— Мэвис? — позвала Лили, оказавшись в прихожей. — Мэвис? Ты где?
Никто не ответил. Плач доносился со второго этажа, поэтому Лили, держась за перила, начала медленно подниматься по лестнице. Зайдя в комнату Ричарда, она обнаружила, что ребенок лежит в кроватке и плачет. Он уже весь покраснел от крика. Лили подхватила внука на руки и сразу же поняла, что он насквозь мокрый. Она качала и качала его, пока малыш не успокоился, а потом села и уверенным движением сняла с него мокрую одежду и подгузник. Завернув ребенка в одеяло, она понесла его в спальню Мэвис.
Мэвис была в постели. Она лежала совершенно неподвижно, накрывшись с головой. На какое-то страшное мгновение Лили показалось, что она мертва, но, с испугом наклонившись над кроватью, она заметила, что простыня, которой накрыто лицо Мэвис, чуть вздымается от ее дыхания. Она просто крепко спала.
«Как же она измучилась, — подумала Лили, — что не слышала даже криков Ричарда».
Убедившись, что с дочерью все в порядке, Лили переключила внимание на малыша.
— Ну что, юноша, — пробормотала она, — займемся теперь тобой.
Выдвинув ящик комода, она нашла там стопку многоразовых подгузников. Довольно быстро и ловко она переодела его в чистый подгузник и комбинезончик.
— Ну, вот, — удовлетворенно заметила Лили, — так-то лучше. Давай теперь спустимся и поищем твое молочко. Пусть мамочка поспит. Наверняка ты не давал ей спать всю ночь, да, мартышка?
Лили подошла с Ричардом к лестнице и остановилась. Она с трудом поднялась наверх в одиночку, как же она спустится теперь, да еще с малышом на руках? Она отнесла ребенка обратно и положила в кроватку.
— Полежи лучше, дорогой, — сказала Лили, — а бабушка спустится и поищет твою бутылочку.
Стоило ей выйти из комнаты, как Ричард снова захныкал, а потом разревелся вовсю. Лили понадобилось довольно много времени, чтобы найти бутылочку и принести ее малышу. Из комнаты Мэвис по-прежнему не доносилось ни звука.
«Спит, как убитая», — подумала Лили, а потом взяла Ричарда на руки и вложила соску ему в ротик. Вопли тут же прекратились, будто их кто-то выключил. Малыш вцепился в бутылку, он явно очень проголодался. Лили нежно покачивала его, пока он сосал, и раздумывала, когда же ребенок ел, если так проголодался. Она взглянула на часы. Было уже больше одиннадцати, неудивительно, что ему хотелось есть. Наверняка Мэвис кормила его в последний раз в шесть утра.
Ричард прикончил молоко, и Лили положила его себе на плечо, чтобы он мог срыгнуть. Несколько мгновений спустя, измученный долгим плачем, накормленный и убаюканный, малыш заснул. Лили почувствовала, как расслабилось крошечное тельце у нее на руках. Она покачала его еще немного, а потом положила в кроватку.
Мэвис спала все в той же позе, не сдвинувшись ни на дюйм. Лили долго разглядывала дочь, затем вышла из комнаты и притворила за собой дверь. «Бедная девочка, пусть выспится», — подумала она.
Лили спустилась на кухню и ужаснулась царящему вокруг беспорядку. Как это не похоже на Мэвис, наверное, ей и правда плохо. Лили вздохнула и, закатав рукава, принялась за уборку. Она убиралась не меньше двух часов, потом наконец налила себе чая и присела отдохнуть. В кухне было снова чисто. Лили заглянула в холодильник, чтобы посмотреть, есть ли что вкусненькое, но тут услышала шаги и, обернувшись, увидела свою дочь.
— Мам? Что ты здесь делаешь?
Выглядела Мэвис ужасно. Темные круги под глазами, синяк на лбу. Немытые волосы свисали сальными крысиными хвостиками вокруг бледных щек. Лили была потрясена, какой измученной выглядит Мэвис, но постаралась не подать виду.
— Ричард плакал, но ты спала. Мне не хотелось тебя будить, я сама переодела его и накормила. Сейчас он спит.
— Да, хорошо, — сказала Мэвис, подавляя зевок. — Сейчас загляну к нему.
Она вдруг заметила, как чисто в кухне.
— Ты что, сделала уборку?
— Ну, тут было необходимо немного прибраться, — улыбнулась мать. — Я решила, что у тебя вряд ли на это будут силы, когда ты проснешься.
— Спасибо, мам. — Мэвис опустилась на стул, а голову положила на стол. — У меня и правда нет сил.
— Ничего страшного, милая.
Лили налила им по чашке чая, а потом сказала:
— Хотела посмотреть, что у тебя на ужин. В холодильнике есть мясо, давай сунем его в духовку. Приготовится как раз к приходу Джимми. Наверняка он придет домой голодным.
Мэвис кивнула. Чай вернул ей немного сил, она слабо улыбнулась матери.
— Спасибо мам, что помогаешь. — Она вздохнула. — С Ричардом мне трудно справиться. С ним не так, как с девочками. Он все время плачет, Джимми злится, а я так устала. Джимми не понимает, он говорит: «Что это ты устала? Дома сидишь да за ребенком присматриваешь». Он не считает это работой.
— Ну конечно не считает, — ответила Лили. — Он же мужчина.
Лили приготовила мясо к ужину, но постаралась уйти до того, как Джимми вернется с работы. Она не осмеливалась приходить, когда муж дочери был дома, но навещала Мэвис всякий раз, когда он уходил. Дочери нужна ее помощь, да и Ричарду тоже. О том, что она разыскивает Риту и Рози, Лили ей не сказала. Мэвис не сможет скрыть этого от Джимми. Лучше никому ничего не рассказывать, просто вернуть внучек поскорее домой.
Несколько следующих дней она приходила и помогала Мэвис. Часто оказывалось, что дочь спит мертвым сном, а малыш мокрый и голодный орет в соседней комнате. Лили меняла ему пеленки, а потом советовала Мэвис получше приглядывать за ребенком. Мэвис плакала в ответ и благодарила мать за помощь.
За день до того, как у Лили должна была состояться встреча с мисс Ванстоун, она отправилась на Шип-стрит, чтобы узнать, не нужно ли Мэвис чего-нибудь, и, может быть, сходить за покупками. Когда она пришла, Мэвис стирала что-то в кухонной раковине, а малыш Ричард лежал в коляске на заднем дворе и гулил.
— Вполне довольный младенец, — заметила Лили.
— Да, — ответила Мэвис, не обернувшись на голос матери и продолжая стирать.
— Ты совсем замоталась, наверное, милая, — осторожно сказала Лили. — Хочешь, я поставлю чайник?
— Поставь, — ответила Мэвис, все так же не поворачиваясь.
Лили взяла чайник и подошла к раковине, чтобы наполнить его. Мэвис отодвинулась в сторону, но по-прежнему пряча от матери лицо. Лили наполнила чайник, поставила его кипятиться на плиту, а потом положила руку на плечо дочери и развернула ее к себе.
Какое-то мгновение она ошарашенно смотрела на Мэвис, а потом прошептала:
— Ублюдок! Когда он это сделал?
— Вчера вечером, — еле слышно проговорила Мэвис. — Он пришел домой, Ричард плакал, я была с ним наверху и не успела приготовить ужин.
— Как же сильно он тебя избил! У тебя все лицо разбито!
— Не обязательно говорить мне это, мам. Я уже смотрелась в зеркало. Он столкнул меня с лестницы. Ударил лицом о перила.
— Подонок! Какой подонок!
— Он потом очень извинялся, — сказала Мэвис. — Он не хотел сталкивать меня с лестницы, просто слегка подтолкнул, а я споткнулась. Сама виновата.
Этого вынести Лили уже не могла.
— Не говори ерунды, Мэвис. В чем ты можешь быть виновата?
— Он очень извинялся. Сказал, что такого больше не повторится.
— Ты же могла погибнуть! — упорно твердила Лили.
— Брось, мам, ничего страшного не случилось.
Мэвис явно решила не драматизировать случившееся, но Лили никак не могла успокоиться.
— А если бы у тебя на руках был малыш?
— Он бы не толкнул меня, если бы я держала Ричарда, — объяснила Мэвис. — Он любит его.
Лили еле сдержалась. Ей хотелось крикнуть, что Джимми никого не любит, кроме самого себя, но вместо этого она сказала:
— Ты, наверное, вся в синяках. Ты была у врача?
— У врача? — усмехнулась Мэвис. — Откуда у меня деньги на врача?
Но, увидев, как встревожена мать, добавила:
— Я в порядке, мам, правда. Немного ушиблась, и всё. Ничего не сломала.
Лили недолго пробыла у Мэвис. Она решила, что лучше ей уйти подобру-поздорову, пока Джимми не вернулся домой, потому что иначе она не сдержится и выскажет все, что о нем думает, ему в лицо.
Через неделю Лили отправилась на встречу с мисс Ванстоун в «Нежную заботу». В этот раз её ждали. Девушка, которая открыла ей дверь, сразу же провела ее в небольшую комнату и сказала, что мисс Ванстоун скоро будет. Пять минут спустя патронесса вплыла в комнату и рассыпалась в извинениях перед гостьей за то, что заставила ее столько ждать. Она пригласила Лили к себе в кабинет, усадила ее в кресло и только потом села сама.
— Итак, миссис Шарплс, чем я могу помочь?
Лили сразу перешла к делу.
— Я приехала за своими внучками, Ритой и Рози. Я знаю, что они здесь, потому что сюда их привезла инспектор по делам несовершеннолетних.
— Мне очень жаль, миссис Шарплс, но, боюсь, вы зря проделали столь долгий путь, — спокойно заметила мисс Ванстоун. — Мы никогда не обсуждаем детей, находящихся на нашем попечении.
— Но я имею право знать, где они! — воскликнула Лили. — В конце концов, они мои внучки, моя плоть и кровь!
— Это я вполне понимаю, — заметила мисс Ванстоун, — но, так как они были переданы на наше попечение, теперь мы их опекуны и вам они больше не принадлежат, так сказать. И все же! — Она подняла руку, не позволив Лили ничего возразить. — Ради вас я сделаю исключение. Вы явно беспокоитесь о своих внучках, хотите убедиться в том, что о них хорошо заботятся. Поэтому вам я все расскажу. Какое-то время у нас действительно жили Рита и Рози. Мисс Хопкинс была очень обеспокоена сложившейся ситуацией. Она говорила, что девочек нужно поскорей забрать у отчима, который, как я понимаю, очень жестокий человек. Она беспокоилась о безопасности девочек, их отчим, видимо, способен на насилие.
Она наклонила голову, как бы спрашивая, права ли она, и Лили неожиданно для себя кивнула.
— Так что вы понимаете, почему она привезла их сюда, — продолжила мисс Ванстоун, — чтобы защитить. Однако прожили они здесь совсем недолго. Детям лучше всего не в таких детских домах, а в семье, конечно же. И вот Риту и Рози отправили жить… в новую семью.