Напротив нас ещё два больших кресла, пустующих до взлёта, куда шумно и падает тренер боксёра. Как чёрт из табакерки!
— О, смотрю кто-то боится летать, — коротко хохотнув, он тем не менее сочувствующе смотрит на меня. — Придётся как-то бороться с этим недугом.
— Я привыкну, — уверенно отвечаю ему, так как говорить правду в принципе легко.
Это всего лишь мой второй полёт в жизни, но я точно могу сказать, что не боюсь. Это наоборот так захватывающе.
— Сейчас наберём высоту и станет получше, — успокаивает меня и даже открыто улыбается.
— Спасибо, эээ — и неожиданно понимаю, что нас так и не представили друг другу.
— Васнецов Степан Андреевич. Рад знакомству, — и протягивает мне ладонь для рукопожатия, но я лишь крепче вцепляюсь в руку мужа.
— Взаимно. Спасибо вам за поддержку, — совершенно искренне отвечаю тренеру.
Этот мужчина в возрасте начинал мне симпатизировать.
— Да, да, держитесь за Андрея, он у нас сильный и нерушимый. Хотя вы вроде бы хотели поговорить со мной насчёт его мягкости в определённых частях тела. Так я слушаю. Заодно отвлечёмся от ваших страхов.
А нет, показалось! Никаких симпатий, если мне сейчас снова придётся краснеть и извиваться как уж на сковороде. А ведь причина этого дискомфорта как ни в чём не бывало сидит рядом со мной.
Вот надо было сдать его с потрохами, и пусть бы Андрей краснел! Если такое вообще возможно.
Глава 16
Андрей
Казалось, что после паники моей крепкой нервной системы во время этих ебучих тренировочных схваток всё остальное покажется полной ерундой.
Нихрена!
Лисичка с её большими глазами в тренировочном комплексе, где помимо меня занимается ещё кучка боксёров — это очередной пиздец на мою уставшую от недосыпа голову.
Нет, моя жена, по сути говоря, ничего такого особого не делала. Она просто была, жила, дышала и улыбалась. Но возле её кресла, что Васнецов притащил к моему рингу специально для неё, образовалось какое-то половничество голодных самцов. И, блять, эти уроды, что в обычный день без мата не могут имя родной матери сказать, теперь перед Азалией едва не Пушкина с Ахматовой цитировали. Между прочим, глубоко беременной МОЕЙ женщиной.
Меня хватило на час по факту непродуктивной тренировки. Да и естественная усталость брала своё. Тем более я сейчас не на ринге, где слабость приравнивалась к проигрышу. Нет смысла рвать жилы.
— Андреич, прости. Давай продолжим после обеда. Мне всё-таки надо сначала выспаться после перелёта.
Тренер с грустной миной кивает в знак согласия, но высказываться не стал. А я бы и не слушал.
Сон мне нужен также, как и тренировка. А сначала…
— Рязанов, я не понял, а чего это ты вдруг расслабился? Вместо тренировки всё по бабам да по бабам? Да ещё и по чужим? Решил тренировать мышцы между ног, раз остальные группы не поддаются твоим усилиям?
Парочка дёргается от моего благоговейного яростного шёпота, где мат отлично читается между строк.
Азалия запрокидывает голову, посылая невинный взгляд своих голубых очей прямо в мою грудь, а вот боксёр рядом с ней рисуется павлином, которому я сейчас перья с яйцами местами поменяю. При этом чувствую себе эдаким диким и необузданным пещерным человеком. Короче, приятное, щекочущее внутренности чувство.
— А мило общаться с дамой в современном обществе не запрещено, Царёв, тем более если эта дама сама не против.
Взгляд Лисички в момент темнеет, теряя свою детскую непосредственность, а на лице проступают признаки паники. Она мелко прикусывает нижнюю губу, отворачиваясь от меня, и вся вжимается в кресло. Теперь только один живот гордо выступает вперёд.
Ну, сука, ты сам себе подписал приговор члена к гвоздям. А я ведь, между прочим, давал шанс слиться с моих глаз.
— Так это, блять, в современном обществе, а тут сплошные царские правила, где я, муж, так сильно против, что ты сейчас челюсть сам об пол сломаешь. Вот абсолютно случайно. Хочешь проверить?
Рязанов Петька — придурок, который слаб на контроль даже собственного члена, что уж говорить про его соперников на ринге, но при всём этом откровенным слабоумием никогда не страдал.
Когда мы снова встречаемся взглядами, я отчётливо вижу, что спортсмен не хочет. Зассыт, и это правильно. У меня спарринга, кажется, не было вечность, поэтому так хочется почувствовать живое тело, ломающееся под моим кулаком. Наверное, именно это неоновым светом горит на моей морде, когда Пётр нервно сглатывает и щурится.
— Ну ты, Царь, совсем озверел! Да хрен с тобой!
Хрен со мной! Ещё как со мной! Регулярно в холодный душ его выгуливаю до крупнокалиберного озноба.
— Приятно было познакомиться, Лия. Надеюсь, ещё увидимся, — булькнула эта гнида и мелкой рысью стартанула в своё «поле».
Придушу сволочь на разогреве. Он завтра будет первым, на ком я душу отведу.
— Почему Лия? — выдавливаю из себя первый наиболее приличный вопрос, нависая над креслом с застывшей девчонкой.
Заодно пытаюсь успокоиться, но выходит из ряда вон плохо.
— Это сокращённо от моего имени, — глядя во все стороны, но только не на меня, робко отвечает она.
— Лисичка, я же не дебил, как думают некоторые тут присутствующие. Почему для него Лия, а мне ты представилась Линой?
— Меня так мама звала. Имя мне дал отец. Мама же хотела, чтобы я была Леной. В итоге для неё я всегда была Линой, только если ругать собиралась, то звала меня полным именем.
Мой гнев дохнет так же быстро, как и был рождён. Но Рязанов всё равно огребётся, ведь хорошо знал, что я не люблю близких знакомств. Теперь же познакомится с моей правой в ударе.
— Тебе пора пить витамины и отдыхать, как велела твоя гинеколог, и мне надо тоже поспать, так что потопали в дом.
Азалия не спорит и тут же поднимается с кресла, при том факте, что я намеренно не сдвигаюсь с места. Лисичка почти выпрямляется, когда это понимает, но упасть обратно в кресло ей уже не позволяет моя рука.
Левую руку завожу за тонкую спину, принимая весь её вес, и сразу прижимаю к себе. Правую ладонь укладываю на затылок, сминая шёлк кудряшек в кулаке. Она вся в моих руках, как в колыбели, если оторвать от пола.
Чувствую, как круглый и тёплый животик упирается в мой пресс, как тонкая шёлковая ткань свободной рубашки скользит по голой коже, возбуждая круче откровенных женских ласк.
И это какой-то предел для меня, но который я не имею права перешагнуть. Всё, что позволяю себе— это уткнуться носом в копну рыжих волос над маленьким ушком.
— Лисичка, я, как оказалось, жуткий собственник, поэтому флирт и нефлирт с придурками из моего окружения выносим за рамки возможного. Договорились?
Я чувствую лёгкую дрожь женского тела и даже вижу россыпь мурашек по тонкой и, уверен, вкусной до пьяного дурмана шее от моего шёпота на ушко.
— Договорились, Андрей. А теперь пойдём? А то все… смотрят на нас.
И замечательно! Пусть смотрят! Я вдруг стал таким опасно чувствительным и жадным до своего рыжеволосого колобка, что готов его слопать даже при свидетелях.
— Я, так и быть, за просмотр своей скрытой личной жизни денег с них не возьму.
И всё-таки на несколько секунд теряю контроль над собственным телом. Веду носом вниз, вдыхая тонкий аромат женской кожи, шампуня и геля для душа. Когда под губами чувствую быстрый пульс, жмурюсь от новой волны какой-то звериной похоти и в последнюю секунду, ловя ебучий контроль, вместо желаемого мной укуса просто целую.
— Андрей, ты чего⁈ — возмущённо пыхтит Азалия и даже пытается вывернуться из моих объятий.
Ну, мля, наивная, кто бы её сейчас отпустил⁈
— Цыц, Лисичка, — мягко затыкаю её беспочвенные волнения. — Здесь моя территория. Командовать будешь дома.
О да! Верхом на мне… я бы сдался этой ведьме без единого вдоха сопротивления.
Её пальцы, что давно пытались оставить на мне как минимум четыре из пяти дырок в предплечье, расслабились.
— Прости, — она гасит в себе демонический огонёк, прикрываясь шкурой послушной овечки.
Да только поздно. Я прекрасно успел его рассмотреть. И мне он очень даже понравился. Осталось только вытащить этого демона наружу.
Глава 17
Азалия
Лия, идиотка! Да что с тобой не так! Что ты творишь⁈ Нельзя же так⁈
Ты его ещё сама изнасилуй! Вот будут шикарные статьи: «Беременная жена чемпиона по боксу обесчестила несчастного». Это даже покруче наших свадебных фото, на которых рыгающая я в главной роли. Ну нельзя так себя вести! Нельзя быть такой… распущенной! Ты же почти мать! Да тебе рожать со дня на день!
Толку ноль! Хотя я костерю себя уже битый час, а найти логическое объяснение своим нелогическим поступкам не могу.
Вот вроде Адам собственным примером показал, как всё может закончиться, если не думать головой, а доверять только сердцу и чувствам. Меня же тоже пленили его шарм и такое непередаваемое словами мужское начало.
Ага! Было мужское, а стало мудакское! Если вообще можно так исковеркать родной язык.
— Лисичка, выходи из ванной, а то помогу.
И да! Даже это звучит для моих ушей не угрозой, а какой-то вербальной прелюдией к сексу.
И да! Андрей вполне может исполнить озвученное. Я за этот час его тренировки заработала косоглазие, пока активно пыталась «не смотреть» на эту машину для убийства. Ко мне кто-то периодически подходил, чтобы поздороваться и познакомиться, а так как указаний от Царёва насчёт моего поведения в зале я так и не получила, на всякий случай была со всеми вежлива и крайне приветлива.
Но и это плохо помогало. Разговоры я вела на автомате, всё больше наблюдая, как двигается совершенное тело мужа, как удивительно могут сочетаться в человеке сила и контроль. Ведь даже на лице у Андрея не было никаких эмоций.
Правда, с этим выводом я поспешила. Когда муж оказался вне ринга и рядом с моим креслом, на его лице было столько агрессии против того спортсмена, что я реально очканула и вспомнила, что мужчины бьют не только других мужчин, но и неверных жён.