У них были странные отношения. Нельзя было назвать, чтобы он домогался или даже просто присматривался бы к ней, она сама не допустила бы такого. Но они часто играли по вечерам в шахматы – больше было не с кем – и обсуждали прочитанные книги. Как и многие из тех, кто вырвался из ада бедных районов, полковник Гаррет много читал, и отнюдь не комиксы и «Плейбой» с «Хастлером».
– Ты напрасно это делаешь, – сказал он, глядя, как она грузит в багажник огромного джипа коробку с гуманитарными рационами.
– Айс, мы это обсуждали много раз, не начинай, – отмахнулась она, – лучше помоги. – Она показала на штабель коробок. – Давай…
Он не сдвинулся с места.
– Это не делает меня менее правым. Ты подставляешься.
Она сунула коробку в багажник, выпрямилась.
– Не знаю, как ты, – сказала она ему, глядя прямо в глаза, – а я не могу просто убивать людей, понял?
– Для всех, – ответил он, – для тебя, для командования базы, для ВВС США и даже для них было бы лучше, если бы ты просто убивала людей.
Она начала это примерно месяц назад – она и еще несколько женщин на базе. Она написала в «Твиттере» обращение с призывом собирать для украинцев гуманитарную помощь, а для командования написала записку с просьбой обеспечить ее транспортировку самолетами ВВС США. Конечно, дело было сомнительным… хотя бы потому, что администрация США была крайне не заинтересована в том, чтобы афишировался факт присутствия американских войск на Украине. Но обращение неожиданно нашло горячий отклик, и командование ВВС решило, что не помешает немного хорошего пиара. Мол, мы не только бомбим, но и помогаем. Тем более она отлично знала, что, какими словами и кому написать.
Так что с каждым рейсом с Рамштайна прилетала пара палет с гуманитарной помощью, а она, как только выезжала в город, загружала ею машину и передавала все местным благотворительным организациям. Дело шло, о ней даже написали в журнале ВВС…
Но полковник Гаррет был с самого начала категорически против этой затеи. Он утверждал, что с каждым ее выступлением по телевидению, с каждым выступлением в «Твиттере» или где-то еще она становится уязвимой. Потому что из «штатной единицы», ничем не отличающейся от любой другой, она превращается в публичную фигуру. Похищение или убийство которой даст гораздо больший информационный резонанс, чем похищение или убийство другого военнослужащего. Она не была с этим согласна.
– Если можешь помочь, помоги, – сказала она резче, чем следовало бы, – если нет, то просто отвали, о’кей?
С собой она взяла Джен Холифилд, аналитика отдела разведки. Довольно ветреная Холифилд особо и не скрывала, что в армии ей нравится большое количество мужиков.
На выезде к ним присоединился белый внедорожник «Форд». Пошел следом, не приближаясь, но и не скрывая своего присутствия. Она раздраженно посмотрела в зеркало заднего вида.
– У нас гости?
– Да… кое-кто обожает лезть не в свое дело.
– Он по тебе просто с ума сходит.
– Кто?
– Полковник Гаррет…
– Да перестань…
– Я серьезно, подруга. Ты напрасно строишь из себя…
– Джен… прекрати. Я не о том думаю.
Но подругу было унять не так-то просто.
– Тебе надо определяться. В твоем возрасте давно пора рожать. А кругом одни педики или любители местного дешевого мяса. Так что не тормози, подруга. У тебя есть шанс стать женой генерала в самом ближайшем будущем.
– С чего ты взяла, что он будет генералом?
– С того, что у него… темный цвет кожи, скажем так. Ему будет совсем просто продвинуться, черный генерал ВВС да еще с боевыми наградами и хорошим личным делом – то, что нужно для Конгресса. Вот попомни мои слова – через несколько месяцев он получит генеральские погоны и назначение в Вашингтон. Будет сидеть на заседаниях разных комиссий Конгресса, встречаться с подрядчиками и заколачивать бабки. А ты останешься с носом, как и всегда.
– Не останусь.
– Ну, как знаешь… – обиженно сказала Холифилд, – я тебе добра хочу.
Американский внедорожник, прокатившись по улицам Полтавы, остановился около здания бывшего детского сада, которое занимала украинская благотворительная организация «Каритас». Это была благотворительная организация украинских католиков, и, после того как все это началось, она получила серьезную поддержку и со стороны киевских властей, и со стороны Ватикана. Об этом мало кто задумывался… когда умирают от голода, мало думаешь о том, кто протянет тебе руку помощи, но это был очередной этап долгого, очень долгого процесса по отрыву Украины от единого православного и славянского цивилизационного пространства и втаскиванию ее в Европу. Несмотря на то что в Европе декларировалось равенство всех религий и свобода вероисповедания, равенства не было. Не будучи католиком или протестантом, стать одним из своих было почти невозможно – ни отдельному человеку, ни группе людей, ни целой стране. Ибо на Западе религия связывала воедино прошлое и настоящее страны, религия была важной частью истории и важной скрепой общества. Русским, прошедшим через семидесятилетний период воинствующего атеизма, а потом вернувшимся к религии снова – этого было не понять. Конечно… молодые поколения Запада мало обращали внимания на религию, у них были свои ценности и свои системы опознания «свой – чужой». Но у власти пока были не они – а были те, кого привели на субботнюю мессу за руку родители, кто учился в иезуитских школах, кто считал Библию моральным ориентиром общества. Для них, если ты был православным (ортодоксом), как это было принято, – ты был чужаком. Если ты был католиком или протестантом – ты был членом невидимого братства, частью европейской или американской истории. Для того чтобы быть «принятым» и «вхожим», правильная религия не менее важна, чем правильный язык или хорошая пресса. Иначе тебя будут продолжать считать дикарем, как считали тех лондонских затворников-олигархов, которые подмазывались к родственникам Его Величества, давали невозвратные кредиты, чтобы те ввели их в свет.
Внедорожник зарулил во двор, и вместе с волонтерами они выгрузили почти все съедобное из того, что прислали доноры. Армия США тоже постаралась – прислала почти просроченные «ИРП»[68] – не самое лучшее, но дареному коню в зубы не смотрят. К ним вышел отец Леонтий, перекрестил каждую из них. Люсинда была прихожанкой Голландской реформатской церкви, как и ее отец, родом из голландских колоний в Южной Азии – а Холифилд была атеисткой. Но сейчас все они хотели только одного – помочь.
– Твоя страна заботится о тебе, дочь моя… – Отец Леонтий, худощавый, энергичный иезуит кивнул на белую машину, стоящую у входа.
– А, это… – Люсинда скривилась, – просто не могут отвязаться.
– Ты не права, дочь моя. Ты делаешь очень большое дело – и позволь Господу позаботиться о тебе…
Холифилд прыснула со смеху
– Что такое, дочь моя…
– Ничего… просто у Господа погоны полковника и шесть футов роста.
– Неисповедимы пути Господни, дочь моя, – строго сказал священник. – Господь помнит и заботится о каждом из нас, но никому не дано знать, как именно он это делает. Каждый из нас может исполнять волю Господа, как вы это делаете сейчас…
– Джен, посиди в машине, – резко сказала Люсинда.
– Да ради бога…
Когда Холифилд села в машину, Люсинда нервно закурила. Святой отец поморщился, но ничего не сказал…
– Простите ее, святой отец. Она добрая… искренне хочет помочь.
– Я вижу, – сказал священник. – Просто у нее нет веры. Она хочет сделать что-то доброе инстинктивно, а не осознанно, и потому у нее не всегда получается. Вера и доброта должны сосуществовать в человеке, доброта без веры – как человек без позвоночника.
Люсинда кивнула. Отец Леонтий прибыл недавно, но она уже успела понять, насколько мудр этот человек, окончивший иезуитскую школу. Иногда, после встречи с ним, она по несколько дней обдумывала сказанное им.
– Есть что-то новое?
– Как всегда… – пожал плечами святой отец, – беженцы, беженцы, беженцы.
– Я не про это.
– Ничего не будет, – сказал святой отец.
Это было действительно важно.
– Вы уверены?
– Конечно, на все воля Господа… – сказал святой отец. – Но не так давно было совещание полевых командиров Сопротивления. В Ростове. На нем ничего не было, обычные решения по боевой учебе, поставкам и распределению оружия и всего прочего. Принято решение соорудить еще два тренировочных комплекса на общий счет. Вряд ли кто-то стал бы заниматься этим перед самым наступлением.
Люсинда кивнула. Она тоже занималась сбором разведданных. Тут… ситуация походила на ситуацию с размежеванием Палестины и Израиля… на той стороне очень плохо оборудованной границы скопилось огромное количество озлобленных и готовых на все людей. Конечно, Россия могла бы их интегрировать… дать работу – но в том-то и дело, что России это было не выгодно. Россия вела свою игру на Украине, и игра эта заключалась в том, чтобы взять под контроль всю или по крайней мере большую часть территории страны. Сама Люсинда не видела начало конфликта, но подозревала, что, скорее всего, они переборщили. Если подбираешься к кому-то, то действуй тихо и незаметно, а не греми об этом на весь мир. Украина граничит с Россией, и одно это заставляет ее принимать самые экстремальные меры по обеспечению своей безопасности. Россия делает то же, что и Пакистан, – опасаясь Запада, она создает в качестве заграждения широкую зону нестабильности. Потому-то она финансирует организации беженцев, дает им оружие, тренирует, создает из них высокоподготовленные диверсионные части. Ей не выгодно, чтобы мужчины в лагерях оставили оружие и просто пошли работать. Там, за плохо оборудованной границей, куется смертельно опасный клинок. Люди, которые ненавидят не правительство в Киеве, а Запад целиком. В нужный момент этот клинок покинет ножны, и мало не покажется никому.
Поэтому-то они и здесь – отслеживают опасность, угрожающую блоку НАТО. В Варшаве уже был взрыв заминированного автомобиля – очень опасный симптом. В Киеве – группой пророссийских боевиков убит американский посол. Сейчас им надо понять, на что делают ставку русские: на взращивание террористических группировок и дестабилизацию обстановки в Европе или на создание армии, которая вернет Украину. Каждый год, как только наступало лето, они ждали общего наступления. Но его не было. Если брать информацию святого отца, сопоставить ее с другой полученной информацией, получается, что все-таки первое. Террор. Такое в Европе уже было: семидесятые годы – это рост по экспоненте коммунистического терроризма, убийство политических деятелей, бизнесменов, а в Италии все зашло так далеко, что НАТО готовило план действий на случай краха страны и коммунистического восстания.