У меня запершило в горле от слёз из-за бесстрастного тона, которым чертёнок сказал «покойный».
– Ты говорил со своим покойным братом… это самая трогательная история, которую мне доводилось слышать, Тео. – В голосе директора Уорда не было ни тени сочувствия.
Мне было тяжело говорить. Самому не верилось, что я так использую Джейми.
– Я начал после аварии.
– Сочувствую. – Директор Уорд сложил пальцы домиком под подбородком. – Что ж, Тео, приношу свои искренние извинения.
– Всё в порядке. – Я хотел убраться оттуда.
– Не сделает ли память о брате твоё пребывание здесь болезненным?
Что Джейми думал о Крейтоне Уорде? И тут же мысленно увидел, как он со смехом говорит: «Посмотрел бы я, как Крейтон Уорд продержится против мамы! Она его отлупит метёлкой для пыли, и этим дело кончится!»
Мне мучительно хотелось услышать, как Джейми говорит это наяву.
– Мне его очень не хватает, – признался я и лишь теперь был полностью честен с директором Уордом. – Он был очень увлечён этой программой. Находясь здесь, я чувствую себя как будто ближе к нему. – Последние слова получились шёпотом.
– Интересно. – Директор Уорд повёл носом – странно знакомое движение. – Ну, можно не повторять, что ты принят. Мы ждём тебя завтра ни свет ни заря, – произнёс директор Уорд.
Я только что не бегом выскочил из кабинета, обмякнув от облегчения. Мне хотелось пройти обряд очищения или хотя бы найти амулет от сглаза. Через несколько шагов я обернулся, и кровь застыла у меня в жилах.
Директор Уорд стоял за стеклянной стеной своего кабинета и не спускал с меня холодных, мёртвых глаз. И теперь он впервые улыбался по-настоящему – улыбкой акулы, учуявшей в воде свежую кровь.
14. Кай
– Глазам своим не верю! – промычал – другого слова не подобрать – голос.
Даже не открывая глаз, я поняла, что я вернулась в мир духов. Но не в знакомую мне его часть. Ни густого аромата магнолий, ни трескотни шэнов и мелких, по большей части безвредных яогуаев. Вместо этого меня окружали мёртвые или умирающие деревья, их ветви, скрюченные, как пальцы ведьмы, гнулись под тяжестью яогуаев. Таких, с которыми не стал бы связываться даже Чао.
Я cела и подслеповато заморгала. Что-то было не так. Когда дух-компаньон призван человеком-хозяином, вызвать или изгнать его кому-либо иному очень трудно. Тот, кто призвал меня в мир духов, должен быть чрезвычайно силён, раз преодолел мою связь с Тео. Следует быть крайне осторожной.
– Неужели… нет, должно быть, я ошибаюсь… Кай, лиса-оборотень, слишком щепетильна для наших мест, – гудел голос.
Страх побежал по моим венам, но стоит мне дать ему просочиться наружу, и все твари, прячущиеся под сухими кустами и под камнями, все кровавые когти и алчные клыки накинутся на меня. Мы находились в опасной близости от Диюя. Я чувствовала жар вечно ярившегося там вулкана и слышала отдалённые крики мучимых душ.
Из темноты шагнула огромная уродливая фигура. У меня шерсть встала дыбом.
– А, это ты, – как можно небрежнее заметила я.
Годзу фыркнул, а когда фыркает демон с головой вола, это производит сильное впечатление.
– Это правильно, что ты жмёшься в моём присутствии, хули-цзин!
Он был прав, разумеется[48], но я не собиралась признавать, что попала сюда не по доброй воле.
– Хм. А где Лошадиная Морда?
– Я говорил, чтобы ты не смела так называть моего брата! – взревел Годзу. Деревья затряслись, и несколько яогуаев поменьше улизнули прочь.
– Но его в точности так и зовут, – сказала я[49].
– Да, но ты произносишь это как оскорбление!
– Ну… если у него и правда лошадиная морда… да и твоя не лучше, если уж на то пошло.
– Довольно! – Годзу взмахнул своим страшным трезубцем, раздувая широкие ноздри. – Кай, я слишком долго ждал, чтобы унести твою душу в Диюй, где я закину её на вершину Горы ножей, а затем низвергну в котёл с кипящим маслом, а потом…
– Как ни заманчиво это звучит, не думаю, что последую за тобой в Диюй. Я не нарушила ни один из законов кармы. – Ведя беседу, я отчаянно высматривала лазейку для бегства.
Годзу лукаво улыбнулся:
– А как ты думаешь, почему мы решили призвать тебя сейчас? Потому что мы почуяли это, Кай! Ты поддалась своей прирождённо подлой лисьей натуре – вот отчего ты очутилась здесь, так близко к первому кругу ада!
– Я не… – И тут меня словно током ударило. Я оступилась. Я помогла Тео сжульничать на экзамене. – Но у меня не было выбора. Так приказал мой хозяин, – запинаясь, произнесла я.
– Жалкие отговорки! – Годзу с притворным огорчением покачал головой. – Тебе следовало объяснить своему хозяину, что обман сделает с твоей кармой.
– Я… – Впервые в жизни я не нашлась с ответом. Он был прав. Мне следовало объяснить доходчивее, чтобы Тео понял, как всякий нечестный поступок, совершённый в мире людей, к примеру жульничество на экзамене, подталкивает меня к превращению из духа в демона. – Но этого недостаточно для моего превращения в демона. Это ничтожный проступок. Я всё ещё дух, а не демон, а посему неподвластна тебе!
Годзу взревел от хохота.
– Глупая хули-цзин! Мы столько раз видели такое прежде! Ты начинаешь, преступая незначительные нормы морали, но затем твои проступки становятся значительнее, и ты и глазом не успеваешь моргнуть, как превращаешься в самого настоящего демона! – Годзу прищурился и с шумом втянул воздух: – Я уже чую в тебе демонические поползновения, маленькая лисичка. – Он ухмыльнулся. – Скоро. Мне нужна ещё толика демона в тебе, и когда мы призовём тебя в следующий раз, я смогу СХВАТИТЬ ТЕБЯ! – Он ринулся вперёд, взмахнув трезубцем.
Я развернулась на кончиках хвостов и со всех лап метнулась в кусты, но не смогла обогнать его рокочущий хохот.
– Скоро!
15. Кай
На следующее утро я пребывала отнюдь не в своём обычном игривом и чудесном настроении. Что понятно, учитывая недавнюю встречу с Годзу. Впрочем, не важно, ничего подобного со мной больше не случится. То, что я помогла Тео сжульничать на экзамене, было исключением из правил, необходимым, чтобы попасть в программу. Но отныне я буду самой благонравной золотой рыбкой всего золоторыбья.
Мистер и миссис Тан высадили нас у ворот «Риплинга», а оттуда мы вызвали транспортный пузырь и в напряжённом молчании долетели до дортуаров.
Они представляли собой россыпь коттеджей в западном конце кампуса. Повсюду росли сосны и секвойи. Здесь было ощутимо прохладнее, звуки из кампуса доносились приглушённо, зато было слышно щебетание птиц. Должна признать, это место произвело на меня впечатление. Лисы-оборотни любят леса, они ведь оттуда родом. Мои предки появились на свет в самых потаённых и глухих чащобах и учились выживать исключительно благодаря уму и хитрости. В леса они заманивали своих жертв, главным образом людей, чтобы без помех насыщаться их ци. Я уже выше этого, само собой, и не питаюсь чужим ци, слово чести[50].
Пузырь высадил нас у симпатичного коттеджа, прямо-таки сказочного – большого и широко раскинувшегося пристройками, с неровными стенами и пологими крышами, целиком заплетённого плющом; на окнах горшки с цветами, а внутри росло дерево. Мы с Тео невольно остановились, разглядывая дом. Мы покосились друг на друга, и то ли из-за этого окружения, то ли потому что мы смешно смотрелись с разинутыми ртами, мы оба расхохотались.
Наконец Тео сказал:
– Эй, э… Я вообще-то хотел тебя поблагодарить. Ну, в смысле за то, что прошёл отбор и вообще.
– Ага. – Я ожидала услышать очередную колкость, и его искренняя благодарность застала меня врасплох. – Пожалуйста. Но учти, это была разовая помощь. Обман правда плохо действует на мою карму.
Тео кивнул:
– О’кей. Э, и ещё… – Он шагнул ближе и понизил голос: – Не знаю, может, я становлюсь параноиком, и ты, наверное, скажешь, что я делаю из мухи слона, но меня вчера допрашивал директор этой программы.
– Да? – переспросила я. – Когда?
– Сразу после экзамена. Ты была у меня на голове, но спала. На тебя всегда можно положиться. Но дело в том, что он показался мне… ну, не знаю, каким-то неправильным.
Я кивнула. Я уже видела Крейтона Уорда, и что-то в нём меня насторожило. У меня шерсть становилась дыбом, стоило его увидеть.
– Давай сосредоточимся на том, зачем мы здесь, сделаем своё дело и унесём ноги, – сказала я.
Тео кивнул, ещё сильнее понизив голос:
– Загадка в блокноте.
Вчера вечером мы несколько часов провели за письменным столом, просматривая тетрадь. Дальше было написано:
Мне всегда было стыдно перед Хьюбертом. Мы были к нему жестоки. Я жалею, что я не освободил его, хотя знаю, что ты бы меня не простил и даже, наверное, навлёк на меня неприятности.
Слова «стыдно», «жестоки», «освободить» и «неприятности» снова были выделены пурпурным цветом. Тео сказал, что это бессмыслица – ведь никакого Хьюберта на самом деле не было.
И вот следующий абзац:
Мне бы хотелось, чтобы ты больше читал книг. Помнишь ту потрясающую библиотеку, куда я тебя водил? Тебя просто заклинило на том руководстве, которое ты нашёл на третьей полке. В нём было множество подробностей о древней жизни. Я ещё сказал тебе, что где-то в этой библиотеке спрятано сокровище, а ты пошёл и отодрал половицу, и за это нас выгнали. Глупенький диди.
Тео улёгся прямо на стол и сказал, что совсем запутался, потому что этот абзац, в отличие от предыдущего, был отчасти правдой[51].
– Джейми просто обожал книги. Его любимая поговорка была: Hǎo shū rú zhì yǒu…
– Hǎo shū rú zhì yǒu! – Я чуть не кричала. – Я знаю, какая у него была любимая пословица. И к твоему сведению, это означает: «Хорошая книга как добрый друг».