обратную сторону, так делают в специальных машинах защиты, чтобы контролировать на сто восемьдесят. Я увидел стрелка с «СВД» на моей стороне, стреляющего в сторону «БМВ» и американцев, и выстрелил в него как в наиболее опасного. В ответ по мне открыли огонь из автоматов, да так, что я опять едва успел убраться за угол.
Все, хватит. Мирзаев точно мертв, машина в самом центре перестрелки. Колорадский Жук, наверное, тоже. И это все — не просто так.
Пробежал двор, залег за машинами у соседнего дома. Сверху на меня закричали — но плевать. Если за мной отрядят погоню — им придется пересекать двор, а я это увижу и угощу свинцовым приветом. Достал сотовый, ткнул в первую кнопку — быстрый набор телефона Колорадского Жука. Не отвечает.
Прощай, дед. Хорошо тебя проводила Родина, хорошо отплатила за твою службу.
Набрал номер Ефимоффа.
— Уходи, — бросил одно слово.
— Понял.
Полежал еще несколько секунд, думая прикрыть Ефимоффа, но потом передумал и побежал к машине. Полицию уже вызвали — и лучше быть в машине, чем тут, на виду у ничего не боящихся граждан…
Дейв потерял сознание от боли… но почти сразу пришел в себя. Он увидел, что Дон тащит его за шиворот назад, второй рукой стреляя из автомата куда-то в сторону русских.
— Сардж накрылся! — крикнул он.
У них оставалась только одна возможность — их «Шевроле». Стекла это одно, но сам он очень хорошо бронирован, должен держать даже винтовочную пулю 7,62 НАТО. Им просто надо выехать с этой простреливаемой улицы, проехать пару сотен метров, а дальше…
— Что…
Они были уже у «Шевроле», Дон потащил его в проход между припаркованными машинами, когда на шесть грохнула винтовка. Снайперская — но не «СВД». Триста тридцать восьмой — у нее другой звук, и она намного мощнее. Дон повалился мешком на него… и Дейв понял, что парень мертв, даже не видя, что с ним. Винтовка ударила еще раз… он не мог двигаться… оставалось…
А ничего не оставалось. Он просто остался лежать между двумя машинами и ждать, чем все это закончится…
Было черт-те что. Они бежали по лестнице… двери были открыты, русские были на этажах… но они бежали. Когда кто-то попытался их остановить — этот парень, Ефимофф, сшиб его с ног, и они пробежали дальше, сопровождаемые возмущенными криками.
Улица! Можно было ожидать всего, чего угодно, вплоть до половодья синих полицейских мигалок — но ничего не было. Только русские, выскочившие из домов…
— Сюда!
Ефимофф явно знал, куда бежать, и она последовала за ним.
Они проскочили двор, вбежали в пролом между домами… за домом стоял внедорожник, корейский, кажется, с работающим двигателем.
— Садись назад!
Она села справа, а Ефимофф — слева, и машина сразу рванула с места. Были слышны полицейские сирены. За рулем, похоже, был какой-то русский.
— Цел?
— Да…
— Это кто, на хрен, такая? — крикнул тот русский, управляя машиной.
— Одна из наших. Надо скрыться…
— Какого хрена ты ее притащил сюда?
— Эй, парень… — возмутилась Натали.
Но Ефимофф толкнул ее в бок, и ей хватило ума замолчать.
— Что, на хрен, произошло?!
— Я не знаю! Появились еще какие-то парни. Это не наши, точно. А потом — появилась полиция…
— Это не полиция… — русский куда-то свернул, теперь они ехали какой-то промзоной.
— А кто, на хрен?
— Не знаю. Кому-то мы сильно не по душе. Наш контактер — ты его видел?! Что с ним?!
— Он мертв! Я пытался его прикрыть, но меня самого едва не убили. Те парни, которые появились потом, — убили его! И Мирзаева, наверное, тоже! Они били прямо по машине!
— С…ки! Надо убираться.
Натали понимала, что все пошло кувырком, но она кое-что еще могла предпринять. Ее пистолет был при ней. Она выдернула пистолет из сумочки и направила его на русского.
— Мы едем в посольство.
— Прекрати! — крикнул Ефимофф. — Сейчас же!
Она перевела пистолет на него.
— Не знаю, на кого ты работаешь, парень, но…
Русский ударил по тормозам, и машина остановилась, их бросило вперед. Выстрелить она не успела — русский поразительно быстро повернулся, и в его руке тоже был пистолет.
— Не стреляй! — крикнул Ефимофф.
Русский не выстрелил. Но пистолет был направлен ей в живот, и она видела, что рука не дрожит и свободный ход спускового крючка почти выбран. Еще немного…
— Забери у нее пистолет.
Ефимофф так и сделал.
— Еще что-то есть?
— Нет.
— Дай сумочку.
У нее был еще нож, небольшой, из керамики, в пластиковой кобуре на теле. Но она понимала, что вряд ли успеет им воспользоваться.
— Больше ничего, — сказал Ефимофф, посмотрев сумку, и бросил ее обратно.
— Эй, ты что, предатель? На кого ты работаешь? — возмутилась Натали. — На русских?
Ефимофф покачал головой.
— Уже ни на кого. Я просто пытаюсь выжить, на хрен…
— Чушь собачья…
Но Ефимофф уже ее не слушал.
— Она, кстати, права — нас укроют в посольстве.
— Туда не доехать… — Русский снова тронул машину с места. — Посольство под постоянным наблюдением, все консульства — тоже. Нам не дадут туда доехать. Надо выбираться из страны. Вам — и мне тоже.
— О’кей, и как мы это сделаем?
— Для начала — переберемся через Третье кольцо. Там все под наблюдением. Но я знаю, как пройти. Потом переберемся в Казахстан. У меня есть «окно» на границе. Знакомый егерь. Граница охраняется ни к черту, можно пройти… — Русский свернул на другую улицу, ведущую неизвестно куда, и добавил: — Просто заткнитесь оба. И не мешайте мне…
Информация к размышлениюДокумент подлинный
«Имарат Кавказ, без всякого сомнения, — единый, хотя и децентрализованный региональный джихад, составная часть и территория всемирного революционного джихадистского альянса» — таков основной тезис доклада, представленного в среду 28 сентября в Центре международных стратегических исследований в Вашингтоне. Автор доклада — американский профессор, эксперт по Северному Кавказу Гордон Хан, известен также своей книгой «Российская исламская угроза».
В последней работе профессор Хан назвал «общепринятое на Западе и, в частности, в США представление о сепаратизме на Кавказе и об Имарате Кавказ смертельным заблуждением, а часто и умышленным искажением или игнорированием действительности».
Профессор Хан отмечает, что задачей его доклада было составление правдивого отчета, основанного на фактах, которые «игнорируются журналистами, экспертами, политиками и правозащитниками, симпатизирующими кавказским сепаратистам». Эти факты эксперт обозначил в следующем порядке:
1. Долгосрочные и расширяющиеся связи Имарата Кавказ и его предшественницы Республики Ичкерия с «Аль-Каидой» и глобальным джихадом;
2. Важность террористической сети Имарата Кавказ, как организованной политической и военной силы, осуществляющей джихад в регионе;
3. Вклинивание салафистско-джихадистской религиозной идеологии в местную культуру, и влияние мирового джихадистского революционного альянса, как ключевого фактора, ведущего к насилию на Северном Кавказе.
В то же время Гордон Хан отмечает, что «ни «Аль-Каида», ни Имарат Кавказ, ни какое-либо другое джихадистское движение не в силах взять Северный Кавказ под свой контроль и создать там исламское государство, если только это не станет частью революционной коалиции». Тем не менее, по убеждению эксперта, «даже такие слабеющие джихадистские организации, как «Аль-Каида» и Имарат Кавказ, в состоянии осуществить масштабные акты насилия и нанести существенный вред».
Гордон Хан считает несостоятельными и не соответствующими действительности предположения о том, что Имарат Кавказ — продукт российских спецслужб, существующий исключительно в виртуальном мире.
«Правда заключается в том, что Имарат Кавказ — это структурированная иерархическая сеть, где амиры (лидеры) вилайятов (территорий) назначаются и подчиняются амиру Доке Умарову, которому они приносят баят (клятву верности). Сама структура организации определена омрой (указом) Умарова и представляет собой типичную сетевую форму. Есть четкое разделение на вилайяты (регионы), границы которых почти везде совпадают с административными границами республик. Каждый вилайят, в свою очередь, разделен на фронты — зоны ответственности амиров местного уровня».
Гордон Хан также подчеркивает, что на всей территории Имарата Кавказ, а также на Урале и в Татарстане, где существуют джихадистские сети, осуществляется единая информационная политика: «Вилайяты разделяют и пропагандируют те же салафитско-джихадистские религиозные идеи и цели, какие проповедуют подобные организации по всему миру».
В результате собственных исследований Гордон Хан приходит к выводу о том, что исламское подполье на Северном Кавказе и на Урале представляет серьезную угрозу безопасности не только России, но также Европы и США. «Выводы о жестокости и авторитаризме России на Кавказе в отрыве от насилия, осуществляемого муджахедами, несостоятельны», — уверен профессор Хан.
В заключительной части доклада эксперт предупреждает власти США о том, что эта страна и ее представительства за рубежом могут стать объектами атаки террористов Имарата Кавказ. Он призывает Соединенные Штаты к более открытому и масштабному сотрудничеству с Россией в ее борьбе с джихадистами на Кавказе.
(voanews.com).
20 июня 2015 годаПентагон. Кризисный центр
До того как какие-то ублюдки подняли на воздух здание Контртеррористического центра ЦРУ имени Джорджа Буша — кризисный центр ЦРУ был основным в таких случаях. Сейчас осталось два таких центра: кризисный центр Министерства безопасности родины, используемый в основном при внутренних кризисах, и кризисный центр Пентагона. Последний был настоящей легендой, реликтом из давних и в чем-то хороших времен «холодной войны», когда враг был только один и все было понятно. Это был находящийся прямо под Пентагоном огромный зал высотой с трехэтажный дом, в котором т