22. Кай
– Это последние десять книг, которые твой брат брал в библиотеке, – сказал Тео библиотекарь. У него на бейджике было написано «НОРМАН»[65].
– Спасибо, – пропыхтел Тео и чуть не рухнул под тяжестью стопки книг. Я рассмеялась, и он наградил меня оскорблённым взглядом.
– Я помогу тебе, – предложил Норман.
– Спасибо, – сказал Тео.
Вдвоём они дотащили книги до ближайшего стола, и Норман спросил, нужна ли им ещё какая-то помощь.
– Нет, спасибо.
– Я… – замялся Норман, – мои соболезнования по поводу твоего брата. Он был реально крутым.
У Тео мучительно скривилось лицо, и он невнятно пробормотал «спасибо», не встречаясь глазами с Норманом. Меня осенило, что Тео, наверное, до сих пор было тяжело говорить с чужими людьми о Джейми – мне и самой это давалось с невероятным трудом. Я легонько погладила его плавником по плечу, и он слабо улыбнулся мне. До чего странно: сочувствовать мальчишке, которого я недавно на дух не выносила.
– Ладно! – сказала Намита, потирая руки. – На-а-ачинаем поиск! – Головы повернулись в нашу сторону, читатели зашикали на неё, и она принялась извиняться, а затем шепнула: – На-а-ачинаем поиск!
Мне нравилась эта малышка.
Стоило Тео с Намитой открыть первую книгу, как глаза их затуманились. Я заглянула через плечо Тео и всё поняла.
Письменный мандарин существует в двух формах: упрощённой и традиционной[66].
Например, слово tīng, «слушать», произносится «тин», но может быть записано двумя способами.
Упрощённый мандаринский: 听. Традиционный: 聽.
Угадайте, на каком была написана книга?
– Я не могу это прочесть, – простонал Тео.
– Не можешь? А что тогда говорить про меня? – воскликнула Намита, рухнув на стол.
– Кай, – Тео посмотрел на меня, – ты не могла бы зачаровать книгу, чтобы она уже не была написана на традиционном мандарине?
– Ух ты! – обрадовалась Намита. – Отличная идея! А ты умнее, чем кажешься, Тео! – Она посмотрела на меня с новообретённым восхищением. Понизив голос, она сказала: – Я всё время забываю, что ты на самом деле не рыбка.
– Разумеется, дитя, – сказала я со снисходительной улыбкой. – Обычно духи рыб не способны создавать иллюзии[67].
Тео снова попробовал читать:
– Eine Geschichte der Prinzessinnen… Кай, это же немецкий!
– Немецкий – прекрасный язык!
– Не сомневаюсь, но я не знаю его, – процедил он сквозь зубы, а я с трудом удержалась от смеха. Как легко вывести его из себя! – Поменяй, пожалуйста, на английский. Нет, постой, тогда я не буду знать точные слова заклинаний. Поменяй на упрощённый мандарин.
– Что же ты сразу не сказал? – невинно произнесла я и снова взмахнула плавником.
– А мне поменяй, пожалуйста, на английский, – попросила Намита.
Тео снова заглянул в книгу.
– История принцесс династии Цин, – невыносимо медленно прочёл он. Он читал текст на упрощённом мандарине, как малыши читают книжки с картинками: водил пальцем по строчкам, беззвучно шевеля губами. Я старалась не дышать ему в затылок, хотя это было непросто, учитывая безотлагательность нашего предприятия. – Принцесса первого ранга Хэсяо (1775–1823). Десятая дочь императора Цяньлуна.
Пока он корпел над книгой, я просмотрела остальную стопку, но ничего мне не бросилось в глаза. Хотя внешне я казалась безмятежной, мысль моя неслась со скоростью сто миль в час, ища, что же я упустила.
– Что там у тебя? – спросила Намита. – У меня пусто. Сплошные любовные стихи.
Тео покачал головой, они взяли ещё по книге, и ещё по одной, но наконец оба с тяжёлым вздохом опустили головы на стол.
– Это всё не те книги. Должно быть что-то ещё, – сказал Тео.
Я могла лишь кивнуть в знак согласия, снова чувствуя себя неудачницей[68]. Я была уверена, что в библиотеке мы что-нибудь найдём, но нет. Я ошиблась. Неужели я так плохо знала своего хозяина? От стыда у меня горела чешуя: даже Джейми, хозяин, которого я любила всем сердцем, счёл меня недостойной хранить его тайны.
– Идём, – сказал Тео. Они с Намитой подняли тяжёлые тома и потащились к тележке для возврата книг. На выходе они помахали Норману.
– Нашли, что искали? – поинтересовался тот.
Тео покачал головой. Я собралась последовать за ним, но тут на меня что-то нашло, и я пискнула:
– А какая книга была у Джейми самой любимой?
Мне было нож острый спрашивать постороннего о Джейми. Мне следовало знать о нём всё без изъятия, но что поделаешь. Я должна была признать, что мой прежний хозяин таился от меня. Я не справилась со своими обязанностями духа-компаньона.
Словно почувствовав, как мне мучительно было задавать этот вопрос, Тео прошептал:
– Хороший вопрос, Кай.
Норман смущённо улыбнулся:
– Я рад, что вы об этом заговорили…
– Почему? – спросила я.
– Я не хотел об этом упоминать, мне это показалось неважным и мелочным, но… э… Джейми… как бы это сказать… не вернул библиотечную книгу.
Тео моргнул:
– Что, простите?
Норман заёрзал и поправил очки на носу.
– Джейми взял одну книгу примерно за неделю до… э… несчастного случая… и я полагаю, она осталась у вас дома. Это была его любимая книга. Он выписывал её раз семь.
Семь раз? И я ничего не знала? Право слово, я могла самовоспламениться от досады.
– Если хотите, я могу вызвать вам пузырь до дома, чтобы вы могли поискать эту книгу.
– А что это за книга? – спросила я, давясь кашлем – горло сдавило от волнения.
– «Календарь земледельца за 1320 год».
Я застыла:
– Ка… календарь? Это что-то… э… вроде руководства? – Мы с Тео переглянулись, я точно знала, о чём он подумал. Запись Джейми: «Ты просто зациклился на том руководстве …»
– Да, пожалуй, можно сказать и так.
Мы с Тео просияли.
– Вызовите для нас пузырь, – сказал он. – Я найду эту книгу.
23. Тео
У Джейми в комнате было такое множество книг, что нам с Намитой пришлось повозиться, пока мы нашли «Календарь». Мне было мучительно искать что-то в комнате брата, и я решил не тянуть. Поскорее найти книгу и убраться отсюда к чертям, пока горечь от того, что я в спальне Джейми, а его больше нет, не настигла меня и не довела до слёз. Найдя наконец тот календарь, я нетерпеливо выхватил его. Как я и опасался, это был здоровенный фолиант, а текст на корешке был зубодробительно мелок и набран так плотно, будто печатник полагал пустое место личным оскорблением. Продираться через такой текст будет чертовски трудно.
– Это она? Любимая книга Джейми? – спросил я у Кай.
Я ожидал, что она фыркнет и скажет что-то в духе «очевидно», но она лишь молча посмотрела на книгу и отвернулась.
– Кай? В чём дело?
– Я не знаю, – призналась она, прерывисто вздохнув. – Я несколько раз видела, как он читает её, но не обратила особого внимания. Я так много упустила. Такие вещи компаньон обязан замечать. Боюсь, твой брат заслуживал лучшего компаньона.
Её ранимость обезоружила меня. Я не знал, как реагировать. Я протянул руку и осторожно погладил её.
– Ты была замечательным компаньоном. Он постоянно мне говорил, что очень тебя любит.
– Вот именно, Кай, – вмешалась Намита, – если бы я могла призвать компаньона, я бы стопудово украла тебя у Тео.
– Эй! – сказал я.
Кай шмыгнула носом и улыбнулась дрожащей улыбкой:
– А я была бы рада быть твоим компаньоном, Намита.
– А ничего, что я здесь! – воскликнул я, и тут мы все рассмеялись.
Мы как раз собирались вернуться в пузырь, когда на лестнице послышались торопливые шаги и в комнату, запыхавшись, влетели мама и баба. Мама держала в руке нож цай дао, а баба размахивал метёлкой для сметания пыли.
– Ох, Тео! – сказал баба. – Это ты. Мы услышали шум наверху и подумали…
– Ох, мы подумали, что нас грабят! – воскликнула мама.
Намита смотрела на них, широко раскрыв глаза. Это было ужасно. Никогда ещё я не переживал такого позора. И не факт, что переживу. Впервые в жизни я привёл домой подругу, а родители чуть не набросились на неё с самым настоящим тесаком!
– Я же говорила не лезть в дом через окно, – сказала Кай, закатив глаза. – Говорила? Войди через дверь, как нормальный человек, вот что я сказала. Но разве ты послушаешь? Не-е-ет!
– Э… – еле выдавил я.
Тут мама, словно только теперь заметив Намиту, расплылась в широкой улыбке:
– Привет! Как тебя зовут?
Намита просветлела:
– Здравствуйте, тётушка. Меня зовут Намита. Я подруга Тео с летней программы.
При слове «тётушка» мама просияла и заулыбалась ещё шире:
– Ах, ты такая вежливая! Такая вежливая! Тео, это очень хорошая девочка. Она мне очень нравится. Идёмте, идёмте вниз, я угощу вас чаем со сладостями.
– Нам очень нужно возвращаться, – сказал я.
– Ерунда! – заявил баба. – Идёмте, мы достанем коробку особенного печенья. Королевское датское…
– Королевское датское масляное печенье? – сказала Намита.
Мы все уставились на неё, и она засмеялась:
– В нашей семье как раз такое покупают для особых случаев. А в жестяных коробках из-под печенья мама хранит иголки и нитки.
– Ох, и я тоже! – сказала мама, взяв Намиту под руку. – Идём, расскажи мне всё о себе и своей маме, пока я буду заваривать чай.
Удивительно, но семейное чаепитие с Намитой оказалось вовсе не таким мучительным, как я боялся. Мама приняла её как дочь, о которой всегда мечтала, най-най смотрела на нас с благодушной улыбкой, а Намиту нисколько не смущало то, что на неё обращено столько внимания. Баба спросил меня и Кай, как продвигаются занятия по программе, и я сказал, что всё отлично и мы вернулись кое за какими вещами, которые я забыл сразу взять с собой.
Наконец мы напились чаю и погрузились в пузырь. Баба с мамой и най-най стояли у окна в комнате Джейми и махали нам на прощание, и почему-то, когда я глядел на них, у меня на глаза навернулись слёзы. Я отвернулся, шмыгая носом, и, хотя я точно знал, что и Кай, и Намита заметили это, обе они промолчали. И одна, и другая положили руки (о’кей, в случае Кай это был плавник) мне на плечи, и от этого простого жеста мне стало не так одиноко, как было все эти недели после смерти Джейми.