Крепко сжимаю и помогаю Азалии покинуть салон.
Журналисты при появлении моего рыжего колобка теряют дар речи на несколько секунд. Видимо, не ожидали, упыри хреновы, такого хода.
Я пользуюсь этой заминкой и под прикрытием охраны быстро шагаю к аэропорту.
Азалия торопливо семенит рядом, не поднимая глаз от асфальтной дорожки. Ей наверняка страшно, но внешне она вполне адекватная.
Когда мы почти у цели, толпа отмирает и с новыми силами и частотой в децибелах кидается следом, но поздно. Двери закрывают на замки.
Сразу шагаю к коридорам, ведущим к полосам взлёта. Мало ли… может, и тут где-нибудь в туалете сидит отчаянный журналюга, желающий сенсаций и целого разворота в своей газетёнке.
— Что за фигня, Марат⁉ — тихо рычу на менеджера, что тоже старается поспеть за нами. — Что за пчелиный рой? Я вроде бы в их самочку ещё не переродился!
— Утечка. Со вчера вас с Сириусом таскают по всем программам. Свадьбы заядлых холостяков в один день…
— Блять, давай только заголовками статей разговаривать со мной не будешь. А Пёс, конечно, умно свалил в отпуск. Когда вернётся, то накал страстей поутихнет.
— Ну да. Тем более ты теперь ещё более интересный персонаж.
Сложно не понять, как этот придурок меня подставил. Заслужил я, теперь только расхлёбывать.
— Андрей, мне надо в туалет, — шепчет Азалия и пытается выдернуть свою руку из моей.
Окидываю взглядом помещение и вижу необходимые указатели. Она, по всей видимости, их тоже нашла.
— Я с тобой, — и меняю направление.
— Чего⁈ Зачем? — удивляется Лисичка, но её тошнотворный вид торопит даже меня.
— Не доверяю я тебе. Ещё сбежишь к прессе с заявлением о насилии и удержании против твоей воли.
Голубой взгляд с обидой и укором проходится по мне. Словно шпагу проглотил, до самого ануса прошло.
— Я не такая, чтобы так жёстко соврать о человеке. Я сама.
И демонстративно хлопает дверью туалета, до которой мы как раз дошли. Ну, хоть соврать… а то мало ли какие там мысли в этой рыжей голове.
— Андрей, нахрен ты с ней связался⁈ — недовольно шипит всё тот же Марат, которого я, конечно, понимаю, но не разделяю его настроения.
Мужик встаёт рядом и явно хочет расставить все точки.
— Я в курсе, что на твою задницу упали дополнительные проблемы в связи с появлением у меня семьи. Сожалею, но, Марат, ты получаешь за свою работу охуенно большие деньги, поэтому потряси своим задом и ради моей жены.
Тот пыхтит, но молча хаваетмою грубость. Правильно, ибо нехер кусать и тявкать на руку ему подающую. В моём случае— кулак.
— Да я же не против, — уже смягчая тон, продолжает менеджер. — Просто не понял, с хрена ты согласился на всё это.
— Люблю, — коротко даю самое простое объяснение.
Тот закатывает глаза и кривит рот в циничной усмешке, тем самые выражая своё отношение. Не верит.
— Ребёнок-то хоть твой? ДНК-экспертизу делал?
— Мой.
— Ну хорошо. Твой. Бывает. Так ведь можно просто платить ей бабки, алименты, да и хуй с ней! У тебя сейчас карьера на самом пике, а с бабой просрёшь всё к чертям! Тем более Сириус временно в отпуске. Надо рвать жилы!
И хлопает меня панибратски по плечу.
— Марат, ты на мои жилы рот не раскрывай, а то сам знаешь… — холодно рычу на своего деятельного помощника, тем самым прерывая его спич во имя моей свободы, а заодно грубо перехватываю ручонку.
Мужик захлопывается как коробочка и морщится от захвата на своём запястье.
— Просто прими этот факт и работай, а то пойдёшь в закат, как и Антохин. Усёк?
Мужик, несмотря на весь свой бунтующий вид, кивнул.
— И если будешь и дальше масло в огонь подливать, то тоже распрощаемся.
А прощаться с Маратиком, чувствую, всё-таки придётся. Надо было сразу обоих, как сросшихся сиамских близнецов, слать на хуй и в безработицу. Да только менять разом весь состав перед боем не рискнул. Хорошо, что подфартило найти своего старого тренера. Мы со Степаном Андреевичем неплохо когда-то начинали мою карьеру, а потом он ушёл по состоянию здоровья, а я, естественно, не мог ждать.
Зря! ВСЁ зря!
Менеджер, видя, что дальнейший разговор не предвидится, с обиженной мордой лица потопал к самолёту. Я кивнул ожидающему нас в сторонке тренеру, и Андрееч поспешил следом.
— Азалия, я сейчас зайду и тебе помогу, — бурчу и громко стучу в дверь.
Наверняка её там в сортир засосало. И она застряла.
— Не надо, я уже всё, — отзывается Лисичка и действительно почти сразу выходит ко мне.
Вся бледная и смотрит на меня так взволнованно, что я очком чувствую… сейчас рванёт.
— Андрей, я не могу лететь. Я, кажется, рожаю.
Ну, вот!
Глава 15
Азалия
Сначала я решила, что это всё мои нервы.
А ещё эти постоянные скачки эмоций, что мне, привычной к покою и однообразию, никак не справится.
Толпа людей, желающих узнать всю нашу подноготную, недобрый взгляд менеджера супруга и потом это его случайно мной услышанное предложение — можно просто платить ей бабки, алименты, да и хуй с ней! У тебя сейчас карьера на самом пике, а с бабой просрёшь всё к чертям!
Не знаю, что ему ответил Царёв, но меня неожиданно схватил сильный приступ боли в пояснице… тянущей, скручивающий. А едва смогла сделать вдох, повиснув на раковине.
А потом отпустило, когда Андрей начал тарабанить в двери.
Но едва я сделала пару шагов, как тянущаяся боль вернулась и меня осенило. Это же схватки!
А дальше как в сказке! После моего «я рожаю» Царёв развил такую бурную деятельность, что страшно. А ведь я уже успела представить, как чемпион со своей свитой улетают, а я спокойно отправляюсь в карете скорой помощи на свой персональный «бал» в родильное отделение. Всё понятно и просто.
Нет!
Андрей задержал рейс, оттаскал на матах администрацию аэропорта, так как кабинет медицинской помощи оказался закрытым на обед.
— Какой к херам обед, когда у меня жена рожает!
— Так надо бы в скорую, — как-то совсем нерешительно промямлил дядечка с большой проплешиной на голове и небольшим пивным животиком, максимум на месяц шестой, а то и пятый.
Это был главный администратор или ещё кто-то, но именно после его слов меня снова особенно ярко придавило, что я громко охнула.
— Я вызвал скорую. Врача мне немедленно! — отрубил муж, и эта «проплешина», нервно протерев маковку ладонью, явно стал готов и сам поучаствовать в принятии моей дочери.
И потому услышать от средних лет женщины-врача, пришедшей с обеда, что у меня просто тренировочные схватки — было не просто невыносимо стыдно, а сплошной зашквар.
Андрей, кажется, не верил и продолжал настаивать на скорой и больничке.
— Папаша, да отменяйте вызов, а то приедут, будут злые.
— А я никого не боюсь.
— Ну по вам видно. А мы вот вас боимся, — и эта чудо-женщина улыбается и подмигивает мне.
Так как вариант провалиться сквозь пол никак не осуществить, скорее застряну там в районе моей большой талии, то сгребаюсь с кушетки, где врач проводила осмотр и УЗИ.
— У нас с малышкой всё хорошо, значит можно лететь, — подвожу итог, и не отрывая глаз от пола, поправляю одежду и натягиваю олимпийку.
Хорошо, что эти дни были вполне прохладными, не надо мучиться от жары и с выбором одежды.
На время моего осмотра Царёв, слава богу, вышел из кабинета, так что мне удалось минут десять передохнуть от его напряжения, что, буквально, плющило всех по стенкам.
— Полёты на последних неделях беременности имеют риск преждевременных родов.
Я торможу. То есть можно остаться⁈ Что-то не хочу я в компанию мужа. У меня от мыслей про этого Марата всю передёргивает. Видела я, как менеджера перекосило, когда Царёв задержал свой чартерный рейс.
— А мы быстренько, — супруг не даёт развить скорость полёта моей фантазии, и та осыпается розовыми осколками к моим ногам. — Рекомендации выпишите.
Пожелание Андрея не оспаривается. Кажется, это происходит повсеместно.
И вот с бумажками от врача в одной руке и моей ладонью в другой чемпион тащит меня в самолёт.
Усаживает в кресло, лично пристегивает ремнём безопасности, и только после падает рядом со мной и тяжело выдыхает.
— Можно взлетать, — командует супруг, стоящему неподалёку Марату.
— Спасибо, ваше величество, — ехидничает помощник и вроде бы улыбается, но в глазах у него столько злости.
И ведь вся для меня. Помолиться что ли, чтобы не сглазил меня и ребёнка?
— Да всегда пожалуйста, — спокойно ставит точку Андрей, и исподлобья смотрит на Марата так выразительно, что с него можно картины писать под названием «Рискни».
Помощник более не рискует, и просто уходит.
Меня же снова одолевают куча мыслей и страхов. Моя новая жизнь такая…
— А ты летать боишься? — вдруг спрашивает Андрей, и я чувствую прикосновение его пальцев к своим, что крепко сжимают подлокотник.
И когда я поворачиваю голову, ловя взгляд мужа, то все мои доводы и размышления вновь осыпаются с нежным перезвоном вокруг нас. Царёв боится.
В шоколаде мужских глазах обычно спокойных до безразличия, сейчас столько волнения, что я залипаю, как на просмотре картины «Мона Лиза». Эти глаза, как её улыбка, полны загадочного очарования.
— А ты? — отчего-то спрашиваю шёпотом, хотя нарастающей гул набирающего хода самолёта заглушает меня.
— Нет, — бессовестно врёт мне, и улыбается маленьким краешком губ.
Улыбается мне. Одной. Это как удар в двести двадцать.
— Тогда и я тоже нет, — намекаю, что его маленькая тайна раскрыта, но я никому не скажу.
Он хочет сказать что-то ещё, но самолёт отрывается от земли. Сильные пальцы нервно впиваются в мои в знак подтверждения моей догадки. Я проворачиваюсь в кресле к Царёву на полкорпуса, и кладу вторую ладонь поверх наших. Теперь со стороны всё выглядит так, как если это я держусь обеими лапками за своего чемпиона. Мужская бровь изгибается в знак удивления, но мою поддержку никто не отвергает.