— Не прикасайся ко мне, скотина, — прошипела Мэвис. — Отослал моих дочек, и я тебе позволила. Но до меня ты больше не дотронешься.
— Уверена? — ухмыльнулся Джимми.
Он чувствовал ее страх, и это возбуждало его. О да! Сейчас он до нее доберется.
— Оставь меня в покое! — кричала она, пятясь назад. — Убирайся!
Джимми громко расхохотался. Убежать ей не удастся. Он видел, что черный ход заперт на задвижку, и даже если она бросится к двери, он опередит ее. Она забилась в угол рядом с буфетом. Он подходил все ближе, медленно, неторопливо.
— Повеселимся, сучка? — Джимми схватил жену за волосы и вытащил из угла.
Мэвис завизжала от боли. Ее крик возбудил его еще больше, и, прижав жену к себе одной рукой, другой он начал расстегивать ремень на штанах. Мэвис схватила с буфета кухонный нож и полоснула им по лицу мужа, но промахнулась. Джимми схватил ее за запястье и, яростно вывернув его, попытался вырвать нож.
Но Мэвис крепко держала его. Тогда он со всей силы швырнул ее об стену. Мэвис ударилась затылком, но нож не выпустила Джимми начал выкручивать ей руку, и в конце концов ее пальцы разжались.
Пытаясь высвободится, Мэвис отпихнула Джимми, но, споткнувшись обо что-то на полу, рухнула на пол, потянув мужа за собой. Джимми придавил ее всем телом, в руках у него был нож. Мэвис закричала, но крик ее оборвался, а вверх брызнул фонтан крови, испачкав их обоих. Джимми откатился в сторону и, встав на четвереньки, в ужасе уставился на жену. Кухонный нож торчал из ее шеи. Джимми все смотрел и смотрел, как кровь растекается алой лужей на полу. Мэвис глядела на него, губы ее шевелились, но произнести она ничего не могла, лишь алые пузырьки крови лопались на губах. Джимми схватился за нож и выдернул его из шеи Мэвис. Кровь хлынула рекой, голова Мэвис склонилась набок, и она умерла.
Какое-то время Джимми ошеломленно смотрел на нож, потом с яростью отшвырнул его в другой конец кухни.
— Тупая сука! Идиотка! — взвыл он. — Зачем ты схватила нож? Дура! Идиотка! Сука!
Он поднялся на ноги и посмотрел на нее сверху вниз. Гнев вновь овладел им. Мэвис мертва, можно не сомневаться. Будто тряпичная кукла, она раскинула руки и валяется тут, на полу. Сама виновата. Если бы она не сопротивлялась, он бы не вышел из себя. Они же женаты, разве она имела право отказывать ему? Он хотел лишь получить то, что ему причитается, а она начала истерику. Любой бы вышел из себя!
Вдруг его охватил приступ паники. Мэвис умерла, и все скажут, что он убил ее. Эта сука Лили никогда не поверит, что Мэвис сама во всем виновата.
— Вот дерьмо! — заорал он на всю кухню. — Дерьмо!
Что же делать? Мэвис таращилась на него пустым взглядом, и это мешало ему думать. Господи! Он повернулся к ней спиной. Нужно придумать, что делать.
Избавиться от тела! Зарыть ее где-нибудь, где никто не найдет. А он скажет, что она сбежала и бросила его. Но как это сделать?.. Надо будет вымыть кухню… Он осмотрелся. Везде была ее кровь: на его одежде, на полу, даже на стенах… Он не справится, не сможет убрать все так, чтобы казалось, будто здесь ничего не произошло.
Нет, этот план не подходит. Ему надо бежать. Повезет, если ее найдут только завтра, а еще лучше послезавтра. Главное, чтобы ее мать, назойливая корова, не сунулась раньше. Двенадцать часов, и он уже будет в Лондоне, там его не найти. Он растворится в толпе.
Не взглянув больше на куклу, что валялась на полу, Джимми, пошатываясь, вышел из кухни. Окровавленную одежду придется выбросить, а себя привести в порядок.
Джимми поднялся наверх и зашел в ванную. Там он бросил испачканную одежду на пол и как следует смыл с себя кровь. Потом вытерся и переоделся во все чистое. Наскоро побросал в чемодан какие-то вещи: одежду, выглаженную Мэвис, бритву и зубную щетку. Не забыл взять деньги из кармана окровавленных брюк, сами брюки бросил на полу в ванной. Бессмысленно прятать их куда-то. Потом выключил свет в доме, открыл входную дверь и выглянул на улицу. Ночь выдалась холодной, светила луна, небо было усыпано звездами. На улице ни души. Джимми выскользнул из дома, прикрыв за собой дверь, и растворился в ночи.
Глава 30
Лили провела тяжелую ночь. Ричард постоянно плакал, сколько бы она его ни баюкала, а если засыпал, то не больше, чем на полчаса, потом снова начинал хныкать.
«Не удивительно, что бедняжка Мэвис еле ноги волочит от усталости, — подумала Лили. — Даже Джимми тут ничем бы не помог».
В шесть утра она накормила Ричарда из бутылочки. Он высосал ее залпом, будто умирал с голоду, после чего наконец заснул. С огромным облегчением Лили рухнула в постель и проспала все утро. Вставать не было никаких сил.
Вышли из дома они только в десять. Лили совсем не спешила. «Пусть Мэвис поспит подольше, — думала она, — а потом я ее разбужу, мы вместе выпьем чаю и позавтракаем».
Когда Лили подошла к дому Мэвис, то увидела, что дверь приоткрыта. Это показалось странным. Она взяла ребенка на руки и зашла внутрь.
— Мэвис! Мэвис! — позвала она, но никто не ответил.
В доме было как-то слишком тихо. Лили остановилась у лестницы и взглянула наверх, на второй этаж. Неужели Мэвис все еще в постели? На часах было почти одиннадцать. Сколько можно валяться? Она снова крикнула:
— Мэвис? Ты что, еще спишь?
Может быть, она вышла за покупками? Наверное, хорошо выспалась и решила с утра пробежаться по магазинам.
Лили положила Ричарда в коляску, а саму коляску завезла в прихожую. Мэвис наткнется на нее сразу же, как только войдет в дом, а пока можно поставить чайник. Она толкнула дверь кухни и в ужасе замерла на пороге. Мэвис лежала на полу в луже крови, Лили шагнула вперед, и ее взгляд уткнулся в остекленевшие вытаращенные глаза дочери.
— Мэвис? — прохрипела она. — Мэвис? О боже, нет!
В это мгновение комната закружилась у нее перед глазами, и Лили вцепилась в стол, чтобы не упасть. Она рухнула на стул и согнулась пополам, кровь стучала у нее в ушах. Потом Лили подняла голову и заставила себя снова взглянуть на изуродованное тело дочери. Шатаясь, она поднялась на ноги, сделала несколько шагов и дотронулась до холодного, как камень, лица. Она увидела кровь на своей руке, ужас охватил ее и словно подтолкнул, заставил пробудиться, выйти из оцепенения. Лили выбежала из комнаты.
Нужно срочно вызвать полицию! Джимми не успел уйти далеко! Надо поймать его.
Выбежав в прихожую, она увидела, что Ричард безмятежно спит в коляске. Что ж, ему ничего не грозит, Джимми уж точно не вернется, так что можно пока малыша не трогать. А она тем временем сходит к ближайшей телефонной будке, к той, что в конце улицы.
Лили шла по тротуару так быстро, как только могла. Ноги у нее дрожали, слезы текли по лицу. В этот момент Кэрри вышла из дому и чуть не столкнулась с Лили. Она схватила ее за руку, испугавшись, что та упадет, и вдруг увидела, что женщина вся в слезах.
— Миссис Шарплс! — воскликнула она. — Миссис Шарплс, что случилось?
— Мэвис… это Мэвис… — Лили задыхалась, ей трудно было говорить. — Подонок убил ее. На полу… на кухне… она мертва! Надо вызвать полицию!
— Мертва? — Кэрри не верила своим ушам. — Мэвис умерла?
— На полу… Нужно вызвать полицию. Из телефонной будки.
— Я вызову, — пообещала Кэрри. — А вы зайдите ко мне в дом и ждите там. Я наберу три девятки.
— Нет. — Лили мотнула головой. — Вызывай полицию, а я вернусь к Мэвис. Рики спит там, в коляске, нельзя его бросить.
— Но у вас шок. Вы уверены, что вам стоит возвращаться туда… Туда, где…
— Мэвис, — закончила за нее Лили. — Мэвис, моя дочь. Вызывай полицию, Кэрри, а я подожду… с Мэвис.
Лили повернулась и пошла обратно в дом, а Кэрри бросилась вниз по улице к телефонной будке.
Лили вернулась в дом и села на ступеньки лестницы, ведущей на второй этаж. Она мягко покачивала коляску, Ричард сладко спал. Войти снова на кухню она не решилась. Она просто сидела на ступеньках и плакала.
Через пять минут появился констебль Чэпмен. Он столкнулся с Кэрри у телефонной будки, и она поспешила рассказать ему всё.
— Звоните три девятки, — сказал он, — а я пока побуду с пожилой дамой. Как, вы сказали, ее зовут — миссис Шарплс?
— Да, дом номер девять, а убили ее дочь Мэвис.
Констебль подошел к дому, постучал в открытую дверь и вошел.
— Миссис Шарплс? — мягко спросил полицейский. — Миссис Шарплс, меня зовут констебль Чэпмен.
Лили подняла голову и, указав на дверь в кухню, прошептала:
— Там.
Констебль толкнул дверь. То, что он увидел, заставило его отшатнуться. Мэвис Рэндалл лежала на полу, было ясно, что ее ударили ножом, хотя орудия убийства рядом с телом полицейский не обнаружил. Она наверняка была мертва вот уже несколько часов, но констебль все же приблизился к ней и дотронулся до алебастрово-бледной ледяной щеки. Он долго разглядывал мертвое неподвижное лицо, которое вдруг показалось ему знакомым. Где же он видел эту женщину? И тут он вспомнил. Именно в этот дом он привел двух заблудившихся маленьких девочек, а она сидела за столом с малышом на руках. Он вспомнил, как кричала младшая, когда девочек силой выволокли из дому.
Воспоминания о том вечере нахлынули на него. Он вспомнил ужас девочек и бессилие матери, вспомнил, как стоял на улице после того, как девочек увезли, и смотрел вслед мужчине, который, хлопнув дверью, отправился в паб. В этом доме не было любви, были лишь злоба и насилие, и все это в конце концов закончилось убийством.
«Не стоит делать поспешных выводов, — напомнил он сам себе. Мы не знаем, что здесь случилось. Точно ли муж убил так жестоко эту женщину, хотя трудно придумать какое-либо другое объяснение». Чэпмен вышел из кухни и прикрыл за собой дверь.
Лили больше не плакала, только слегка дрожала. Полицейский сел рядом и взял ее за руку.
— Вы можете объяснить мне, что здесь случилось? — мягко спросил он.
— Он убил ее, вот что случилось. Подонок Джимми Рэндалл убил мою милую Мэвис.