Наконец он утомился, сел на землю и, раскрыв рот, уставился на дерево, видимо, что-то соображая. Затем вдруг поднялся, быстро подбежал к липе и полез на её вершину.
Взобравшись наверх, медведь протиснулся между скалой и деревом и, упершись лапами в камни, начал сильно давить на дерево спиной.
Дерево немного подалось. Но, видимо, спине было больно. Тогда медведь переменил положение и, упершись спиной в скалу, стал давить на дерево лапами. Липа затрещала и рухнула на землю. Этого только и надо было медведю.
Теперь оставалось разломать дупло и добыть соты.
– Его шибко хитрый, – сказал мой проводник. – Надо его гоняй, а то скоро весь мёд кушай. – И он крикнул медведю: – Тебе как можно чужой мёд воровать!..
Медведь, увидев нас, побежал и быстро исчез за скалою.
– Надо его пугай, – сказал охотник и выстрелил в воздух.
Услышав выстрел, мои товарищи пришли узнать, в чём дело.
Для добычи мёда мы оставили двух стрелков, а сами пошли дальше. Надо было сперва дать пчёлам успокоиться, а затем уморить их дымом и собрать мёд. Если бы этого не сделали мы, то всё равно весь мёд съел бы медведь.
Через час охотники за пчёлами догнали нас и принесли с собой целое ведро хорошего мёду.
• 1. Расскажи, как медведь пытался достать мёд. Объясни название рассказа.
2. Какой в рассказе медведь? А какой медведь в русских народных сказках?
• 3. Ты догадался, почему так необычно говорил проводник?
Н. И. Сладков. Плясунья
Ну и погодка, чтоб ей ни дна ни покрышки! Дождь, слякоть, холод, прямо – бррр! В такую погоду добрый хозяин собаку из дому не выпустит.
Решил и я свою не выпускать. Пусть дома сидит, греется. А сам взял ружьё, взял бинокль, оделся потеплее, надвинул на лоб капюшон – и пошёл! Любопытно всё-таки поглядеть, что в такую непогоду зверьё делает.
И только вышел за околицу, вижу – лиса! Мышкует – промышляет мышей. Рыскает по жнивью – спина дугой, голова и хвост к земле – ну чистое коромысло!
Вот легла на брюхо, уши торчком – поползла: видно, мышей-полёвок заслышала. Сейчас они то и дело вылезают из норок – собирают себе зерно на зиму.
Вдруг вскинулась лиса всем передом, потом пала передними ногами и носом на землю, рванула – вверх взлетел чёрный комочек. Лиса разинула зубастую пастишку, поймала мышь на лету. И проглотила, даже не разжевав.
Да вдруг и заплясала!
Подскакивает на всех четырёх, как на пружинах. То вдруг на одних задних запрыгает, как цирковая собачка, – вверх-вниз, вверх-вниз! Хвостом машет, розовый язычок от усердия высунула!
Я давно лежу, в бинокль за ней наблюдая. Ухо у самой земли – слышу, как она лапками топочет. Сам весь в грязи вымазался. А чего она пляшет – не пойму. В такую погоду только дома сидеть, в тёплой сухой норе! А она вон чего выкамаривает, фокусы какие ногами выделывает!
Надоело мне мокнуть – вскочил я во весь рост. Лиса увидела – тявкнула с испугу. Может, даже язык прикусила. Шасть в кусты – только я её и видел!
Обошёл я жнивьё и, как лиса, всё под ноги гляжу.
Ничего примечательного: размокшая от дождей земля, порыжевшие стебли.
Лёг тогда по-лисьему на живот: не увижу ли чего?
Вижу много мышиных норок. Слышу: в норках мыши пищат. Тогда вскочил я на ноги и давай лисий танец отплясывать! На месте подскакиваю, ногами топочу.
Тут как поскачут из-под земли перепуганные мыши-полёвки! Из стороны в сторону шарахаются, друг с другом сшибаются, пищат пронзительно… Эх, был бы я лисой, так…
Да что тут говорить: понял я, какую охоту испортил лисичке. Плясала – не баловала, мышей из их норок выгоняла. Был бы у неё тут пир на весь мир!
Оказывается, вон какие звериные штучки можно узнать в такую погоду: лисьи пляски!
• 1. Найди и прочитай, как лиса плясала. Расскажи, зачем она это делала. Это на самом деле была пляска?
• 2. Ты обратил внимание, какая живая, интересная здесь речь автора? Найди в тексте разговорные слова и выражения. Подумай, почему их так много в рассказе.
3. Ты читал ранее другой рассказ Н. И. Сладкова – «Медвежья горка» и уже составил себе представление об этом писателе. Какие ещё черты ты можешь добавить к его характеристике?
Все рассказы Н. И. Сладкова – о природе, о многочисленных обитателях нашей земли. Они проникнуты страстной любовью ко всему живому. Почему писатель никогда не изменял теме природы? Вот как об этом рассказал он сам.
Н. И. Сладков. Почему я пишу о природе
Первая и главная причина, почему я пишу о природе, это, конечно, потому, что я её очень люблю. А люблю я её за красоту, за загадки, которые она нам загадывает, за мудрость её, за её бесконечное разнообразие.
Писать можно и о том, что тебя очень волнует. А волнует меня то, что мы, люди, не научились ещё прекрасную и благодатную нашу природу уважать и беречь. А если мы не будем природу уважать и беречь, то можем остаться у разбитого корыта.
Люди не могут жить без чистого воздуха, чистой воды, свежей зелени, солнечных лучей, даже без общения со зверьками и птицами…
И потом, а это может быть самое главное, ведь все эти птицы, зверушки, бабочки и лягушата живые. Они чувствуют боль и ласку, они по-своему радуются и огорчаются… Они живут…
Природа – друг человека. А с другом надо дружить.
• 1. Расскажи, почему Н. И. Сладков пишет о природе. Подтверди его слова примерами из его рассказов «Медвежья горка», «Плясунья».
• 2. «А если мы не будем природу уважать и беречь, то можем остаться у разбитого корыта». Как ты понимаешь это выражение? Откуда оно пришло в наш язык?
• 3. Какие слова выражают главную мысль этого текста?
• 4. Какой это текст – описание, повествование или рассуждение? Объясни.
Ю. И. Коваль. Веер
На рябине, что росла у забора, неведомо откуда появилась белка. Распушив хвост, она сидела в развилке ствола и глядела на почерневшие гроздья, которые качались под ветром на тонких ветвях.
Белка побежала по стволу и повисла на ветке, качнулась – перепрыгнула на забор. Она держала во рту гроздь рябины.
Быстро пробежала по забору, а потом спряталась за столбик, выставив наружу только свой пышный, воздушный хвост.
– Веер! – вспомнил я. – Так называют охотники беличий хвост.
Белка спрыгнула на землю, и больше её не было видно, но мне стало весело. Я обрадовался, что поглядел на белку и вспомнил, как называется её хвост, очень хорошо – веер.
На крыльце застучали сапоги – в комнату вошёл лесник Булыга.
– На этот год много белки, – сказал он. – Только сейчас одну видел. На рябине.
– А веер видел?
– Какой веер? Хвост, что ли?
– Тебя не проведёшь, – засмеялся я. – Сразу догадался.
– А как же, – сказал он. – У белки – веер, а у лисы – труба. Помнишь, как мы лису-то гоняли?
Лису мы гоняли у Кривой Сосны.
Лиса делала большие круги, собаки сильно отстали, и мы никак её не успевали перехватить.
Потом я выскочил на узкоколейку, которая шла с торфяных болот, и увидел лису. Мягкими прыжками уходила она от собак. В прыжке она прижимала уши, и огненный хвост стелился за нею.
– А у волка хвост грубый и толстый, – сказал Булыга. – Называется он – полено.
– A y медведя хвостишко коротенький, – сказал я. – Он, наверное, никак не называется?
– Куцик.
– Не может быть.
– Так говорят охотники, – подтвердил Булыга. – Куцик.
Этот куцик меня рассмешил. Я раскрыл тетрадку и стал составлять список хвостов: веер, труба, полено, куцик.
На рябину тем временем вернулась белка. Она снова уселась в развилке ствола и оглядывала ягоды, свесивши свой пышный хвост-веер.
Был конец октября, и белка вылиняла уже к зиме. Шубка у неё была голубая, а хвост – рыжий.
– Мы забыли зайца, – сказал Булыга.
А ведь верно, список хвостов получился неполный. Зайца забыли.
Заячий хвост называется пых. Или – цветок.
1. У белки хвост – веер. У лисы —? У волка —? У медведя —? У зайца —?
Объясни, почему так назвали хвосты этих животных. Какое из названий тебе больше всего понравилось?
2. Слова «веер», «полено», «труба», «цветок» используются в рассказе в прямом или в переносном значении? Объясни ответ.
• 3. Как по-другому можно озаглавить рассказ? Дай свои предложения.
В. П. Астафьев. Гуси в полынье
Однажды после ледостава[9] облетела село весть, будто возле быка[10], в полынье, плавают гуси и не улетают. Гуси крупные, людей не боятся, должно быть, домашние.
На следующий день оравой перешли мы реку по свежей тропинке и приблизились к быку. Один по одному забрались на выступы обледенелого камня и сверху увидели гусей.
Полынья сделалась совсем маленькой. Там, где вода выбуривала тугим змеиным клубком и кипела так, словно её подогревали снизу громадным костром, ещё оставалось тёмное, яростное окно. И в этом окне металась по кругу ошалевшая, усталая и голодная стайка гусей. Чуть впереди плавала дородная гусыня и время от времени тревожно вскрикивала.
Иногда она подплывала к хрупкому припаю[11], врезалась в него грудью, пыталась выбраться на лёд и вывести весь табун.
Внезапно одного гуся отделило течением от стайки, подхватило и понесло к краю полыньи. Он поворачивался навстречу струе грудью, пытался одолеть течение, но его тащило и тащило. А когда пригнало ко льду, он закричал отчаянно. Мать бросилась на крик, ударяя крыльями по воде, но молодого гуся притеснило к краю льда, свалило на бок, и он беленьким комочком мелькнул под припаем, как под стеклом, и исчез навсегда.
Гусыня кричала долго и с такой печалью, что у нас спины коробило.
И тут кто-то из ребят сказал:
– Пропадут гуси. Все пропадут. Спасти бы их.