то.
Амир подошел к одному из моджахедов и вырвал у него изо рта сигарету:
– Больше чтоб в доме не курили.
…
– Ты, ты и ты. Идите на посты. Где бабы?
– Наверху, эфенди…
– Нечего здесь ошиваться. Что встали как бараны? Займитесь чтением Корана…
Преследуемый криками, он поднялся наверх. Когда он преодолел последнюю ступеньку лестницы, крики вдруг стихли.
Он не хотел знать почему.
У двери комнаты, за которой были бабы, стояли двое. Он подошел, протянул руку:
– Ключи.
В ладонь легли ключи.
– И вторые.
Стемнело…
В сотне метров от того дома, где засели чеченские боевики, едва заметно шевельнулась трава. Нужно было иметь очень специфическую аппаратуру – например, камеры день – ночь, с автоматическим анализом изображения, чтобы понять, что там кто-то есть. Или очень мощные термооптические приборы. Даже очень опытный человек без аппаратуры – вряд ли бы смог что-то обнаружить.
Два человека медленно приближались к зданию. Сейчас они залегли вплотную к невысокому заборчику.
– Правый, позицию занял.
– Левый на подходе, – едва слышно прошипело в эфире.
– Скорпион, три пять.
– Три шесть. На позиции.
– Что видишь?
– Три духа. Тридцать метров, на час от тебя. «АК-74», один держит в руках, у двоих за спиной. Двое курят.
– Окна.
– В окнах пусто.
– Правый, три пять.
– Три шесть.
– Позицию занял. С тыла чисто.
– Понял…
– Вижу сарай. Работает генератор. Хочу вырубить.
– Делай. Скорпион три пять.
– Три шесть.
– Левый гасит свет. Погаснет – делай. Хоп?
– Хоп.
– Мы подстрахуем.
Группа спецназа ГРУ, которая вышла на цель, была одна из самых опытных, самый младший из них работал седьмой год. Чеченские горы, сирийские и иракские города, ад ливийской бойни – они прошли все. Жестокий опыт войны внес коррективы во все – тактику действий, численный состав группы, вооружение. Вместо обычной команды в шестнадцать человек их было всего пятеро, обычный состав «роя», диверсионной группы «УНА-УНСО». Один снайпер и две боевые пары – правая и левая. В позывных они так и были – правая и левая. Поскольку они почти всегда работали за границей, они маскировались под силы НАТО и использовали соответствующее снаряжение и тактику.
На ночной пост выставили самых молодых – обычное дело для бандформирования. Правда, молодые также были достаточно опытными – прошедшими медресе в Пакистане, а потом бои в Сирии, Ираке и Египте. И их тут был целый джамаат – четырнадцать человек. Впрочем, против спецназа ГРУ это было ничто.
На внешнем периметре небольшого дома, стоящего на отшибе от села, должны были стоять трое, но сейчас они все собрались в одном месте, справа от входа в дом. Дом этот принадлежал чеченскому фермеру – бывшему боевику, который покинул Россию и переселился на Украину, чтобы не нести ответственность за содеянное во второй половине девяностых. Много лет он жил мирно, потихоньку выращивал коноплю на продажу, но как только к нему обратились авторитетные люди его клана, в свое время покинувшие Чечню через Грузию и выселившиеся в Сирию, он согласился принять в своем доме ваххабитское бандформирование. Потому что он был чеченцем, и они были чеченцами и мусульманами. Иначе быть чеченцем никак не получалось.
– Цигарка оза?
Один из боевиков достал пачку. Щелкнула зажигалка, погасив у всех ночное зрение…
– Мальборо? Шу ши во ма ц’а[72].
– МашаАллагъ…
Погасла лампочка, окончательно ослепив их.
– Х’ун хилла?[73]
– Согар…[74]
В трех сотнях метров от них, снайпер несколько раз нажал на спуск – и боевики упали как подрубленные, не издав ни звука. Самый громкий звук, который был при этом, – звук пули, ударившейся о кирпич.
– Правый, иди!
Двое спецназовцев перемахнули через забор.
– Скорпион, минус три.
– Подтверждаю, минус три.
– Левый, жду.
– Правый, иду на исходную.
Ошибкой экстремистов и их хозяина было то, что они не спустили на ночь собаку. Если бы спустили – было бы намного хуже. Как и большинство кавказцев, имеющих относительный достаток, фермер завел огромную кавказскую овчарку, очень агрессивную. Настолько агрессивную, что он сам ее боялся и кормил с лопаты. На ночь собаку спускали, и она бегала по огороженному участку. Но сейчас в доме были чужие, собака нервничала, и на ночь ее не спустили, оставили на коротком поводке у конуры. Кавказской овчарке не объяснишь, что незнакомцы с оружием – свои, а ночью она могла их просто порвать.
Сейчас кобель лежал у своей конуры в крайнем раздражении. Спецназовцев он, конечно, услышал и глухо зарычал, поднявшись на ноги. Но если бы даже это кто-то услышал, то вряд ли придал бы этому значение. В доме были чужие, и собака нервничала.
Несколько пуль прилетели из темноты, собака визгнула и замолкла. Две тени перебрались через забор. Один из спецов залег с автоматом на углу, второй – направился на стук генератора, держа наготове пистолет с глушителем.
Вырубить генератор оказалось проще простого – он был в пристройке к первому этажу, освещенной. Это было сделано так потому, что в пристройке был бак с бензином, и лучше было бы его держать вне здания – на случай пожара или взрыва, не приведи Аллах.
А так – генератор как генератор. «Хонда», довольно мощный. Интересно – насколько быстро они обнаружат, что света нет? Глухая ночь, большинство спят. И интересно, есть ли у них бодрствующая смена в доме?
Рука в перчатке передвинула тумблер – и генератор заглох, а пристрой погрузился во тьму.
У спецназовцев была договоренность, что если в течение пяти минут никто не проявится – «не будет движения», на сленге, – то они входят в дом вне зависимости от расклада. Но уже между третьей и четвертой – на первом этаже раздался шум, и стало понятно, что кто-то идет.
– Один… – прозвучало в наушнике.
Дверь пристроя открылась, человек уверенно шагнул внутрь. По всей видимости – хозяин дома, иначе бы он включил фонарик, ориентируясь в темноте и в незнакомом месте.
– Боля[75]…
Чеченец склонился над генератором, в последний момент понял, что рядом кто-то есть, но остро заточенная спица уже достала до сердца.
– Левый, минус один. На исходной.
– Правый. На исходной.
– Левый, вхожу…
Спецназовцы выстроились у дверей – главного входа и задней, ведущей на двор двери. Дом был построен по-чеченски, поэтому крыльца не было, а перед домом была очень обширная, крытая, но не остекленная (вместо остекления рос плющ) веранда с колоннами и полом из плитки на уровне земли – это было место, где ели на свежем воздухе и собирались с гостями дома. Справа – было небольшое ответвление с большим мангалом, и прямо из веранды можно было зайти в дом. Проблема – для обороняющихся – была в том, что ходящих перед домом охранников было плохо видно и с первого этажа, и со второго. С первого – из-за плюща, со второго – из-за того, что обзор вниз закрывала обширная крыша веранды. Но исключать того, что в доме могут быть бодрствующие охранники, было нельзя – поэтому спецназовцы подобрались к двери очень осторожно, согнувшись в три погибели, чтобы не видно было из окон.
Левая группа, входившая со двора, вошла намного быстрее – ей не надо было открывать дверь, она и так была открыта.
Первый номер шел, вооруженный лишь пистолетом. Это был «Глок-21» с длинным, на тридцать патронов магазином и глушителем: пистолетами сорок пятого калибра пользовались американцы, и, кроме того – сорок пятый отлично работал с глушителем. Второй номер прикрывал с автоматом «НК-416», на нем тоже был глушитель – но 5,56 даже с глушителем намного шумнее, чем сорок пятый. На обоих стрелках – были ПНВ, а на оружии – были включены лазеры, работающие в инфракрасном диапазоне, что помогало стрелять быстрее и точнее. Лучи лазеров, видимые только в ПНВ, ощупывали стены.
Пройдя дверь, они оказались в довольно длинном коридоре. И не прошли по нему и двух метров – как в коридор вышел боевик, вооруженный автоматом. Он шел довольно неуверенно, показывая этим, что чужак и плохо знает дом, но времени на размышления не было совсем. Первый номер трижды нажал на спуск, и боевик рухнул в проходе.
Если кто-то это слышал, – то сейчас пойдет посмотреть…
Первый номер щелкнул один раз тоном – в условиях, когда голосовая связь исключалась, это означало, что у него – минус один.
Но никто не вышел…
Левые пошли дальше, переступили через труп боевика – второй номер не забыл отстегнуть и бросить назад магазин – и оказались в большой комнате. Там сильно пахло коноплей, а на диване богатырским сном спал по пояс голый бородатый боевик. По-видимому, это и была бодрствующая смена – диван стоял у стены рядом с окном, а рядом с диваном стоял на сошках пулемет Калашникова.
Дверь открылась, и лазерные лучи побежали по стенам, замерли на мгновение на двух пришельцах в черном – но тут же побежали дальше. Те, у кого были такие же прицелы, – были друзьями…
Пистолет выплюнул еще две пули сорок пятого калибра, и боевик перестал храпеть. Спокойной ночи.
Один из спецназовцев – плавно, кошачьим шагом шагая по комнате, подошел к убитому боевику и подхватил пулемет. Как бы ни обернулось дело дальше – оставлять без контроля пулемет было нельзя.
Наверху послышался какой-то шум.
– Салим! Хъо мичах ву?[76]
Послышались шаги.
– Салим! Серло вац![77]
Спецназовцы увидели ноги спускавшегося по лестнице боевика – и один из них, упав, сделал несколько выстрелов. Боевик полетел со ступенек, мешком скатился вниз и застыл.
Второй спецназовец – в два шага оказавшись рядом с боевиком, схватил его и потащил, чтобы открыть проход, – уже мертвого.