Солдаты поставили чан и удалились. Железная дверь за ними захлопнулась и тут же отворилась опять. На пороге возник Пьетро с каким-то свертком в руках.
— Что ты медлишь? Вода быстро остынет.
Санчес не стал дожидаться повторного приглашения и, мгновенно сбросив одежду, с наслаждением погрузился в горячую воду. Боже, какое блаженство!.. Оказывается, человеку не так много нужно для счастья.
— Санти! — воскликнул вдруг Пьетро. — Да на тебе живого места нет…
— Ты прав… братишка. Твои славные пьемонтские солдаты большие мастера бить лежачего, да еще по самым уязвимым местам.
— Прости, я не думал, что тебе так худо, — пробормотал Пьетро и подал ему кусок мыла. Выждав паузу, осторожно поинтересовался: — Скажи… ты действительно убил безоружного парня?
— А ты как думаешь? — Санчес замер в ожидании ответа. Неужели брат считает его законченным подонком?
— Черт, не знаю, что и сказать, мы так долго не виделись… — Пьетро потер затылок. — И все же я не верю, что ты мог хладнокровно убить беззащитного человека.
Санчес беспечно присвистнул и принялся мылить голову, тихонько посмеиваясь про себя.
— Ну, во-первых, он не был беззащитным, — начал наконец он, рассудив, что уже достаточно помучил старшего брата. — Во-вторых, убил я его отнюдь не хладнокровно.
Мало-помалу он поведал Пьетро всю историю и объяснил, почему вынужден был задержаться на вилле Санта-Виола.
— Лора Джекилл, говоришь, — задумчиво произнес Пьетро, когда брат закончил свой рассказ. — Знакомое имя. Где я мог его слышать?
Санчес тут же нахмурился.
— Она долго жила в таборе и даже вышла замуж за цыгана, родила дочь… Ну, ты понимаешь… Местные жители не любят ее за это.
— Да, я что-то такое уже слышал.
— Но Лора не виновата! — горячо бросился Санчес на защиту любимой. — Она попала к цыганам еще ребенком. Возможно, только благодаря им ей вообще удалось выжить. Эта женщина достойна восхищения, а не презрения.
Пьетро с любопытством взглянул на брата.
— Разумеется, она не виновата, — с улыбкой согласился он. — Теперь я вспомнил ее. Очень милая синьора.
Санчес опешил от неожиданности и погрузил пылающее лицо в воду.
— Расскажи мне про нее еще что-нибудь. Какая она?
— Кто?
Пьетро рассмеялся:
— Лора Джекилл, разумеется. Ты ведь влюбился в нее без памяти, а?
— Не понимаю, о чем ты говоришь, — неумело соврал Санчес. — Как бы я мог влюбиться в Лору, если убил ее брата.
Он вылез из чана, взял протянутое братом полотенце, быстро вытерся и неприязненно посмотрел на кучу грязного белья. Неужели снова придется это надеть? Пьетро перехватил его взгляд и протянул сверток, который принес с собой. Санчес радостно потянулся за свежей одеждой, но, увидев военную форму, отдернул руку и вновь надел свои грязные штаны и порванную рубаху. Экипировку дополнили сбитые сапоги. Пока он решал проблему с одеждой, полковник расхаживал взад-вперед, а потом вдруг заявил:
— Отец был прав.
— Что-о? — угрожающе протянул Санчес.
— Отец был прав, — снова повторил Пьетро, словно не замечая его тона.
Младший Корелли засунул руки в карманы, скрывая дрожь. Тело покрылось липкой испариной.
— В чем же это он был прав?
Полковник облокотился на край чана и тщательно пригладил волосы. В минуты волнения Санчес делал точно так же.
— Знаешь, братишка, мы ведь думали, что ты погиб. Несколько лет о тебе никто ничего не слышал. Даже когда умерла мама, мы так и не получили ответа на посланное тебе с оказией сообщение.
— Мама… умерла?..
— О Боже, Санти! Ты этого не знал?!
— Нет.
Санчес отвернулся к стене, по щекам потекли предательские слезы. Мама… мама… Единственный человек, который был ему по-настоящему дорог…
— А как Мелисса и Рудольф?
Пьетро вздохнул.
— Рудольфа ранили там же, возле Сольферино. Мелисса поехала к нему, но ему не удалось выкарабкаться. Наша сестренка стала вдовой.
— Проклятье! Где она сейчас?
Судьба сестры всерьез взволновала Санчеса. Мелисса не отличалась силой духа, и он не представлял себе, как она смогла вынести столько горя, разом свалившегося на ее плечи.
— О Мелиссе я давно ничего не слышал, — тихо ответил Пьетро. — Мы не виделись около года. После смерти мужа она прислала мне письмо, что остается работать в госпитале. Война закончилась, но, может быть, она все еще там.
— Ты прав. Надеюсь, в госпитале она почувствует себя нужной. Мелиссе, как никому, нужна ясная цель в жизни.
Братья помолчали. Потом Санчес вспомнил, с чего начался их разговор, и спросил:
— Так что ты имел в виду, говоря, что отец был прав?
— Твой характер, Санти. Отец думал, что ты погиб, и очень горевал о том, что выгнал тебя из дома. Война помешала вам поговорить по душам.
Санчес с трудом мог поверить, что их суровый отец Лукка Корелли горевал о нем. Скорее рак на горе свистнет, чем старый Лукка признает свои ошибки. Нет, Пьетро явно чего-то недоговаривает.
— Так, значит, отец горько оплакивал погибшего сына? — язвительно поинтересовался Санчес.
— Клянусь тебе, так и было. А еще отец сказал, что, если бы ты был жив, он попытался бы все изменить и уладить ваши разногласия. Он надеялся, что еще не поздно…
— Четыре года назад было поздно, — резко оборвал Санчес. — Мы уже никогда не уладим наши, как ты выражаешься, разногласия.
— Санти, ты не можешь быть так жесток, — Пьетро подошел к брату. — Отцу очень дорого стоил твой уход, а мать… Мама его просто не пережила.
Санчес гневно посмотрел на него.
— Черт тебя побери, Пьетро! Не сваливай на меня вину за смерть матери. Ты же знаешь, как я любил ее. А что касается отца, то даже если он и страдал (в чем я глубоко сомневаюсь), это пошло ему только на пользу. Я рад! Да, представь себе, рад! Старик Лукка вышвырнул меня из дома. Он приказал мне убираться к дьяволу, а ты… ты… Ты стоял рядом и не сделал ни малейшей попытки остановить его. Или меня.
— Прости, но я так привык к вашим ссорам, что… — голос Пьетро дрогнул. — Вспомни, вы ведь постоянно сталкивались лбами, а потом рано или поздно мирились. Вот я и перестал вмешиваться. Разве я мог предположить, что ваша последняя ссора обернется трагедией? — Он потер рукой подбородок. — Прости меня, брат.
Санчес невольно покраснел и опустил голову. Пьетро прав. Сколько раз старший брат пытался его защитить, а он неизменно отвергал его помощь. Ему хотелось убедиться, что он способен сам справиться со своими проблемами. И даже ненавидел Пьетро за то, что тот слишком уж настырно предлагал свои услуги.
Санчесу хотелось верить, что отец изменился, но слова старого Корелли, брошенные ему в спину, и по сей день звучали у него в ушах так же отчетливо, будто были произнесены только вчера.
«Убирайся вон! Я не хочу тебя знать. Отныне у меня только один сын, и он будет сражаться в войсках Виктора Эммануила. Мне не нужны в семье гарибальдийцы. Уходи и не смей возвращаться назад!» — вот что сказал ему отец.
И Санчес ушел, чтобы никогда не возвращаться.
Заметив, что с младшим братом творится что-то неладное, Пьетро решил прекратить неприятный разговор. У них еще будет время все обсудить. А пока пусть Сантильяно спокойно обдумает сказанное.
— Может быть, ты переоденешь хотя бы рубашку? — мягко предложил старший брат. — Твоя похожа на лохмотья.
Санчес усмехнулся. В годы сражений он предпочитал рубашки чистого алого цвета, а в последние пару месяцев — белые. Но почему бы теперь не надеть синюю? Через неделю его повесят, так не все ли равно в рубашке какого цвета он будет болтаться на виселице?..
Он выхватил из рук брата форменную рубашку и буркнул:
— Спасибо.
— Не стоит, — улыбнулся Пьетро и распахнул входную дверь. — Охрана! Уберите чан с водой.
Вошли два дюжих охранника и выволокли бочку из камеры. Полковник помедлил и, прежде чем уйти, бросил через плечо:
— Не возражаешь, если я еще как-нибудь загляну к тебе? По-моему, нам о многом нужно поговорить.
— Как хочешь, — Санчес небрежно завалился на кровать и закинул руки за голову. Даже себе он боялся признаться, что с нетерпением будет ждать новой встречи с братом. Они слишком давно не виделись, а ведь когда-то были большими друзьями. Когда-то… Еще до войны. Неожиданно ему в голову пришла мысль, что Пьетро может быть полезен. Кого же просить о помощи, как не его? Гарибальдиец не хотел унижаться, но другого выхода не было.
— Подожди!
Пьетро услышал его крик в тот момент, когда уже закрывал за собой дверь. Он немедленно вернулся и настороженно спросил:
— Что случилось?
Санчес замялся.
— Не хотелось бы тревожить тебя по пустякам, но не мог бы ты оказать мне одну услугу?
— Прости, Санти, но я ничего не могу обещать. Учитывая выдвинутое против тебя обвинение…
— Не волнуйся, ко мне это не имеет никакого отношения, — успокоил его брат. — Это касается… другого человека.
Полковник прислонился к железным прутьям противоположной камеры и скрестил руки на груди.
— Слушаю тебя.
— Видишь ли, все это время я жил на вилле Санта-Виола… — осторожно начал Санчес.
Пьетро оттолкнулся от перегородки. Ты уже говорил об этом.
— Не все. Я виноват перед Лорой Джекилл.
— Разумеется. Если только можно назвать виной то, что ты убил ее брата.
— Не только в этом. Дело в том, что я так и не смог… ей в этом признаться. Я, как мог, старался помочь ей и… Лоре плохо сейчас. Прошу тебя, навести ее… пожалуйста, и объясни все, если сможешь.
Полковник вновь пристально взглянул на брата. Второй раз Санчес упоминает имя этой женщины, и снова его глаза загораются нездоровым огнем. Не иначе, как здесь скрыта душевная драма. Да еще какая!
— Хорошо, я съезжу к ней в ближайшее время.
— Спасибо, брат.
Санчес снова лег и закрыл глаза, давая понять, что разговор окончен.
Глава 21
Утром следующего дня полковник Пьетро Корелли выехал из города. Вчера он обещал Санчесу навестить синьору Джекилл в ближайшее время, но никак не предполагал, что это время наступит так скоро. Поначалу он думал отпр