обенно не скучал, хотя, может, ещё о тётушке Лундин, ведь она была всегда так добра ко мне. Но больше всего я вспоминал Бенку.
Задумавшись, я тихо брёл по извилистой тропинке в саду среди роз. Вдруг я поднял глаза. Передо мной на дорожке стоял… кто бы вы думали? Бенка. Нет, это был не Бенка. Передо мной стоял мальчик с такими же тёмно-каштановыми волосами, как у Бенки, и такими же карими глазами.
– Кто ты? – спросил я.
– Юм-Юм, – ответил он.
И тут я увидел, что он не очень похож на Бенку. Он как-то серьёзнее и, наверное, добрее Бенки. Бенка, конечно, тоже добрый, как и я, то есть в меру, но нам обоим случалось погорячиться и даже подраться друг с дружкой.
Случалось нам и злиться друг на друга, хотя потом мы снова мирились. А вот с Юм-Юмом и подраться было никак нельзя.
– Знаешь, как меня зовут? – спросил я. – Думаешь, Буссе? Совсем нет, меня так звали раньше.
– Я знаю, что тебя зовут Мио, – ответил Юм-Юм. – Haш король послал гонцов по всей стране, и они возвестили, что Мио вернулся домой.
Подумать только! Как обрадовался мой отец, когда нашёл меня. Он даже велел объявить об этом всем жителям своего королевства.
– А у тебя есть отец, Юм-Юм? – спросил я, изо всех сил желая, чтобы у него был отец.
– Конечно, есть, – ответил Юм-Юм. – Мой отец – королевский садовник. Пойдём, посмотришь, где я живу.
И Юм-Юм побежал впереди по извилистой тропинке в самый дальний уголок сада. Там стоял крохотный белый домик с соломенной крышей, точь-в-точь как в сказках. Стены его и крыша так густо были затянуты вьющимися розами, что самого домика почти не было видно. Окошки были раскрыты настежь, и белые птицы то влетали в домик, то вылетали оттуда. Возле домика стоял стол со скамейкой, а позади виднелись ульи с пчёлами. Кругом росли тополя и ивы с серебристой листвой. Из кухни послышался чей-то голос.
– Юм-Юм, ты не забыл про ужин? – Это был голос его матери.
Она вышла на крыльцо, улыбаясь. И я увидел, что она очень похожа на тётушку Лундин, только чуть моложе. Глубокие ямочки на круглых щеках были совсем как у тётушки Лундин, и она взяла меня за подбородок ну точь-в-точь как тётушка Лундин.
– Добрый, добрый день, Мио! Хочешь поужинать вместе с Юм-Юмом?
– С удовольствием, – ответил я, – если только не доставлю вам хлопот.
Она сказала, что для неё это приятные хлопоты. Юм-Юм и я сели за стол возле домика, а его мама вынесла целую гору блинов, клубничное варенье и молоко. Мы с Юм-Юмом наелись так, что чуть не лопнули. Под конец мы только глазели друг на друга и смеялись. Как я радовался, что у меня есть Юм-Юм!
Вдруг подлетела белая птица и отщипнула кусочек блина с моей тарелки, и нам стало ещё веселее.
Тут мы увидели, что к нам идёт мой отец вместе с садовником, отцом Юм-Юма. Заметив меня, король остановился.
– Мио, мой Мио, я вижу, тебе весело, – сказал отец.
– Да, простите! – извинился я, думая, что, может, королю, как дяде Сикстену и тёте Эдле, не нравится, когда громко смеются.
– Смейся на здоровье, – ответил отец. Потом он повернулся к садовнику и сказал: – Мне нравится пение птиц, нравится перезвон моих серебристых тополей, но больше всего люблю я слушать весёлый смех сына в моём саду.
И тут я впервые понял: мне нечего бояться отца. Что бы я ни сделал, он только посмотрит на меня своими добрыми глазами, вот как сейчас, когда он стоит, опираясь на плечо садовника, а белые птицы кружат над его головой. И когда я понял это, то страшно обрадовался и, запрокинув голову, захохотал так громко, что даже птицы всполошились.
Юм-Юм, наверное, думал, что я всё ещё смеюсь над птицей, которая стащила кусочек блина с моей тарелки, и тоже залился хохотом. Наш смех заразил моего отца, папу и маму Юм-Юма. Не знаю, чему уж они смеялись, я-то от всей души радовался тому, что у меня такой добрый отец…
Насмеявшись вдоволь, мы с Юм-Юмом побежали в сад, начали кувыркаться на полянках и играть в прятки среди розовых кустов. В саду было столько тайников, что нам с Бенкой в парке Тегнера хватило бы и десятой их доли. Вернее, Бенке хватило бы. Ведь ясно, что мне-то не придётся больше искать тайники в парке Тегнера.
Смеркалось. Над садом опустилась лёгкая голубая дымка. Белые птицы угомонились, спрятавшись в своих гнёздах. Серебристые тополя перестали звенеть. В саду воцарилась тишина. Только на верхушке самого высокого тополя сидела и пела большая чёрная птица. Она пела лучше всех белых птиц, вместе взятых, и мне казалось, что она поёт только для меня. Но в то же время мне хотелось заткнуть уши и не слушать птицу: её пение нагоняло на меня тоску.
– Вот уж вечер, а скоро и ночь наступит, – сказал Юм-Юм. – Мне пора домой.
– Постой, не уходи, – попросил я. Мне не хотелось оставаться с этой загадочной птицей. – Юм-Юм, кто это? – показал я на чёрную птицу.
– Не знаю, я зову её птицей Горюн, раз она вся чёрная, словно в трауре, и поёт так печально. Но, может, её зовут иначе.
– Не очень-то она мне нравится, – признался я.
– А я её люблю, – сказал Юм-Юм, – у неё такие добрые глаза. Спокойной ночи, Мио! – Он попрощался со мной и убежал.
Не успели мы выйти из сада, как птица взмахнула большими чёрными крыльями и взмыла ввысь.
И мне показалось, будто на небе зажглись три маленькие звёздочки.
• 1. Как жилось Буссе у приёмных родителей? Расскажи о том, что было трудного в его жизни, что мешало ему жить.
• 2. Расскажи, как Буссе оказался в Стране Дальней. В каких других сказках ты встречал таких же волшебных героев, такие же волшебные предметы?
• 3. Расскажи, как стал жить Буссе – Мио в Стране Дальней. Сказочные ли были сами по себе условия жизни и отношения мальчика с отцом, с Юм-Юмом? Докажи, что на сказочном острове у мальчика появилось именно то, чего ему так не хватало в жизни.
• 4. Как ты думаешь, может быть, Страна Дальняя придумана мальчиком? Может быть, это просто его фантазии, его мечты о счастье? Объясни ответ.
• 5. Астрид Линдгрен, шведская писательница, назвала «Мио, мой Мио» повестью-сказкой. Какие события, герои, предметы в этих двух главах сказочные?
• 1. Какие произведения о детях-фантазёрах ты знаешь, кто их написал?
• 2. Докажи, что мечта и фантазия помогают людям жить.
• 3. Мечтатели и фантазёры… Только ли дети мечтают и фантазируют? Расскажи об этом, используя знакомые тебе произведения.
4. Придумай свою историю о мечтателях и фантазёрах.
5. Если тебе нравятся рассказы о фантазёрах, прочитай повесть Владислава Крапивина «Ковёр-самолёт» о невероятных событиях в жизни ребят или какое-либо другое его произведение. Оно может быть отдельной книгой, может находиться в сборнике его произведений или в собрании его сочинений.
• 6. Какие ещё книги для детей написала Астрид Линдгрен? Обратись в библиотеку или поищи в сети Интернет.
Лето красное
В. И. Белов. Лето. Отрывок из очерков «Повседневная жизнь русского Севера»
Лето – вершина года, пора трудового взлёта. Придёт осень – за всё спросит, говорят летом…
Летом в природе всё очень быстро меняется. Не успели посеять и едва появились всходы, сорняки тут как тут. Тут уж и ребятишкам батьки дают по корзине, и сами встают на полосу. Хорошо, если земля ещё не затвердела, и молочай, хвощ и прочие паразиты выдёргиваются с корнем…
Очень часто бывает так, что сенокос ещё не закончен, а уж подоспела жатва. А там, смотришь, время озимь сеять, лён теребить. Да и погода никогда не позволит расслабиться или заскучать. Когда на вилах прекрасное ароматное сено, а вдалеке погромыхивает, руки сами ходят быстрее, грабли только мелькают. А если гроза вот-вот нагрянет, по полю начинают бегать и самые неповоротливые. Но самое приятное, конечно, что стог сметали раньше соседей, убрали под крышу хлеб и измолотили первыми, да и ленок не последними вытеребили. Извечное стремление русского крестьянина не оказаться последним, не стать посмешищем…
Так мужик, умирая, давал малолетнему сыну наказ: «Ешь хлеб с мёдом, первый не здоровайся». Только трудолюбивые сыновья узнавали настоящий вкус хлеба (как с мёдом). Только тот, кто уже работает в поле, – например, косец, – лишь кивком отвечает на приветствие идущих. Вот и выходит, что любители сна здоровались всегда первыми!
Жнитво не меньше, чем сенокос, волнующая пора. Хлеб – венец всех устремлений – уже ощущается реально, весомо, а не в мыслях только. Даже небольшая горсть срезанных серпом ржаных стеблей – это добрый урезок хлеба, а в снопу-то сколько таких урезков? Вязались снопы вязками из соломы. Две горсти соломы составляли вязку аршина два длиной. Такой вязкой можно было связать довольно толстый сноп. Шесть снопов ставились колосьями друг к другу, сверху, как шляпа, их накрывал седьмой. Получался сусло́н метра два высотой, в каждом таком суслоне было несколько пудов ржи.
Рожь дозревала в суслонах, выстаивалась, затем её везли на гумно́. Хлеб на гумне, под крышей – считай, что урожай убран, спасён. Это великая радость и счастье для всей семьи…
Трудная пора летняя, что говорить, но много и праздников. Тут и за́говенье, тут и Троица, Иванов день, Петров день… Успевали не только работать, но и пиво варить, и ходить по гостям. Кто не успевал, над тем посмеивались, но как-то без ехидства, по-доброму.
• 1. Назови летние крестьянские работы. Почему летом надо много трудиться? Объясни пословицу «Осень за всё спросит».
• 2. «Ешь хлеб с мёдом, первый не здоровайся» – таков наказ отца сыну. Как можно неправильно понять это выражение? А каков его настоящий смысл?
• 3. Какие качества русского крестьянина отмечает писатель?
4. «Погромыхивает». Как ты это понимаешь?
5. В. И. Белов рассказал нам о летней страде в старой русской деревне. А как она проходит сейчас? Что изменилось, а что осталось прежним?