Они проехали мимо приветственного монумента — в отличие от таких же в американских городах, он был сделан в виде архитектурного памятника, и на нем не было ни даты основания города, ни численности его населения, как это было принято в США. Повернули направо, поехали по пути, проходящему по дилерской деревне: с обеих сторон были довольно современного вида автосалоны, продавали «Киа», «Хонды», «Тойоты» и «Форды». Потом въехали в город.
Русский город тоже отличался от американского, и отличался кардинально. Американский город — это скопище небоскребов в центре и одно — двухэтажные пригороды, широко разбросанные по земле. Исключение — это такие мегаполисы, как Нью-Йорк и Чикаго. Здесь же у русских, обладателей первой в мире по площади страны, как будто не хватало земли. Дома, девяти — и пятиэтажные, явно жилые — жались один к другому. Везде развешана яркая, кричащая реклама, почти все первые этажи переделаны под магазинчики, немало крупных торговых центров — но около них микроскопические по американским меркам стоянки — просто удивительно, как русские обходятся с машинами, если нет стоянок. Машины везде — и стоят и едут, стоят и там, где в США за это не миновать крупного штрафа. Кругом желтые большие муниципальные автобусы — в США большинство муниципалитетов сознательно прекратили автобусные перевозки, чтобы не плодить мелкую уличную преступность. Люди ждут на остановках — по виду не сказать, что недовольные. По сравнению с американцами — очень мало толстых, зато много красивых, рискованно одетых женщин и девушек. С небольших палаток торгуют мороженым.
Они внезапно свернули. Попетляв по дворам, где стояли машины, остановились у высокой шестнадцатиэтажки. Русский заглушил мотор, достал ключ из замка зажигания.
— Полчаса, — сказал он и вышел из машины, не слушая ответа…
Повисла тишина.
– *censored*н сын… — сказала Натали, — ты ему веришь?
— А что — у нас есть выход?
Выхода не было.
— Пойду гляну, куда дальше идет эта дорога…
Ефимофф вышел, оставив американку в машине одну.
Русский, как и обещал, вернулся через полчаса. С большой сумкой, которую он увесисто шмякнул назад, в багажник…
— Ко мне приходили домой, — сказал он.
— Как ты это узнал? — спросил Ефимофф.
— Очень просто. Через веб-камеру. Она включается при движении и сбрасывает инфу на нейтральный сервер. Они ее не нашли.
Ефимофф хмыкнул.
— Умно. А там что?
— Посмотри.
Американец поставил сумку себе на колени, дернул молнию. В большой сумке были коробки, очень много коробок. Знакомый дизайн — WOLF, половина Америки покупает тульские патроны для развлекательной стрельбы по выходным. Автоматные и винтовочные патроны. Патронов было столько, что казалось, что ими можно было устроить третью мировую войну.
— Неплохо. И что дальше?
— Купим еды на несколько дней и поедем. У меня есть приличная берлога за городом. Там отсидимся. Потом будем думать, как добраться до границы…
Русский похлопал американца по плечу.
— Ты был прав, друг. Извини…
В магазине, напоминающем таковые в европейской глубинке — американцы давно закупались в громадных моллах, небольшие магазины, такие, как этот, просто не выжили, — они купили то, что нужно было на несколько суток. Несколько канистр с питьевой водой, хлеб, консервы, крупы. Покупал все русский; положив продукты в машину, они выехали из города…
Перед какой-то деревней свернули. Там стоял какой-то… трактор, что ли… полностью ржавый. И все это сильно напоминало постапокалипсис.
Они ехали по России. Настоящей, не городской, нутряной. Машину то и дело бросало на ухабах, дорога шла то вверх, то вниз, то ныряла в распадки, то поднималась на холмы. Казалось, ей не будет конца и так и можно ехать и ехать, пока не кончится бензин. По обе стороны дороги тянулись перелески, поля, частью скошенные, частью — с созревающей пшеницей. И никого — совсем, только дорога, грязь, их машина. Ефимофф вдруг понял, насколько Россия велика и насколько она пустынна. Заброшенная, но не кажущаяся враждебной земля. В Афганистане тоже есть пустые места, но там на каждом шагу ты чувствуешь опасность. А здесь…
— Здесь что, никто не живет? — спросил он.
— Почему, живут. Скоро увидим…
Они и в самом деле за очередным поворотом увидели следы цивилизации. Какая-то деревня… населенный пункт. Они увидели копощащийся трактор… но не свернули к деревне, а поехали в объезд.
— Куда мы едем?
— Там есть поселок, — сказал русский, — к нему есть дорога короче, но я не хочу по ней ехать, ясно?
Поселок — видимо, это был поселок довольно дорогих домов — тоже ничем не напоминал те, какие были в Америке. В Америке коттедж на природе ставят так, чтобы на него приходилось, по меньшей мере, полгектара земли… никто не купит, если дома будут стоять один вплотную к другому. Такие поселки тоже есть — но они жилые, а не рекреационные, и расположены рядом с городом. А этот поселок — явно из тех, в которые приезжают на выходные, но при этом здесь большие кирпичные дома, расположенные на очень маленьких по американским меркам участках. Все дома разной архитектуры. Некоторые за высокими заборами, закрывающими вид, — а некоторые нет. В Америке такие дома ни за что не продались бы.
Русский вышел из машины. Молча пошел осматриваться.
— Ты американец? — спросила Натали. — Как ты здесь оказался?
— Так же, как и ты! — раздраженно сказал этот странный парень. — Я офицер военно-морской службы расследований.
— Какого черта тебя сюда послали?
— Я русский. Выходец из русской семьи. Знаю русский…
— Как тебя звать?
— Дэн. Правильно — Даниил, это русское имя.
Они до сих пор ехали молча. Даже не спросили, как друг друга зовут. В любое время ожидали облавы… любых других проблем — но русский, видимо, знал, как ехать.
— Отдай мне пистолет, — потребовала Натали.
Дэниэл вернул ей пистолет. Натали помедлила и… убрала его в сумку. Пока пистолетом невозможно было решить ни одну проблему. Зато можно было создать новые.
— Ты доверяешь ему? — продолжила она.
— Не слишком ли много вопросов, леди?
— Черт возьми, ты американский военнослужащий!
— А ты кто такая?
Натали помедлила.
— Я… можно сказать, что — тоже.
— Откровенность за откровенность, о’кей, леди? Ты наставила на меня пистолет, помнишь?
— Я не знала, кто ты такой… Группа боевого применения — знаешь, что это такое?
— Не припоминаю.
— Бывшая «Дельта Форс». Я оттуда.
— Женщина?!
— Да, черт возьми, как бы это ни било по твоему мужскому шовинизму. И если хочешь знать, я смогу надрать задницу вам обоим, если придется.
— Ему — вряд ли… — заметил Дэн.
— Вернемся к нашему вопросу. Кто он, на хрен, такой?
Дэн помедлил:
— Мы думаем, что он ликвидатор.
— Кто?
Слова «ликвидатор» в том понимании, в котором оно было в русском языке, в английском языке не было. Слово «Liquid» было связано с жидкостью.
— Ассассин, поняла? Исполнитель смертных приговоров, работающий на государство. Тот, кто убирает террористов до того, как они успеют что-то совершить.
— Чушь собачья.
— При мне он убил семь человек. Кавказцев, которые захватили меня в плен и собирались казнить. Меня он не убил. Дал возможность уйти.
— И какого черта ты с ним делаешь?
— Это единственный шанс понять, что же все-таки произошло. Он идет…
Русский молча вернулся за руль. Тронул машину с места…
Они заехали в открытые ворота. Перед ними был шикарный трехэтажный особняк красного кирпича. При особняке был гараж только на одну машину, бассейна — обязательной принадлежности богатых американских домов — не было. Площадка перед домом была выложена брусчаткой, на крыше вместо обычной для богатых домов черепицы — сталь, которая светит так, что больно глазам. Впрочем… это Россия, странностям удивляться не приходится.
— Это наш дом. Завтра-послезавтра уйдем отсюда, — сказал русский.
Они прошли к дому. Русский, пошарив под камнем, достал ключи и отпер дверь. Они вошли в большой, довольно бестолково обставленный дом с высокими потолками. В холле площадью метров пятьдесят висела аляповатая, шикарная люстра, стояли какие-то диваны… общего стиля не было, и не было заметно, что к этому приложил руку хоть какой-то дизайнер. Крутая лестница вела на второй этаж.
— Располагайтесь. Только не мусорите, — сказал русский.
— Ни хрена себе. Ты это на жалованье купил? — спросил Ефимофф.
Русский покачал головой.
— Это не мой дом. Мой — дальше, у самой лесополосы.
— Что? Так какого хрена?
— Соображай. Если кто-то придет — к какому дому он пойдет?
…
— Именно. А мы это увидим. И предпримем кое-какие меры. Не светитесь на улице, и все будет о’кей.
— А хозяин этого дома?
— Он в отпуске. На море, я узнавал. Я хорошо его знаю. Он против не будет. Это мой хороший друг…
В холодильнике почти ничего не было, в кухонном шкафчике они нашли какие-то консервы, но у них было достаточно собственной еды. Они поели, после чего отправились осматривать дом. Натали была весьма удивлена тем, что бассейна здесь не было вообще никакого. Зато внизу была бильярдная с хорошим столом и финская баня — русские называют ее русской баней, а во всем мире ее зовут финской. Весь дом был построен из кирпича, кладка в два ряда как минимум — оставалось только думать, во что обошелся такой дом. Американцы так не строили, и дело было даже не в том, что в Америке не бывает таких морозов, как в России. Просто американские дома строятся с тем расчетом, что у них есть срок службы, причем небольшой — лет через тридцать-сорок, учитывая прогресс техники и рост общего уровня благосостояния, дом лучше снести и поставить новый, современный. Русские же строили как европейцы, на века, и подсознательно принимая в расчет возможность держать оборону в доме. История России, как и история Европы, — это история войн, в то время как в США их не было почти двести лет.