Лишние детали (сборник) — страница 31 из 45

С ответственной работой я после этого завязал. Осенью и зимой торговал картинками Ги здесь, на Рамбле. Помогал ей холсты грунтовать, рамки делать, ну и всё такое.

От фотоаппаратов вначале дергался, потом как-то отпустило. А в апреле даже решил попробовать себя в роли «артиста». Сначала долго наблюдал за этими чудиками. Влезет такой на чемодан, замрет в позе – и стоит полчаса, живая скульптура. Видок у каждого свой, кому на что фантазии хватило. Один просто балахон марлевый накинет, а другой забабахает страшную маску инопланетянина, да еще золотой краской покрасится весь, от носа до подошв. И меч джедайский в руках, само собой.

Девицам с хорошими фигурами проще, но это уж кому что досталось. И потом, не всякий может долго стоять неподвижно. А мне с моей коленкой как раз самое то – ни бегать, ни ходить не надо.

Да и роль я себе неплохую подобрал, камзольчик и глобус-постамент сразу всё объясняют: тот самый Колумб, собственной персоной. Особенно детишкам нравится – укажешь пальцем на какую-нибудь егозу и замрешь на четверть часа. Я пока с вами болтал, всего два раза позу поменял, а больше и не шевелился, заметили?

Где оригинал посмотреть? А просто вниз по Рамбле спуститесь, там он и стоит на набережной, на столбе высоченном. Я вам уже говорил, что это единственная фигура во всем ансамбле с целым указательным пальцем? Ах да, говорил, и про деда тоже.

Нет, сам я достопримечательности теперь не посещаю. Разве что на его, прототипа моего, поглядываю временами. Не специально, а так, когда в трамвае по набережной еду. Но всё равно на лицо стараюсь не глядеть. Ага, только на палец. Мне и этого хватает, неприятное зрелище.

Почему? А вы, когда до него дойдете, присмотритесь. Слыхали, небось, что этот парень Америку открыл? А указывает-то совсем в другую сторону!

КАЖДЫЙ ЖЕЛАЮЩИЙ ФАЗАН

«Здравствуйте! Это письмо НЕ является рекламой…» [МУСОР]

«Самый надежный способ увеличить…» [МУСОР]

«Привет, Чарли. Ты не поверишь, но Мэттью снова…» [ВХОДЯЩИЕ]

«Удаление волос навсегда!» [МУСОР]


Что-то спросили? Чесс моргнул и огляделся.

Женщина в зеленом пальто. Высокий воротник застегнут так плотно, будто она сидит в зимнем парке, а не в теплом холле частной клиники. Нижнюю половину лица скрывают два перекрещенных шерстяных уголка, однако по глазам видно, что именно она попыталась заговорить с ним.

К тому же, кроме нее и Чесса, в помещении находился только один человек, какой-то клерк с мокрыми глазами. Но он, как и прежде, напряженно читал «Плейбой», держа журнал в носовом платке, намотанном на руку. На столике перед ним лежала еще парочка легкомысленных журналов. Странный выбор для такого заведения.

– Простите, не расслышал? – обратился Чесс к женщине.

– Я говорю, не надо так переживать! – Она говорила в воротник, и голос получался как будто из радиоприемника. – Всё будет в порядке. Профессор N. уже многим помог.

– Да, я знаю, спасибо. Я просто задумался.

Это было правдой – которую, впрочем, никогда не понимали люди, видевшие его в такие минуты. В состоянии задумчивости лицо Чесса приобретало не просто отсутствующее, но какое-то очень трагическое выражение. Уйдя в себя, а потом вернувшись, он не раз был вынужден объяснять свидетелям такого «ухода», что у него никто не умер.

Так и тут. Поездка с Натали к медицинскому светилу в соседний штат грозила сорвать все рабочие планы. Последние тесты «Маугли» нужно было закончить еще на прошлой неделе. А буквально завтра – сдать почтовый фильтр заказчику. Всю дорогу Чесс глядел в экран «пальма» и кормил, кормил свою программу примерами из двух архивов: в одном содержалась его собственная коллекция электронного мусора, в другом – личная переписка за два года.

Ради этого они даже поехали на «Грейхаунде». Натали еще не училась водить, а Чесс не хотел терять два часа драгоценного времени на то, чтобы следить за дорожными знаками и дикими грузовиками.

Автобусом вышло дольше. Но для Чесса, ушедшего с головой в работу, даже сутки могли пролететь незаметно. А уж эти сто пятьдесят минут – и подавно. Вот они берут билет из морщинистой руки кассира в Моргантауне, проходят в пустой салон между рядами серых мягких кресел, Натали что-то щебечет об этих креслах – «похожи на осликов…» – вжик! – и она уже громко кричит «ой, мама!», потому что автобус вылетает из длинного тоннеля на высокую развязку-спагетти с великолепной панорамой Питсбурга. Серебряной лентой вспыхивает река, и Чесс со вздохом закрывает «пальм».

Десять минут назад, когда Натали скрылась за дверью профессорского кабинета, он снова вынул комп и занялся работой. И где-то в середине этого процесса, как обычно, замер и уставился в пространство, мысленно прокручивая тесты вместе с машинкой. А эта дамочка, конечно, решила, что он вот-вот хлопнется в обморок из-за переживаний.

– Ваша жена из России?

Чесс кивнул, заметив, что невольно ответил сразу на два вопроса. Нет, официально она не была его женой. Но и «подружкой» уже не назовешь. Если женщина прилетает из другой страны только ради тебя, жирного неудачника, и буквально вдыхает в тебя жизнь, а ты начинаешь делать для нее такие вещи, каких не делал ни для одной из своих «прошлых»…

Они познакомились вскоре после того, как он закончил университет (отделение английского языка) и одновременно – свой первый роман о большой и почти счастливой американской семье, живущей у озера где-то на севере Пенсильвании. Однако писательская карьера не заладилась. Новоиспеченный Ирвин Шоу нуждался в деньгах, а издатели XXI века не нуждались в романах о жизни больших семей на озерах – кроме таких произведений, где по ходу книги все члены семьи оказываются связаны нетрадиционными сексуальными отношениями, а в финале всех съедает озерный дух или инопланетянин. Ну, в крайнем случае, кто-то один мог бы выжить и разделаться с инопланетянином, переехав его несколько раз на своем «форде» или еще какой-нибудь патриотичной колымаге, остро нуждающейся в рекламе.

Но в романе Чесса семья была вполне нормальной и почти счастливой, ее взрослые представители ездили на приличных японских машинах, а инопланетян не было и в помине. Депрессия, охватившая молодого писателя после осознания этой трагической нестыковки с издательской системой, добавила к его избыточному весу еще два десятка фунтов – и вовсе не стерлингов.

А потом случилось чудо. Хотя нет, ничего сверхъестественного. Наверное, такое бывает со всеми. Бросаешь взгляд в вечернее небо и вдруг натыкаешься на ослепительную луну. Обычное дело, но всё же удивляешься, как она там оказалась именно в тот момент, когда ты подумал о чем-то важном.

Натали появилась на горизонте столь же неожиданно и вместе с тем как-то очень естественно. А с ней – и решение отправиться обратно в университет за вторым образованием. «Твоя работа связана с компьютерами? Нет? Но ты мне так хорошо объяснил про форматы картинок! Я даже подумала, это знак… сам научился? Здорово!»

Ни к чему не обязывающий чат с малознакомой девушкой. Но после этого распавшаяся мозаика судьбы Чесса начала складываться в новую картинку. Сразу вспомнились шутки друзей о том, что в нем живет аналитик. Даже свой роман он долго не мог дописать только потому, что зарывался в детали, какие не снились ни одному нормальному писателю. Подробнейшая карта озера, где происходило действие романа, была лишь первой ласточкой. Дальше появились – расписание движения всех видов транспорта в районе проживания почти счастливой семьи; энциклопедия «Катера и яхты»; атлас местной флоры и фауны; и наконец, какой-то невиданный компьютерный календарь с описанием погоды на каждый прожитый день, да еще с онлайновой службой прогнозов, которая ежедневно подгружала в компьютер Чесса новые спутниковые фотографии… Поглядев на всё это как бы со стороны, глазами своей новой знакомой, Чесс поразился, отчего он сам до сих пор не видел такого поворота событий.

Одновременно с поступлением на компьютерный факультет он начал подрабатывать – сначала версткой электронных документов, потом скриптами и прочей поддержкой сайтов. Почти все эти сетевые трюки он изучил сам, увлекшись Интернетом задолго до того, как пошел на компьютерный. Оставалось только с удивлением обнаружить, что за такую смешную работу кто-то платит неплохие деньги.

И это было еще не всё. После первого же года новой учебы Чесс попал в проект, который позволял совместить новые программерские и старые литературные познания. И в этом – косвенно – ему тоже помогла Натали.

В течение всего года он упорно работал над программой, смутная идея которой родилась еще в «писательские времена». Поиск информации для романа и то самое помешательство на деталях, смешившее знакомых, привели его к мысли, что хорошо бы завести своеобразного электронного секретаря, который запоминает все твои привычки, увлечения и интересы. А потом помогает… ну, хотя бы автоматически собирать в Сети новости на любимые темы.

Научный руководитель Чесса оценил его рвение, и как только первая версия программы-секретаря была готова, организовал своему студенту встречу с представителем Очень Крутой Компании. Университет сотрудничал со многим фирмами, но получить грант от Такого Монстра считалось особенно почетно.

Чесса охватила паника. Перед самым собеседованием выяснилось, что у нет ни костюма, ни галстука. Сэм, двоюродный брат-юрист, жил неподалеку. Но чтобы получить доступ к его адвокатскому гардеробу, Чесс был вынужден согласиться на унизительные условия. Ему пришлось минут сорок неподвижно сидеть на табурете, пока над его головой колдовала Энн, жена Сэма, вооруженная ножницами и расческой. В конце концов Сэм заявил, что теперь прическа Чесса не позорит его одежду, посоветовал еще завязать шнурки, и только после этого несчастная жертва пиджачных условностей была отпущена туда, где люди вкладывали в эти условности большой смысл.

Для начала представитель Монстра похвалил галстук Чесса, и как бы заодно – его программу. Но потом начал юлить. Только через полчаса разговора до Чесса дошло: Монстру не нужна программа-секретарь, работающая на компьютере пользователя. Монстр хочет, чтобы программа жила на его, монстровом, сервере – и именно там сохраняла всю информацию о вкусах своих клиентов. Чтобы затем… «Да, мы называем это персональным маркетингом».