анель регулирует электромагнитную тормозную систему, так что движение лифта может быть остановлено на любой лестничной площадке. Иными словами, это коробка, которая движется вверх или вниз в зависимости от того, где вам нужно выйти.
— Фрейджип? — спросила Солнышко, что, как вы уже знаете, был характерный для нее вопрос: «Как вы можете в такое время думать о лифтах?».
— Консьерж навел меня на эту мысль, — ответил Клаус. — Вы помните, как он сказал, что решение иногда находится прямо у нас перед носом? Он произнес это, приклеивая деревянную морскую звезду к дверям лифта.
— Я это тоже отметила, — сказала Вайолет. — Украшение было весьма уродливое.
— По-моему, тоже, — согласился Клаус. — Но я не это хотел сказать. Я имел в виду двери лифта. Снаружи возле двери в наш пентхаус две пары дверей лифта, а на остальных этажах только по одной.
— Это верно. Сейчас, когда я думаю об этом, мне это кажется странным. Это означает, что и на верхнем этаже должен останавливаться только один лифт.
— Йелливерк, — заявила Солнышко, что в переводе значит: «А второй лифт совершенно бесполезный».
— Не думаю, что он совсем бесполезен, — сказал Клаус. — Я вообще не думаю, что там есть лифт.
— Как, вообще нет лифта? — удивилась Вайолет. — Тогда, надо думать, там пустая шахта.
— Мидью? — спросила Солнышко.
— Шахта лифта — это колодец, по которому лифт движется вверх и вниз, — объяснила сестре Вайолет. — Нечто вроде туннеля, с той разницей, что он идет наверх, а не из стороны в сторону.
— А туннель может привести в убежище, где скрывается Гюнтер, — добавил Клаус.
— Ага! — воскликнула Солнышко.
— Ага, вот именно, — улыбнулся Клаус. — Подумать только, если он воспользовался шахтой вместо лестницы, никто не узнает, где он находится.
— Но почему он прячется? Что он замышляет? — сказала Вайолет.
— Это как раз то, чего мы не знаем. Но даю слово, ответ кроется за этими раздвижными дверями. Давайте поглядим, что там за второй парой дверей. Если мы увидим веревки и тросы, о которых ты только что нам рассказывала, мы поймем, что этот лифт настоящий. Если же нет, то…
— Убедимся, что мы на верном пути, — закончила за Клауса фразу Вайолет. — Не будем терять время. Идем посмотрим сейчас.
— Если мы решим идти прямо сейчас, делать это надо очень быстро. Сомневаюсь, что Скволоры разрешат троим детям болтаться возле шахты лифта. И совать нос куда не следует.
— Но все же стоит рискнуть, коли это поможет разгадать план Гюнтера, — сказала Вайолет.
Тут я должен с сожалением признаться, что все это, как потом выяснилось, не стоило риска. Бодлеры, конечно, знать этого не могли. И потому, согласно кивнув, двинулись на цыпочках к выходу из пентхауса. По пути они осторожно оглядывали все комнаты, прежде чем пройти через них, на случай, нет ли там Скволоров. Но Джером и Эсме, очевидно, проводили вечер в другом конце квартиры, так как ни от шестого по важности советника, ни от ее мужа не было ни слуху ни духу, и дети благополучно добрались до выхода. Они очень надеялись, что дверь не скрипнет, когда они распахнут ее. И надо сказать, им повезло — скорее всего в моде были бесшумные шарниры, и потому Бодлеры совершенно беззвучно выскользнули из квартиры и опять же на цыпочках подошли к двум парам раздвижных дверей лифта.
— А как мы узнаем, какой лифт настоящий? — шепотом спросила Вайолет. — Обе пары дверей абсолютно одинаковые.
— Да, об этом я не подумал, — растерялся Клаус. — И если один из них и вправду тайный проход, должен же быть какой-нибудь опознавательный знак.
Солнышко вдруг дернула сестру и брата за штанины брюк, что было для нее привычным способом без слов привлечь к себе внимание. Когда Вайолет и Клаус поглядели на нее, пытаясь понять, что она хочет сказать, она, по-прежнему молча, показала крошечным пальчиком на кнопки возле двух пар раздвижных дверей. Рядом с одним лифтом была одна кнопка со стрелкой «Вниз», а рядом с другим — они обратили на это внимание только сейчас — две со стрелками, указывающими «Вниз» и «Вверх».
— А для чего нужна стрелка «Вверх», когда мы и так на самом верхнем этаже? — шепотом спросила Вайолет и, не дожидаясь ответа, протянула руку и нажала на кнопку.
С тихим свистящим звуком створки раздвинулись, и дети осторожно заглянули в дверной проем. От того, что они увидели, у них перехватило дыхание, и они в ужасе отпрянули от лифта.
— Лакри, — произнесла Солнышко слово, означавшее что-то вроде: «Веревок там нет».
— Нет не только веревок. Там нет ни бесконечной цепи привода, ни кнопочной панели, нет электромагнитной тормозной системы. Я не вижу там даже платформы.
— Я это знал, знал… — повторял прерывающимся от волнения голосом Клаус. — Я знал, что лифт этот липовый.
«Липовый» в данной ситуации означает, что один какой-то предмет выдается за другой, как, например, тайный проход, на который сейчас глядели дети, выдавался за лифт. Слово это с равным успехом может означать: «самое ужасающее место из всех, когда-либо виденное Бодлерами». И пока дети стояли склонившись над дверным проемом, у них было ощущение, будто они стоят на краю гигантской скалы и с головокружительной высоты смотрят на разверзнувшуюся под ними бездну. Такой страшной и головокружительной пропасть казалась из-за беспросветного мрака. Шахта скорее напоминала колодец, чем туннель, колодец, уходящий в бездонную черноту, подобно которой дети ничего никогда не видели. Она была чернее, чем безлунная ночь, чернее, чем Мрачный Проспект в день их приезда, чернее, чем черная как смоль пантера, вся покрытая черным дегтем, пожиравшая черную лакрицу на самом глубоком дне Черного моря. Бодлеровским сиротам не могла приснится такая темень даже в самых страшных ночных кошмарах. Когда они стояли на краю этой невообразимо черной ямы, они чувствовали, что шахта лифта вот-вот поглотит их и они больше не увидят ни одного светлого пятнышка.
— Нам придется спуститься туда, — сказала Вайолет, почти не веря своим словам.
— Я не поручусь, что у меня хватит мужества, — ответил Клаус. — Погляди, какой там ужасающий мрак.
— Пралит, — заявила Солнышко, что в переводе означало: «Но это менее ужасно по сравнению с тем, что с нами сделает Гюнтер, если мы не разгадаем его намерений».
— А почему бы нам не пойти и не рассказать обо всем Скволорам? — спросил Клаус. — Тогда они сами спустятся в этот потайной колодец.
— У нас нет времени на споры со Скволорами, — сказала Вайолет. — Каждая минута промедления продлевает страдания Квегмайров в когтях у Гюнтера.
— Но каким образом мы спустимся? — спросил Клаус. — Тут нет обычной лестницы и нет хотя бы складной. Я вообще ничего не вижу.
— Мы спустимся вниз по веревке, — ответила Вайолет. — Но вот где найти веревку в ночную пору? Скобяные магазины обычно закрываются в шесть часов вечера.
— Но у Скволоров в пентхаусе должны же быть где-то веревки, — сказал Клаус. — Давайте разбежимся сейчас и поищем. Через пятнадцать минут встретимся здесь. Вайолет и Солнышко не возражали, и Бодлеры тихонько отошли от лифта и на цыпочках вернулись в пентхаус. Они чувствовали себя настоящими взломщиками, когда, разделившись, начали обшаривать квартиру. Надо сказать, что в истории ограблений известно всего лишь пять грабителей, специалистов по краже веревок. Все пятеро были пойманы и отправлены в тюрьму. Именно по этой причине, к разочарованию Бодлеров, выяснилось, что их опекуны не запирают веревки просто потому, что веревок в доме нет.
— Я вообще не нашла никаких веревок. — посетовала Вайолет, встретившись с братом и сестрой. — Но зато взамен я нашла вот эти удлинители. Их вполне можно использовать.
— А я снял с нескольких окон шнуры от занавесок, — сказал Клаус. — Шнуры немного похожи на веревки, и я решил, что они нам пригодятся.
— Армани, — выпалила Солнышко и протянула целую охапку галстуков Джерома.
— Теперь у нас есть липовые веревки для спуска на липовом лифте, — сказала Вайолет. — Давайте свяжем их вместе «языком дьявола».
— «Языком дьявола»? — удивленно спросил Клаус.
— Это такой узел. Его изобрели финские пираты в пятнадцатом веке. С помощью этого узла я привязала крюк, когда Олаф засадил Солнышко в клетку, висящую перед окном его комнаты в башне. Надеюсь, «язык дьявола» и сейчас нас не подведет. Веревку надо делать как можно длиннее. Насколько мы знаем, пустая шахта доходит до самого нижнего этажа в основании дома.
— А у меня впечатление, что она доходит до самого центра земли, — сказал Клаус. — Сколько ушло времени на все наши попытки спастись от Олафа, а теперь мы прилагаем неимоверные усилия, чтобы его отыскать. Даже не верится.
— Мне тоже, — ответила Вайолет. — Если бы не Квегмайры, ни за что не согласилась бы спуститься в эту бездну.
— Бангемп, — как бы невзначай напомнила сестре и брату Солнышко о том, что «если бы не Квегмайры, они давно были бы в когтях у Олафа». И старшие Бодлеры кивком дали ей понять, что они с ней полностью согласны. Вайолет показала сестре и брату, как завязывать «язык дьявола», и затем все трое принялись торопливо соединять удлинители со шнурами от занавесей, а шнуры с галстуками. К концу последнего галстука они привязали груз, самый крепкий и массивный предмет, который им удалось найти, — круглую дверную ручку из пентхауса Скволоров. Вайолет придирчиво проверила качество всей ручной работы ближайших родственников и наконец, подергав и потянув готовую веревку, с удовлетворением убедилась в ее прочности.
— Должна выдержать, — сказала она. — И длины, надеюсь, достаточно.
— А почему бы нам не забросить веревку в шахту? — сказал Клаус. — По звуку мы поймем, достанет ли она до дна. И тогда будем знать наверняка.
— Идея здравая, — одобрила его Вайолет.
Она подошла к краю и забросила вниз самый дальний конец веревки. Дети не отрываясь следили, как он исчез в черной пропасти, увлекая за собой остальную ее часть. Витки удлинителей, шнуров раскручивались и скользили вниз, как скользит длинная змея, когда внезапно нарушили ее сон. Они скользили, скользили и скользили, а дети, наклонившись над шахтой — но так, чтобы не упасть, — слушали, изо всех сил напрягая слух. И вот наконец «клик», слабый, легкий, как щелчок, звук, будто удлинитель ударился о кусок металла.