Лора словно окаменела. Она слышала шум борьбы, но не могла заставить себя пошевелиться. Женщина смахнула слезы, навернувшиеся на глаза, и покрепче прижала к себе Марию. Невыносимое страдание сдавило грудь. Санчес… Такой отважный и сильный… Даже со связанными руками он с легкостью справился с двумя солдатами… Трепетный лучик нежности и любви пробил сковавший ее панцирь отчуждения, но Лора тут же погасила его.
— Сожалею, синьора, что все произошло именно так. Я рассчитывал встретиться с вами при иных обстоятельствах, но что поделаешь, если вы сами все так запутали. Я был лучшим другом вашего брата Шарля. Я знаю, что его настоящее имя Чарльз, но в полку его звали более привычным для нашего слуха именем. Он мечтал, что мы вместе вернемся на вашу виллу. Мы были неразлучны и, честно говоря, не собирались расставаться после войны.
— Что вам еще надо от меня? — еле шевелила заледеневшими губами Лора, с трудом понимая его слова.
— Я вижу, что сейчас вам трудно меня слушать. Поверьте, я и только я — ваш истинный друг. Я обещал найти убийцу Шарля и сделал это. Теперь мне придется вновь покинуть вас, но уверяю, что после суда над преступником обязательно вернусь и все объясню. Не вздумайте укрыться от меня у ваших бродяг. Ваш брат хотел, чтобы вы жили пристойно, заботясь об имени, доставшемся вам от родителей. Разрешите откланяться, синьора Лора.
— Мама? — голосок Мари отвлек ее от тяжких раздумий.
— Что, моя дорогая? — прошептала Лора. Ну, зачем маленькая Мария вышла из дома? Почему она должна была увидеть весь этот ужас? Бедное дитя…
— Дяди плохие, — уверенно заявила девочка. — Они обижали дядю Санто. За что они били его?
У Лоры перехватило дыхание. Дядю Санто? Как же объяснить малышке, что обожаемый дядя Санто убил ее родного дядю Чарльза… Ее настоящего дядю. Как втолковать дочери, что несколько тычков в спину отнюдь не искупают его вины? Даже если Санчес избежит трибунала, ему все равно придется держать ответ. Перед ними. Лора смотрела на дочь и не знала, что сказать. Сомнения терзали душу, а вместо радости в сердце поселилась тоска. Почему? Почему ей так плохо сейчас? Казалось бы, она должна быть счастлива, что преступник наконец пойман, но откуда эта горечь? Горечь предательства.
Роззи уже давно царапалась в дверь и отчаянно скулила, а Лора все не могла оторвать глаз от вереницы солдат, растянувшейся по дороге. В конце колонны шел Амиго. Санчес, связанный по рукам и ногам, неподвижно лежал на нем поперек седла. Лору затошнило…
— Мама?
— Да? — рассеянно ответила она, не в состоянии отвести взгляд от головы Санти, беспомощно ударяющейся о стремена.
— Мамочка, ты делаешь мне больно! — пожаловалась Мария.
— Что?.. Что случилось?..
Девочка вырвала руку из ладони матери и обиженно подула на пальцы.
— Ты сжала меня очень сильно, — дочка сердито погрозила матери кулачком.
— Ну, извини меня, пожалуйста, извини, — Лора бессильно опустилась на порог дома.
— Ладно уж, — смягчилась Мария и открыла дверь.
Роззи кубарем скатилась с крыльца, обнюхала землю и бросилась к сараю. Собака бежала так быстро, как только позволяли ее маленькие, еще неокрепшие лапки. Мари с пронзительным криком помчалась вслед за щенком.
— Нет, Роззи, нет!
Лора хотела остановить дочь, но Зара цепко ухватила ее за рукав:
— Не надо ей мешать.
— Но я хотела…
— Мариука дала обещание, — строго сказала старая цыганка.
— Пусть будет по-твоему, — устало пробормотала Лора и опустилась на крыльцо.
Мария тем временем догнала разыгравшуюся собачонку и упала на землю, подмяв Роззи под себя. Послышался веселый визг, хохот, затем снова началась шумная беготня. Что ж, может, это и к лучшему. По крайней мере, девочка больше не плачет.
Зара присела рядом с Лорой на крыльце.
— Что случилось?
— Ты ведь слышала, что сказал сержант, — раздраженно бросила приемная дочь. — Санчес Корелли убил моего брата. Он убил Чарльза, понимаешь?
— Санчес — хороший человек, — неожиданно заявила ей Зара и, легко поднявшись на ноги, скрылась за дверью, лишив Лору возможности возразить.
Она осталась на крыльце одна. Смотрела на лежащую в пыли подвеску и испытывала жгучее желание вдавить ее каблуком в землю. Подвеска. Лора была так счастлива, когда Санчес преподнес ей это незатейливое украшение. А что теперь? Надежды разрушены, мечты рассыпались в прах…
Как ее вообще угораздило влюбиться в этого лживого убийцу?
Глава 19
Корелли очнулся от невыносимой, мучительной боли. Голова раскалывалась, живот и грудную клетку жгло при каждом толчке. Неприятных ощущений не было лишь в руках и ногах — он их просто не чувствовал. Санчес чуть приоткрыл глаза и тут же снова плотно сомкнул веки. Проклятье! Сержант знал, что делал. Привязав пленника плашмя к седлу, он заставил его мучиться больше, чем от укусов полчища муравьев. К голове прилила кровь, и когда пленник попытался сделать глубокий вдох, то едва не подавился собственным языком. Боже, позволь умереть!..
Конь споткнулся, и Корелли ударился ребрами сначала о выступ седла, потом о заднюю луку. У него вырвался мучительный стон, и все же не боль и унижение были самым страшным. Гораздо мучительнее — мысли о Лоре Джекилл. Перед глазами стояло ее полное ненависти лицо и падающая на землю подвеска. Его любимая женщина уже вынесла ему приговор…
Внезапно тряска прекратилась. От неожиданной остановки закружилась голова. Он стиснул зубы и собрал всю свою волю в кулак. Сержант не увидит его страданий. Чья-то бесцеремонная рука перерезала веревки, и Санчес рухнул на землю, сильно ударившись головой о камень. В глазах зарябило… Часто моргая, он пытался разглядеть того, кто склонился над ним, но все расплывалось словно в тумане. Через долю секунды его окутал полный мрак…
И снова боль вырвала Санчеса из небытия. Он прищурился и увидел чье-то очень знакомое лицо. Это же… Пабло!
Санчес застонал и попробовал согнуть указательный палец. С третьей попытки ему это удалось. Он поманил к себе Пабло и прошептал:
— Лора… Мари… одни. Помоги им…
Пабло кивнул, давая понять, что услышал его просьбу, и исчез. Вместо него перед Санчесом возникло ухмыляющееся лицо сержанта.
— Растрясло в дороге, а? — издевательским тоном проговорил он. — Подожди, это только цветочки, ягодки будут впереди.
Сержант захохотал, перекинул через плечо походные сумки и крикнул капралу:
— Забрать арестованного!
Капрал не заставил просить себя дважды. Он подал солдатам знак, и те грубо поставили Корелли на ноги. Затем они пинками погнали его к небольшому глинобитному зданию, окна которого были зарешечены. Санчес прикусил губу, чтобы не завыть от боли. Занемевшие ноги не слушались, и, сделав два шага, он как подкошенный упал на землю. Капрал ткнул его ногой в живот.
— Тащите его внутрь, ребята, — хохотнул он. — Этот слабак, как видно, разучился ходить самостоятельно.
Один из солдат схватил Санчеса за воротник, намереваясь тащить, словно мешок. Большее унижение трудно было придумать, поэтому Корелли заставил себя встать на ноги. Перебрасываясь шуточками, солдаты повели его вперед.
Дверь со скрипом распахнулась, и Санчес поздравил себя с тем, что без посторонней помощи смог перешагнуть через порог. В затхлом сумраке помещения у него еще сильнее закружилась голова. Корелли пришлось прислониться к стене и выждать, пока глаза привыкнут к темноте. Сержант вошел вслед за ним и открыл одну из камер.
— Добро пожаловать домой! — весело провозгласил он. — Устраивайся поудобней, но не рассчитывай надолго здесь задержаться. Тебя повесят не позже будущей недели, — доброжелательно добавил Бонетти и со смехом захлопнул металлическую дверь.
Санчес окинул взглядом свое новое жилище. Узкая кровать, пара изъеденных молью одеял, ведро, которое, судя по запаху, не выносили со времени пребывания здесь предыдущего заключенного, и колченогий табурет. Не густо. Корелли упал на кровать… Тело горело огнем, а дышать становилось уже совершенно невозможно.
Лора. С какой ненавистью она смотрела на него… И была абсолютно права, черт побери! Сержант сообщил ей, что Санчес Корелли хладнокровно убил ее безоружного брата. Так что же ей еще остается делать? Только ненавидеть и презирать его. Боже, ну почему он раньше не объяснил ей, как было дело! Ведь он не виноват, это была самооборона!.. Э, да что теперь сожалеть. На следующей неделе его повесят.
Добро пожаловать в ад!
Слабый лучик света пробился в караульное помещение, заявив о восходе солнца. На утоптанном земляном полу обозначился удлиненный рисунок тюремной решетки. Санчес сел, провел пальцами по спутанным волосам и поморщился. За ухом саднило, на затылке обнаружился сгусток запекшейся крови. Не удивительно, что у него так раскалывается голова. Сглотнув вязкую слюну, Санчес долго потом не мог откашляться. Да, здорово досталось ему накануне…
Со вчерашнего дня в его желудке не было ни крошки. В камеру никто не заглядывал, и никому не было дела до его состояния. Кстати сказать, чувствовал он себя не так уж плохо. Раны быстро заживут, а вот сердце будет болеть всю жизнь. Только немного ее осталось, его жизни…
Лора. Мысли о ней ранили сильнее, чем самая острая кавалерийская сабля. Санчес горько рассмеялся. Он смеялся над тем, какую злую шутку сыграла с ним судьба. Кто бы мог подумать, что, выполняя последнюю просьбу умирающего парня, он изменит ход собственной жизни? И тем не менее это случилось. Больше того — теперь мертвец преследует его, словно мстительный призрак, и не успокоится до тех пор, пока не покарает своего убийцу.
Боже, в какую жуткую историю он впутался. Удастся ли ему выбраться из нее? И главное — имеет ли это хоть какое-либо значение?
Лора проснулась резко, как от толчка. Какая-то неведомая сила заставила ее открыть глаза. Она села и тревожно огляделась по сторонам. Сено, лошади, Роззи, уютно свернувшаяся калачиком… Что она делает в сарае? Почему спит на ложе, которое смастерил для себя Санчес?