составлять мнение о человеке, увидев его лишь с одной стороны. Мама тогда так ничего и не узнала, но сам факт того, что я что-то утаила от нее, долгое время не давал мне покоя.
Потом было воспоминание о том, как мама вынимала из духовки имбирное печенье и украшала его глазурью и посыпкой. На кухне пахло мандаринами и мамиными духами, которыми она пользовалась только по праздникам. Папа накрывал на стол, и когда позвонили в дверь, он весь какой-то радостно-возбужденный пошел открывать. На пороге оказался Дед Мороз. Тот, приход которого я каждый Новый Год боялась пропустить. Он вошел в квартиру, отряхнул валенки от снега и, пройдя в гостиную, уселся на заранее подготовленный стул возле елки и начал задавать стандартные вопросы о том, хорошо ли я себя вела. Но когда он уселся, полы его шубы слегка разошлись, и я некоторое время не понимала, почему на нем надеты любимые серые треники нашего соседа, дяди Андрея, даже заплатка на коленке такая же, темно-синяя. А когда поняла, родители уже не смогли убедить меня, что Дед Мороз и правда существует. Думаю, через это проходят все дети, и я не стала исключением. Но больше того, что волшебный дед всего лишь выдумка меня опечалил тот факт, что мои родители, с которыми я всегда пыталась быть честной, лгали мне.
Дальше третий класс, мы с Женькой, одноклассником, носимся по коридору школы. Наш класс на карантине, и перемена у нас начинается одновременно со звонком на урок. Женька самый умный и красивый в классе, он всегда мне нравился, и когда он погнался за мной, играя в догонялки, бабочки в моем животе затрепыхались с невиданной силой. И трепыхались до тех пор, пока я, попытавшись скрыться в женском туалете, не врезалась в некстати подвернувшийся косяк. Из глаз как будто звездочки посыпались, как это бывает в мультфильмах. А Женька, тот, что был любовью всей моей жизни, моим рыцарем, спокойно запятнал меня и убежал, даже не подумав помочь мне подняться. И я бы никогда не вспомнила об этом первом в жизни разочаровании в любви, если бы не глаз Аргоса.
Выпускной. Все пили, и я пила, но, видимо, организм не справился, и я сижу на набережной, пытаясь справиться с накатившей тошнотой. Кто-то выходит и садится рядом, интересуется, все ли со мной хорошо, а мне плохо, просто плохо. Я поднимаю голову и вижу учителя физики, которого всегда уважала и боялась разочаровать, и меня тошнит прямо там, выворачивает наизнанку. Стыдно до слез, когда он просто встает и уходит, не сказав ни слова. И все еще ужасно плохо. И лишь много лет спустя я понимаю, что ничего плохого не совершила, а он, взрослый мужчина, мог бы помочь вместо того, чтобы молча окатить презрением и удалиться. И не понятно, от чего хуже. От того стыда, или от обиды.
Что-то теплое на губах. Мне хватает мгновения, чтобы понять, что из носа течет кровь, заливая подбородок. Лицо Варга в каких-то сантиметрах от моего, но оно как будто в тумане. Он что-то спрашивает, и я мотаю головой, надеясь, что он догадается. Не догадался. Меня окутывает сияние исцеляющей магии Тора, но кровь не останавливается.
— Это испытание Аргоса, — прошептала я, надеясь, что Ромка услышит. — Со мной все в порядке.
Лучник окидывает меня недоверчивым взглядом, и не уходит. Садится рядом, положив руку мне на плечо, и за эту поддержку я готова простить ему то, что он сорвался и ударил меня, потому что я знаю, что впереди еще одно плохое воспоминание.
И вот оно, то самое, из-за чего я вернулась в игру и создала нового персонажа, ведь со старой жизнью покончено. Выходной. Мы не договаривались о встрече, и я хочу сделать сюрприз. Только что из салона, с новой стрижкой и свежим маникюром, звоню в ставшую практически родной дверь. Мне не открывают довольно долго, но я точно знаю, что он дома. Наконец, замок щелкает, но судя по мрачному взгляду, видеть меня не рады. Он кажется удивленным и расстроенным, но я не придаю этому значения, все мои мысли заняты лишь тем, нравится ли ему мой новый образ. Пока из его спальни не выглядывает та, кого я считала лучшей подругой. Понимание приходит мгновенно, я разворачиваюсь и мчусь прочь, не разбирая дороги.
Он носил меня на руках, он целовал мои пальчики и называл своей сладкой девочкой. Он обещал, что мы всегда будем вместе, днем и ночью, в горе и в радости, а сам… Он прислал смс, не найдя в себе смелости высказать все в лицо. Оказывается, он просто устал ждать, пока я решусь перевести наши отношения в иную плоскость, и нашел ту, что готова.
Что-то сдавливает горло, не давая дышать, но слез больше нет.
Зачем? Зачем ты показал мне это? Чтобы еще раз напомнить, что никто и никогда не полюбит меня по настоящему? Что меня всегда будут предавать?
Может, это намек на то, что мне лучше сдохнуть здесь, чем вернуться в реальность, к своему жалкому существованию?
Боль ушла, шум в ушах пропал. Кажется, потрошение моего разума закончено.
«Прости», — в его голосе искреннее сожаление, но я, как ни странно, даже благодарна. Наверное, полезно со стороны взглянуть на собственные воспоминания и понять, что порой все совсем не так, как кажется. И то, что еще несколько дней назад казалось трагедией всей моей жизни, кажется теперь лишь мелкой неудачей. Странно только, что из всех воспоминаний глаз Аргоса выбрал только одни из самых неприятных. Мой первый поцелуй, к примеру, его не заинтересовал. Или то, как однажды дождливым вечером папа вернулся домой с работы и достал из-за пазухи котенка, которого подобрал на улице, и тот до сих пор является чуть ли не главным членом нашей семьи.
«Хорошие воспоминания не такие яркие и долговечные, — глаз Аргоса вновь прочитал мои мысли. — Плохое помнится дольше. У тебя нет воспоминаний, которые отвлекут меня надолго, заставят бесконечно обдумывать ситуацию со всех сторон, анализировать, моделировать, но я вижу, что прямо сейчас тебя терзает обида. Поделись со мной этим, последним воспоминанием, и будем считать, что ты выполнила свою часть сделки».
Кажется, я поторопилась с выводами. Он, похоже, только начал. Считает, что в моей жизни не происходило ничего действительно трагичного? Что ж.
Я с радостью вывалила на него события последних дней, начиная с того, как я подобрала проклятое оружие и превратилась в кровожадного монстра. И с удивлением поняла, что предательство Ромки оказалось куда глубже и болезненней, чем то, что вернуло меня в игру. Я показала, как лучник смотрел на хилочку, как восхищался, как вздыхал, не замечая, что все это время рядом с ним есть кто-то, кому он сильно небезразличен. И я не могу ответить, в какой момент мое раздражение на неадекватного игрока, из-за которого моя жизнь повисла на волоске, сменилось на симпатию. Я понятия не имею, как он выглядит в реальной жизни, какой у него голос, рост, вес, но я точно знаю, что к нему чувствую. Не к персонажу, в теле которого он оказался, а именно к нему, к Ромке. И часть меня отчаянно хочет встретиться с ним в реале, увидеть, прикоснуться, объяснить все, а вторая боится, что если он не примет меня, то на этот раз мое сердце не выдержит, и, разбившись, остановится.
Открыв глаза, я сразу же увидела Ромку, который все это время был рядом. И сразу вспомнила, как поклялась больше никогда и никого, ни при каких обстоятельствах… Кажется, я снова наступила на те же грабли, только поздно уже жалеть о чем-то.
— Что произошло? — он напуган и даже бледен, и в этот момент мне ужасно хочется поцеловать его, но я точно знаю, что это плохо кончится.
«Твоя история удивительна, Александра, и слишком необычна для этого мира. Я сохраню твою тайну. И… я могу сделать так, чтобы ты забыла».
«Нет», — поспешно отказалась я. Какими бы болезненными ни были воспоминания, но они мои, и этим все сказано.
Варг помог мне подняться, как-то странно всматриваясь в мое лицо. В темно-синих глазах тревога и сожаление, и я выдавила из себя улыбку.
— Все хорошо, Ром. Это была расплата.
В моей сжатой ладони что-то твердое. Я протягиваю это Ромке, и он недоверчиво рассматривает большой прозрачный кристалл, по форме напоминающий слезу. Возможно, это и есть слеза, вызванная моими воспоминаниями. На душе горько.
— Спасибо, — сказала я тихо, сама не зная, к кому обращаясь.
«Тебе спасибо, девочка. У тебя непростой путь, но знай, что отныне в этом мире у тебя одним союзником больше. Позови, и я откликнусь. Мое тело сковано, но разум свободен, и если я смогу чем-то помочь, обращайся».
Я вздохнула.
— Хочешь на Остров Грез? — кажется, Варг больше не злится на меня за Акаманаха. Вообще больше ни за что не злится.
— Да, хочу.
Тор молча протянул мне свиток телепорта. Они вообще оба какие-то пришибленные, как будто увидели что-то действительно страшное.
«Второй кристалл у тебя в сумке. И он действительно творит чудеса».
Я улыбнулась.
«Прощай» — подумала я, уверенная, что он услышит.
«Прощай» — отозвался глаз Аргоса, а в лицо уже подул теплый ветер Острова Грез.
Глава 27. Горячие Источники
На Острове Грез мы пробыли не более получаса. Я сосредоточенно молчала, а мои спутники ни о чем и не спрашивали. Было стыдно, ведь и для Ромки, и для Тора я самый что ни на есть мужик, а тут слезы. Да и эмоции не укрылись от двух пар внимательных глаз. Однако, никто не лез мне в душу, пытаясь выведать подробности произошедшего, и за это я была более чем благодарна.
Успокоившись и взяв себя в руки, я первая вскочила на ноги и нарочито бодрым голосом предложила вернуться к Керенасу. И затолкать чертов кристалл ему в глотку, но этого я вслух не произнесла. Ромка бросил на меня неуверенный взгляд. Похоже, актриса из меня так себе. Хотя, стоп, я уже долгое время вполне успешно изображаю из себя темного эльфа. Капризного, трусливого и истеричного, но к этому, похоже, все уже привыкли.
Неопределенного пола и возраста эльф оказался на своем прежнем месте. Переговоры, как обычно, взял на себя Ромка. Керенас высказал все, что думает по поводу нашей непредвиденной задержки. Ему, видите ли, пришлось изрядно поволноваться и даже задуматься над поиском новых исполнителей. Поражаюсь выдержке лучника. Вот сразу видно, что прирожденный танк. Со спокойной, весьма дружелюбной усмешкой он пожал плечами.