Ликвидатор — страница 65 из 69

Если мы перестаем делать Джихад, Аллах заменяет нас другим народом, приводя людей, которые не были мусульманами. Как снайпер Якут, приехавший сюда через всю Россию, Саид Бурятский, многочисленные мухаджиры с разных концов Земли.

(Абу Тальха Ад-Дагестани. Имарат Кавказ — ЦС ВД).

22 июня 2015 годаГрузия. Район Лагодехи

Они уходили в горы…

Места здесь были красивыми, даже точнее сказать — величественными. Это напоминало Афганистан — но это не было Афганистаном с его безжизненными горами и ржавыми остовами сгоревшей бронетехники. Местные горы были красивыми, но они одновременно были и живыми. Не бурая, бугристая пустыня с чахлыми но цепкими кустами — а роскошный зеленый ковер с ручьями, с невысокими деревцами, с травой, с селениями, не цепляющимися к склонам гор подобно ласточкиным гнездам, а расположенными в удобных местах, с достоинством идущих сквозь время — как истинные горцы. Достоинство — вот что было у местных жителей и чего не было у афганцев. Пусть они были так же бедны — но они считали ниже своего достоинства что-то просить у тебя, наоборот, они давали, делились последним…

Они приехали в какое-то село. Как сказал Гиви, который и должен был командовать оперативной группой на той стороне, у него здесь жили какие-то родственники. Дальние, но это не мешало гостеприимству.

«Тойоты», которые они купили в Батуми, честно выдержали весь кошмар здешних дорог, не сломались. Начиная от Телави, нормальной дороги в западном понимании этого слова дальше не было, и было просто невероятно — как в этих горах кто-то умудряется ехать на громадных фурах, точнее — как не страшно ехать с пятью десятками тонн грузов по такой дороге. Их небольшой конвой иногда едва успевал убраться с дороги такого вот, идущего напролом стального носорога с цистерной или полуприцепом сзади. Как объяснил Гиви — тут раньше возили спирт: у русских он облагался большим налогом, а здесь, в Грузии, нет, и потому местные жители, кто стоял на этом потоке контрабанды, сильно разбогатели, купили машины. Потом русские перекрыли этот канал, и контрабанды почти не стало, а местные опять разорились. В последнее время поток машин все же был: русские запретили ввозить к себе грузинский алкоголь и минеральные воды по политическим соображениям, но русские люди любили и помнили их, и потому их продолжали ввозить нелегально. Еще везли немало турецкого ширпотреба — тоже контрабандой, без уплаты положенных пошлин. Впрочем, там, где горы, там обычно и контрабанда, тропы трудно перекрыть…

Было красиво. Жаль, что нельзя было снять все это, и жаль, что европейские и американские туристы совершенно не знали ничего про Грузию. Местная природа пошла бы на ура, это все равно, что Афганистан или Зона племен, только не стреляют. И местные жители…

Улиц у селения, в которое они въехали, было всего две. Не было мечети, не было также и дувалов — типичного признака любого селения постоянно воюющего Афганистана, там сначала строили дувал, только потом сам дом. Дома были сложены частично из местного серого камня, частично из дерева. Некоторые с заборами, некоторые — без, у дороги стояли столбы с проводами, по которым подавалось электричество: еще один признак цивилизованности. Машин не было — но им по пути встретился местный грузовик — чудовищно старый, он напоминал грузовики шестидесятых годов прошлого века, какие выпускали в США. Здесь он был еще на ходу.

«Тойоты» остановились около легкого металлического забора. Полковник с легким, металлическим щелчком снял с предохранителя свой автомат…

— Не надо… — сказал Донелли и положил руку на автомат. — Все нормально…

Гиви, уже переодетый в русскую военную камуфлированную форму без знаков различия, вышел из машины, постучал в дверь. Через какое-то время на стук вышел старик, местный, колоритный, с седой бородой и в тяжелом одеянии из шкуры овцы. Они о чем-то переговорили — и старик скрылся в доме.

— Что происходит?

— Смотри внимательно…

Через несколько минут старик снова появился. В его руках было какое-то странное… приспособление.

— Это рог, — прокомментировал Донелли, — рог с вином. Это местный обряд гостеприимства. Ты стучишь в дверь дома и просишь напиться. Но хозяева вместо воды выносят тебе рог с вином, чаще всего собственного изготовления. Это символ гостеприимства, предложение разделить стол и кров, приглашение войти.

— Необычно… — вздохнул полковник. — Все время кажется, что за очередным поворотом нас встретят пулями…

— Понимаю. Мне сначала тоже так казалось, — сказал бывший оперативник ЦРУ, — но здесь все совсем по-другому. Эти люди заслуживают лучшей доли…

Гиви махнул рукой, все начали выходить из машин. Американцы тоже вышли…

— Как себя вести? — вполголоса сказал Кокс.

— Обычно. Просто не глазей на женщин, и если тебе предложили рог с вином, отпей небольшой глоток и не больше. Оно очень коварно, переборщишь — завтра не встанешь…


Солнце клонилось к закату, падая в горы…

Для гостей соорудили стол, соединив вместе несколько тяжелых, потемневших от времени столешниц. Стол был примитивным, но богатым, такое ощущение, что к их приезду готовились заранее. На столе в основном было жареное мясо и зелень, по кругу шел рог с вином. Памятуя о наставлении более опытного друга, полковник отпивал очень небольшой глоток и с поклоном передавал дальше. Местное вино было очень необычным — красным, очень насыщенным и сухим. Но высокого качества, намного выше, чем большинство того, что продается в супермаркетах.

За столом были только мужчины — но женщины постоянно были рядом, и на них не было паранджи, еще одного зловещего символа нынешних времен — черная ткань и злобные глаза из-под нее, рука, может быть, уже нащупала кнопку детонатора. Полковник старался не смотреть на них, чтобы не вызывать проблем — но они сами вертелись рядом, бесстыдно смотрели на него и что-то комментировали на своем языке…

Потом они оказались на скальном выступе, куда вела выбитая в скальной толще, отполированная за сотни лет тропинка и где бил родник. Донелли достал сигарету, хотел прикурить, но вместо этого подумал, положил сигарету обратно в пачку и, зачерпнув висящим здесь ковшиком ледяной воды, шумно напился из родника…

— Все нормально? — спросил полковник.

— Абсолютно, — сказал бывший оперативник ЦРУ. — Мы поговорили. Пастухи проводят нас до лаза на границе. Они сами ходили так не раз, потому что в России овечье мясо и шкуры стоят дороже. Дальше мы вернемся и будем ждать их… Помолчал и добавил: — Местные не хотели брать муку и рис, которые мы привезли им в подарок. Для них это позор, они очень гордые. Еле уговорили. Сказали, что это не от правительства США, а от нас, и мы сильно обидимся, если подарок не будет принят.

Они недоедают, но готовы поделиться последним. И сами не хотят брать никакую гуманитарку — полковник первый раз видел такое…

В темноте пронзительно и печально прокричала птица. Ночь уже падала на землю, как покрывало — на заправленную постель.

— Почему все так? — вырвалось у полковника. — Почему везде не может быть так же? Что, мать твою, мы делаем не так, а?

— Я не знаю, — помолчав, сказал бывший оперативник ЦРУ. — Мне просто понравилось здесь, и я здесь остался. Что же касается всего остального…

Зaплaти любую цену, неси любой груз, перебори любые лишения, помоги любому другу, борись с любым врагом…

Террористы, которые взорвали здание в Лэнгли, были всего в нескольких десятках миль отсюда…

— Пошли спать, — решительно сказал Донелли, — разберемся завтра…


Утром, проснувшись по крику петуха, они собрались. Быстро внимательно, ничего не упуская…

Полковник достал телефон, набрал номер.

— Дорожный Бегун, здесь Птичка Зулу, как принимаешь?

— Птичка Зулу, здесь Дорожный Бегун, принимаю громко и четко. Вижу тебя…

Позывной «Дорожный Бегун», roadrunner, принадлежал самолету радиотехнической разведки, поднявшемуся этим утром с базы в Манасе. Полеты над Каспием были для него делом привычным, а мощность аппаратуры поиска и перехвата, способность в реальном режиме времени снимать данные со спутников, с систем сотовой связи делали его мощнейшим информационным оружием, по качеству поддержки превосходящим все, что было у русских в регионе. Все-таки, несмотря на все неурядицы, в восьмидесятых годах прошлого века Америка заложила фундамент технологического лидерства, не утративший актуальности и поныне. Благодаря тому, что компьютерная революция начиналась и свершилась в Америке, благодаря тому, что все современные системы и средства связи, такие как электронная почта, сотовая связь и Скайп, родились в Америке, Америка имела уникальную возможность снимать информацию с любого существующего канала связи в мире, за исключением самых архаичных (бумажные письма). И никто ничего с этим поделать не мог.

Так и тут. Русские заявляли протесты — но подавить работу станции поддержки и перехвата были не в силах. А протест… это всего лишь признание бессилия и отставания.

— Вас понял, мы в точке Браво. Идем к точке Чарли.

— Вас понял, о’кей. Буду держать вас в курсе. Сообщу о проходе русских беспилотников и о патрулях.

— Принято, отбой.

Донелли уже навьючил на себя трехдневный рюкзак. Оружие у него было, тот же самый автомат — но в чехле, не оружейном и не на виду. Вроде как турист. Наемники уже разобрали снаряжение. Им самое главное — не привлекать внимания. У них было бесшумное оружие, охотничьи, и даже один настоящий боевой термосканер-прицел и отличный, полученный в Афганистане, опыт. Им самое главное — дойти до точки. А потом вернуться…

— О’кей?

— О’кей, они присматривают за нами. — Кокс сунул в ухо маленький, почти незаметный беспроводной наушник.

— Тогда пошли…


Привычно не хватало воздуха — горы, но полковник уже адаптировался к местному климату и переносил это нормально. Солнце не казалось особенно жарким — но он прикрыл все открытые участки кожи, зная, что на таких высотах можно обгореть под солнцем до мяса, солнце тут очень злое. В его руке был не ледоруб, а длинная *censored*ватая палка-посох, которой он почти не пользовался. Они шли по едва заметной дороге, которая использовалась для перегона овец, а примерно в полукилометре перед ними чабаны гнали овец, отобранных на продажу. За ними, замыкающими, шла группа груз