представляющего собой нечто среднее между металлом, стеклом и керамикой… он отлично проводит ток, и при этом на него не реагирует ни один металлоискатель. Эти провода — самое серьезное из того, что удалось получить в Москве. Они только пару лет назад вышли из лабораторий, они очень дороги, их производят только несколько стран. Мы, Россия, Китай, некоторые страны Евросоюза. Ни разу до этого они не использовались в террористических атаках.
— Достаточно, — президент поднял руку. — Я ошибаюсь или вы пытаетесь донести до меня, что спецслужбы России могли организовать эти атаки?
— Или не России, — сказал Кейпс.
— Что это значит, о чем вы?
— Я полагаю, сэр, что найдется немало желающих похлопать в ладоши, следя за тем, как мы сцепились с русскими.
Президент какое-то время сидел, нервно барабаня пальцами по столу.
— Найдите Мирзаева, — сказал он, — любой ценой найдите Мирзаева и вывезите из Москвы. Мы должны докопаться до истины…
01 июля 2015 годаБлижнее Подмосковье. Железнодорожная станция…
В отличие от американских станций электропоездов — а Ефимофф повидал их немало, ездя на работу, — русские были более грязными, засоренными рекламой, но при этом построены были очень основательно. Американские станции — это крыша из прозрачного пластика, пластиковые же разделители. Русские использовали бетон. Еще реклама… конечно, рекламой американца не удивишь, но Ефимоффа поразило ее количество и то, что она была везде, вплоть до последнего столба. Объявления, распечатанные на принтере с отрывными телефонами, рекламные листовки… много объявлений о