[81] Такие готовила нам бабушка. Она клала в них баранину и тонну зиры, и получалась такая вкуснятина! Я уже не помню, когда в последний раз такие ела!
Намита была права. Отчего бы не поесть. Мне понадобятся силы, чтобы разгадать эту тайну. Я взял пельмень и откусил. И тотчас ощутил во рту вкус дома. Глаза наполнились слезами.
– Тебе нравится? – спросила Намита.
Я проглотил ком в горле и лишь потом ответил:
– Ага. Но этот с начинкой из зелёного лука и свинины. Эти цзяоцзы[82] точно такие, как готовили мы с Джейми.
Цзяоцзы были единственным блюдом китайской кухни, которое я согласился научиться готовить, и то только потому, что мы с Джейми часами сидели и болтали, заворачивая начинку в тесто и слепляя пельмени причудливыми способами.
– У меня с начинкой из сладкого кокоса и джаггери[83], – сказала девочка по имени Сара. – Вау, они, должно быть, зачарованы и превращаются для каждого в его любимое блюдо!
Тут все остальные ребята схватили по пельменю, и раздались возгласы:
– О-о, паста из семян чёрного кунжута!
– А у меня алу по-пенджабски, картофельное карри!
Я положил недоеденный цзяоцзы на тарелку. Хотя он был такой же вкусный, как у нас с Джейми, или именно потому, что он ничем не отличался от цзяоцзы Джейми, я чувствовал себя обокраденным. Тот, кто готовил нам обед, не имел права применять такую всепроникающую магию.
Однако остальных еда не смутила, и все весело ели, а потом откинулись на спинки стульев с осоловелыми улыбками, поглаживая себя по животу. Мой же желудок был полон от силы наполовину, и меня мутило от страха. Я не представлял, что мне делать дальше.
Перед каждым из нас возник небольшой стаканчик, наполненный какой-то искрящейся жидкостью. Свет пузырился в стаканах, окрашивая стены и потолок мириадами цветов.
– Это жидкая энергия, – сказала Санви. – Пейте до дна, потому что ночь предстоит длинная. Сегодня у нас вечеринка с ночёвкой!
Мы с Намитой опасливо смотрели на свои стаканы.
– В чём дело? – спросила Сюлин.
– Ни в чём, – сказала Намита, сев прямо, и покраснела.
– Тогда почему вы не пьёте?
Мы обвели взглядом стол. Оказывается, все уже осушили свои стаканы и были в полном порядке. И даже счастливы. Сюлин с Санви выжидающе смотрели на нас, деваться было некуда. Я осторожно пригубил, а затем на меня будто что-то нашло, и я допил стакан в один глоток.
О! Мой! Бог!
«Живая энергия» – точнее и не скажешь. Напиток заискрился по всему моему телу, растворяя усталость, страхи и вообще всё плохое, оставляя после себя электрический взрыв. Если бы меня попросили прямо сейчас пробежать марафон, Я БЫ СОГЛАСИЛСЯ.
Остальные ребята выглядели такими же счастливыми, многие буквально повскакивали со своих мест. Я тоже вскочил и был обескуражен, когда не достал рукой до потолка.
– О’кей, дети! Эй, слушайте! – Санви пришлось несколько раз хлопнуть в ладоши, привлекая наше внимание. – На вечеринку с ночёвкой мы разделим вас на группы, о’кей? Пожалуйста, следуйте за руководителем группы.
Я кинулся к Сюлин и врезался в Дэнни. Я почти ничего не почувствовал. Я больше не досадовал и не злился на него. И он, судя по всему, тоже – он просто рассмеялся и вскочил на ноги.
– Не нравится мне это, – сказала Сяохуа. Она обвилась вокруг его шеи, как шарф. – Вас напоили эликсиром, усиливающим вашу способность черпать ци.
– Так это же прекрасно! Разве нет? Звучит чудесно! – тараторил Дэнни, перескакивая с ноги на ногу.
– И ощущается тоже классно! – подхватил я.
И я помчался следом за Сюлин, которая повела нашу группу в отдельную комнату. Там на полу были кругом разложены спальные мешки в окружении сотен, не меньше, красных свечей.
– Прямая угроза пожара, – проворчала Сяохуа.
– Как мне ни жаль, но я должна попросить вас отослать своих компаньонов, – сказала Сюлин.
– Почему? Дэнни, я не… – сказала Сяохуа, но Дэнни уже прочитал изгоняющее заклинание, и её подбросило в воздух, где она исчезла с лёгким хлопком. Дети вокруг проделывали то же самое. Наверное, оно и к лучшему, что Кай осталась в коттедже.
32. Кай
– Ты только посмотри! Кто это у нас тут?
От звука этого голоса у меня внутри всё сжалось. Не успела я откликнуться, как из сгущающейся тьмы пророкотал другой голос.
– Брат, это же Кай!
– Да, я знаю, что это Кай. Я спросил для пущего эффекта, – раздражённо проговорил первый голос.
Тьма отступила ровно настолько, чтобы возникли двое моих заклятых врагов, Воловья Башка и Лошадиная Морда. Воловья Башка держал свой неизменный трезубец, а Лошадиная Морда размахивал своей любимой шипастой дубиной. Воловья Башка стал заметно больше, плотнее и реальнее, чем в нашу прошлую встречу. Их смрад наполнил мой нос – жжёная сернистая вонь пополам с кровью и скотским потом. Яогуаи больше не пригибали своей тяжестью ветви мёртвых деревьев. Они сновали по растрескавшейся земле, цокая и шаркая когтями. Им меня не заполучить, пока нет, однако они тыкались в разделявшую нас границу, шипя и скаля острые зубы.
Что-то коснулось самых кончиков моих хвостов, легонько-легонько, и я с рычанием отскочила.
– Посмотри, как она скачет, брат! – возликовал Воловья Башка. – Как славно она попляшет в котле с кипящим маслом!
Лошадиная Морда глубоко втянул воздух, раздувая ноздри:
– Давно я не лакомился лисятиной!
– Я выполняла приказ своего хозяина. – Мой голос звучал так тонко, так слабо. Жалко, как и мои оправдания.
Воловья Башка и Лошадиная Морда взревели от хохота, и браслеты, свисавшие с их оружия, зазвенели.
– Продолжай говорить это себе, лисонька! – сказал Лошадиная Морда. – Знаешь, что говорят про дорогу в ад… чем там она вымощена, брат?
– Э, ну, наша дорога вымощена разбитыми черепами лиходеев, – сказал Воловья Башка.
Лошадиная Морда вздохнул, выпустив облако белого пара:
– Я говорил не о буквальной дороге.
Воловья Башка непонимающе уставился на него:
– Э, ну, дорога сложена из черепов, а ещё она выстлана кровавыми внутренностями…
– Благими намерениями! – взревел Лошадиная Морда. – Она вымощена благими намерениями!
– Ну чего ты так взъярился, брат?
Они повернулись друг к другу, оба подняли своё оружие, и я воспользовалась шансом удрать. Воистину, Воловья Башка и Лошадиная Морда самые лютые враги друг другу…
Я врезалась в стену и отскочила, как мячик для пинг-понга. Воловья Башка высился надо мной, злорадно улыбаясь:
– Глупая лисонька. Ты же не думала, что от стражей преисподней так легко убежать?
– Ты не понимаешь, – затянула я, – творится нечто ужасное. Нечто опасное. Они похитили Пэна…
– Люди похитили столь могучего бога, как Пэн? – переспросил Лошадиная Морда. Оба взревели от хохота.
– Смотрите на меня, я тщедушный человек! Я сейчас похищу бога! – пропищал Воловья Башка тонким голоском.
– Но это правда! Вы можете проверить, если не верите мне. Пэна нет в этом царстве!
– Вероятно, взял отпуск, – сказал Воловья Башка.
– Я слышал, в Пхукете хорошо в это время года, – примолвил Лошадиная Морда. И оба повернулись и уставились на меня со злорадными улыбками.
– Даже если ты говоришь правду, лисонька, это ничего не меняет. Месть не является благим делом. Это не отменяет того факта, что ты посеяла хаос. Ты затуманила разум человеку! – сказал Воловья Башка. – Какое лиходейство!
– В самую пору демону!
– Нет, но… – я попятилась было, но врезалась в толстые ноги Лошадиной Морды. Деваться было некуда. Вот и конец. Меня схватят и отошлют в Диюй, где моей душе суждены муки десяти кругов ада. Меня будут окунать в кипяток, протыкать насквозь, сдирать с меня шкуру, как с апельсина, и что самое ужасное – заставят меня слушать оперу и делать вид, будто мне это нравится.
Если мне не удастся сбежать к Тео. Если я смогу вернуться в мир людей, я, наверное, буду спасена. Как все обитатели мира духов, Воловья Башка и Лошадиная Морда не могут попасть в мир людей, если их не призовут.
Воловья Башка поднял свои передние ноги, трезубец блестел в пульсирующем свете. Я пыталась каждым атомом своего тела сосредоточиться на Тео. На его лице. Его голосе. Воловья Башка ударил трезубцем, целя прямо мне в сердце.
– Тео! – закричала я.
33. Тео
– О’кей, ребята, зайдите в круг и возьмите себе спальный мешок, – сказала Сюлин. – Мы сыграем в пару игр и споём традиционные песни.
Я запрыгнул в круг и схватил спальник. Я запоздало сообразил, что выбрал место рядом с Дэнни, но, как ни странно, мне было всё равно. Он взглянул на меня и одурманенно улыбнулся. Поскольку мой разум, в общем и целом, был вихрем разноцветных искр, я не вникал в «игры», которым учила нас Сюлин. Мне запомнились лишь отдельные эпизоды: маленькие палочки, раскиданные безумным узором на полу, тёмно-красная краска, в которую нам велели окунать пальцы, – и нам всё время нужно было напевать странные пьянящие стихи на мандаринском, которые обычно давались мне с трудом. И пока я разливался соловьём, стараясь не отставать от остальных детей, у меня в мыслях то и дело мелькала Кай. И во всём этом ни капли логики.
Кай была опять в облике лисы и бежала со всех ног. Страх окутывал её тлетворным облаком. Чего она так боялась? Она замерла, уставившись на что-то мне невидимое, а затем открыла рот и выкрикнула моё имя, и я тоже закричал, потому что полетел, хотя и стоял на полу. Меня словно разрывало надвое, но никто, кажется, не слышал меня.
А я падал и не мог остановиться, я летел, и падал, и летел…
Что-то врезалось мне в грудь со всей мочи, сбив меня с ног. Мы оба закричали, лягаясь и отчаянно отбиваясь.
– Тео? Это я! Кай!
Я заморгал, вглядываясь в тень, сидевшую у меня на груди.
– Кай? Кай! Постой, ты мне опять привиделась? Я же…