– Если поможешь мне сдать экзамен, я обещаю зажечь тебе те здоровенные ароматические палочки, – сказал я Кай в настоящем.
Кай оживилась, и без того выкаченные рыбьи глаза округлились.
– Спорим, ты уже чувствуешь их аромат? Ммм… какой густой!
– Джейми мне их покупал. Он экономил, чтобы купить самые большие.
– Знаю.
Мы оба на миг умолкли, наша грусть плыла вокруг нас. Затем Кай едва приметно кивнула.
– Спасибо, – сказал я. – Ну а теперь придумай, как тебе оказаться со мной на экзамене. Скорее.
– А что сделали остальные дети? Кто-нибудь пытался спорить?
– Они все отослали своих компаньонов.
– Стадо! – фыркнула Кай. – Были там другие лисы?
– Нет, конечно. Кому придёт в голову взять в спутники лису-оборотня?
– Однако я единственное существо, способное помочь тебе сдать этот дурацкий экзамен. Все хотят в компаньоны драконов или фениксов, а ведь никто из них не может оборачиваться. Хотя есть и те, кто способен перекидываться, однако они пользуются дурной славой, как, например дух-скелет, Байгуцзин[38]. Ты понимаешь, что это значит?
– Что… что ты ближе к демонам, чем к духам? – сказал я.
Кай зашипела. Точнее, попыталась. На деле вышел слабый писк.
– Это значит, что служба безопасности «Риплинга» не станет искать оборотня! Они будут высматривать самых обычных компаньонов – этих глупых золотых обезьян и надоедливых драконов, но не кого-то вроде меня, наделённого сильными, однако изощрёнными дарами. Узри! Один из необычных обликов, что мне подвластны… – Слова были пафосными, но писклявый рыбий голосок немного портил впечатление.
С хлопком рыбка исчезла, оставив у меня на ладони толстенькую вошь.
Она побежала вверх по моей руке, немедленно покрывшейся гусиной кожей, скользнула вверх по шее и впилась мне в скальп.
– Та-дам! – пропела Кай.
– Фу! Нет, это ужасная личина! Перекинься обратно!
– Посмотри на всех этих привилегированных детей. Никто не подумает, что у них в компаньонах вошь! А у такого грязнули, как ты, запросто могут быть вши. Скорее покажется подозрительным, что у тебя их нет.
– Да у меня в жизни не было вшей!
Я поборол желание скинуть её с себя. Я поглядел в зеркало. Мне не хотелось этого признавать, но Кай придумала исключительно удачную маскировку. Я сам бы не сказал, что она на мне, если не считать чувства брезгливости.
– Наверное, это сработает…
– Всегда пожалуйста.
Моё отражение в зеркале выглядело перепуганным до полусмерти. Но тут я вспомнил, зачем мы здесь. Не в бессмысленном экзамене было дело, а в том, что он препятствовал моим планам выяснить, что же хотел сообщить мне Джейми. Я выпрямился и глубоко вздохнул:
– Давай попробуем.
10. Тео
– О’ кей! – сказала Сюлин. – Пройдите в любую из этих дверей, – она указала рукой на пять дверей, тотчас распахнувшихся у неё за спиной, – и вас распределят по экзаменационным комнатам.
Я зашкандыбал к двери. Ноги не слушались, как будто забыли, как нужно двигаться. О боги, вдруг они почуют Кай у меня на голове?
– Я понимаю, что тебе сейчас не до меня, – сказала Кай, – но не мог бы ты отключить ненадолго свои потовые железы? Я тут тону.
– Я не могу их контролировать, – пробормотал я.
– Неужели? Батюшки-светы, и как вы, люди, до сих пор не вымерли? Никаких понятий о гигиене!
Я не ответил, потому что как раз входил в дверь. Воздух мгновенно остыл. Звуки стихли, и в коридоре сделалось темно. Я больше не видел остальных детей. По моему телу заскользили тонкие лучи зелёного света. Почти на пределе слышимости я уловил тихое бормотание заклинания. Похоже, они опять плели на редкость детальную иллюзию. От страха у меня перехватило дыхание. В любую секунду они могли обнаружить Кай. Завопит сигнал тревоги, прибегут охранники, схватят меня, и…
Распахнулась дверь. Хлынувший свет почти ослепил меня после темноты коридора.
Мы прошли сканеры. Каким-то чудом мы их обманули. Может, форма, которую приняла Кай, была слишком мала для обнаружения? Должно быть, так. Они ведь привыкли к детям с впечатляющими компаньонами, и Кай верно говорила, оборотни редки. У меня вырвался облегчённый вздох. Кто бы мог подумать, что я буду благодарен Кай за её лукавую натуру?
– Эх, была не была, – прошептал я и шагнул вперёд.
Свет был таким ярким, что мне пришлось прикрыть глаза, а когда я открыл их снова, мы оказались в сельской глуши: по обе стороны блестели лужами поля. Вдалеке теснилась горстка жалких деревянных хижин. Мужчины, женщины и дети с грубыми обветренными лицами таскали вёдра с водой, чтобы поливать рисовые поля и поить скотину. Стоял палящий зной, густо пахло воловьим дерьмом.
Я опустил глаза на себя и отскочил в удивлении. Мой наряд полностью изменился. Вместо рубашки и джинсов на мне были длинные штаны и туника до щиколоток. Мои «конверсы» превратились в мягкие тканевые туфли, а волосы…
– Что за фигня? – прошипел я, схватившись за макушку. Короткого ёжика как не бывало. Вместо него я нащупал узел. Пучок[39]. Вот чудно!
– Эй, хватай поосторожнее! – пискнула Кай откуда-то с темечка. – И это всего лишь узел на макушке. Ну, в твоём случае – узел мальчика. В древнем Ханьском Китае[40] короткие волосы символизировали варварство и неподобающее сыну поведение. Что, если подумать, превосходно тебя описывает.
Я игнорировал Кай. Меня кольнула жуткая догадка. А если на экзамене от нас ждут владения ци? Что, если они забрали наши кирт-медальоны? Я лихорадочно потянул ворот и успокоился, только нащупав привычный медальон. Крепко сжав его в кулаке, я медленно выдохнул, чтобы успокоиться. И почесал грудь.
– Эта рубаха колется. Из чего она соткана?
– Это конопля. Ткань из растительных волокон. В Китае не выращивали хлопок до вторжения монголов в 1200 году нашей эры, то есть мы явно оказались в Китае до монгольского завоевания, наверное, в эпоху империи Сун[41]. Почему ты этого не знаешь? Чему вас только учат в школе?
– Прекрасно, давай, не стесняйся!
С обочины дороги подскочил камешек и повис в воздухе, не дав мне договорить.
Сбоку камешек распахнулся, и появился чертёнок вроде тех, что следят за нами через Глаза. Он помахал мне:
– Добро пожаловать, Теодор, на наш экзамен! Всё, что от тебя требуется, – выполнить один из квестов. Но будь начеку! Если один из обитателей этого мира обнаружит, что ты не являешься частью иллюзии, или если ты получишь тяжёлую травму, чары иллюзии развеются, и ты провалишь экзамен. Прояви изобретательность, и удачи тебе! – Камешек слетел обратно на землю и угнездился на обочине.
Я заморгал. Тяжёлая травма? Мы так не договаривались!
– Ты хочешь сказать, что меня здесь могут ранить? Но я думал, это просто иллюзия…
Чертёнок выглянул из-под камня:
– Это самая продвинутая иллюзия в мире! Разумеется, тебя могут ранить. Мы приложили немало труда, чтобы сломать физические ограничения чар и добиться максимального реализма!
Камень снова опустился и замер неподвижно.
О’кей. Меня не убедило небрежное заявление чертёнка, мол, «разумеется, тебя могут ранить», но разве у меня был выбор?
Кай покашляла.
– Тебе лучше начать двигаться. И не говори со мной, или чертёнок решит, что ты чокнутый мальчишка, который разговаривает сам с собой. Впрочем, насчёт чокнутого он не ошибётся.
Я игнорировал её. Несмотря на волнение, я пошёл вперёд, углубляясь в иллюзию. Она была просто невероятная.
– Никогда не слышал об иллюзиях такого масштаба, – сказал я Кай. – Самые продуманные чары иллюзии, которые мы изучали, – это заклинание Корриган «Куча крошек и кусочков», которое внушает тебе, что у тебя на тарелке еды больше, чем на самом деле. Но тут совсем другой уровень. Как им удалось раздвинуть границы стандартных чар иллюзии? Я могу потрогать всё руками. Вот, например, эта туника реальна? На ощупь да. Разве такое возможно?
– Люди, – фыркнула Кай. – Вам следует совершенствовать энергию ци и избавиться от киртовой зависимости, но вместо этого вы тратите время на бессмысленные заклинания, подобные этому.
Вскоре мы добрались до деревни, хотя деревня – это слишком лестное название. Это небольшое скопление маленьких хижин с соломенными крышами. Все поселяне были худы, под загоревшей, выдубленной солнцем кожей видны поджарые мускулы. Скучающий мальчишка, присматривавший за стадом коз, поднял голову при нашем приближении.
– Вы пришли совершить обряд над усопшим? – спросил он на беглом мандаринском.
– Хм, – пробормотала Кай. – По-хорошему люди здесь должны говорить на древнем диалекте, но, по-видимому, они убрали этот фрагмент реальности, чтобы вам, детям, было проще.
Я не сказал Кай, что мне и современный китайский даётся с трудом. Я беспомощно уставился на пастушонка, пока Кай не шкрябнула меня так, что я чуть не подскочил на месте. О’кей, отступать некуда.
– Обряд над усопшим? – переспросил я. Даже мне было ясно, что слова прозвучали неправильно. Ещё одна причина ненавидеть мандарин. Это тональный язык. Каждый слог можно произнести на четыре разных тона, и каждый тон превращает один и тот же слог в разные слова. Я явно переврал произношение, потому что мальчишка растерянно поднял брови:
– Обряд над почтенным Хуаном. Вы пришли провести его?
– Нет…
– Не говори нет! – зашептала Кай. – Ты что, забыл, что должен выполнить квест? А что, если это и есть твой квест?
– Но я же не знаю, как проводить обряд по усопшему! – прошипел я сквозь стиснутые зубы.
– Ты из деревни Баньпо? Ты пришёл обменять соевые бобы на рис? – спросил мальчишка.
Я со скрипом пытался подобрать правильные слова:
– Э, нет… Я из… другой страны. Нужно переплыть океан, чтобы попасть туда, откуда я родом.
– Так ты из страны разбойников! – заверещал пацан, отступая от меня.