А потом кот стал играть с клубком ниток. Он побежал за ним, и хватал его лапками, и кувыркался, и перебрасывал через себя, и ловил задними лапками, и делал вид, как будто выпустил, и потом снова кидался на него. А ребёнок смеялся так же громко, как прежде плакал, и ползал за котом по всей пещере, пока не устал и не улёгся, обнимая кота.
– Ну, – сказал кот, – теперь я спою ребёнку песенку, от которой он заснёт на целый час.
И он замурлыкал громко, и тихо-тихо, и громко, и мурлыкал до тех пор, пока ребёнок не заснул крепким сном. Женщина улыбнулась и, посмотрев вниз, на них обоих, сказала.
– Как хорошо ты сделал всё это! Нет спора, что ты очень умён, кот!
В ту же самую минуту и в ту же самую секунду дым от огня, горевшего в глубине пещеры, клубами спустился вниз с потолка – пуф! – потому что он вспомнил сделанный с котом уговор. А когда дым рассеялся, кот уже преспокойно сидел около огня.
– О, мой враг, и жена моего врага, и мать сына моего врага, – сказал кот, – это я. Ты два раза похвалила меня, и теперь я всегда, и всегда, и всегда могу сидеть около горячего огонька. Но я всё-таки кот, который ходит сам по себе, и все места для меня равны.
Тогда женщина очень-очень рассердилась и подумала, что ни за что не похвалит кота в третий раз. И мало-помалу в пещере наступила такая тишина, что крошечная-крошечная мышка осмелилась выскочить из уголка и побежала по полу.
– Ай, ай! – закричала женщина.
– Ага! – сказал кот, внимательно следя за ней. – Значит, мне не будет никакой беды, если я съем эту мышку?
– Съешь её поскорее, и я буду очень благодарна тебе.
Кот прыгнул и схватил маленькую мышку, а женщина сказала:
– Сто раз благодарю тебя: даже первый друг не так быстро ловит мышей, как ты. Ты, право же, очень ловок.
В ту же самую минуту и в ту же самую секунду стоявший около кота горшок с молоком треснул и раскололся на два куска – трах! – потому что он вспомнил о сделанном с котом уговоре.
– О, мой враг, и жена моего врага, и мать сына моего врага, – сказал кот. – Ты три раза похвалила меня, и теперь я могу всегда, и всегда, и всегда пить три раза в день тёплое белое молоко. Но я всё-таки кот, который ходит сам по себе, и все места для меня равны.
Тогда женщина засмеялась, и дала коту плошку тёплого белого молока, и сказала:
– О, кот, ты умён, как человек. Но помни, что ты не делал уговора с моим мужем и собакой, и я не знаю, что они сделают, когда придут домой.
Вечером, когда мужчина и собака вернулись в пещеру, женщина рассказала им о своём уговоре с котом, а кот сидел около огня и улыбался.
Тогда мужчина сказал:
– Всё это прекрасно, но он не делал никакого уговора со мной и со всеми настоящими мужчинами, которые будут после меня.
Потом он снял свои два кожаных сапога, и он взял свой каменный топорик (это выходит три), и он принёс кусок дерева и секиру (это выходит пять), и сказал:
– Теперь мы сделаем наш уговор. Если ты всегда, и всегда, и всегда не будешь ловить мышей, когда придёшь в пещеру, я буду швырять в тебя эти пять вещей всякий раз, как тебя увижу, и так же будут поступать после меня все настоящие мужчины.
А собака сказала.
– Подожди минутку. Кот не сделал уговора со мной и со всеми настоящими собаками, которые будут после меня.
И она оскалила зубы и сказала:
– Если ты всегда, и всегда, и всегда не будешь ласков с ребёнком, когда придёшь в пещеру, я буду гоняться за тобой, пока не поймаю тебя, а когда поймаю, укушу тебя. И то же будут делать все настоящие собаки после меня.
И с этого самого дня трое мужчин из пятерых всегда швыряют чем-нибудь в кота, когда встретятся с ним, и все настоящие собаки загоняют его на дерево. Но и кот исполняет то, что обещал по уговору. Он ловит мышей и ласков с детьми, если только они не слишком сильно тянут его за хвост. А сделав всё это, и в промежутках, и когда настанет ночь, и восходит месяц, он снова делается котом, который ходит сам по себе, и все места для него равны. Тогда он идёт в сырые дикие леса, или забирается на сырые дикие деревья, или карабкается на сырые дикие крыши, помахивая своим диким хвостом в своём диком одиночестве.
• 1. «Слушай, прислушивайся и внимай!», «Это случилось, и приключилось, и было, и произошло…» Что общего в этих двух выражениях? Укажи в них синонимы.
• 2. «Собака была дикая, и лошадь была дикая, и корова была дикая…» Зачем здесь несколько раз повторяется слово «дикая»? Найди в сказке другие речевые повторы. Зачем они используются? Какой они делают речь?
• 3. В сказке объясняется, как человек перестал быть диким. Что здесь всерьёз, а что в шутку?
4. В этом тексте нет подробного описания, как женщина смогла приручить лошадь и корову. Придумай разговор женщины с лошадью и с коровой. Пользуйся словами и оборотами речи из текста сказки.
• 5. Первую часть сказки по главному событию можно озаглавить: «Как человек перестал быть диким». Озаглавь по этому образцу все остальные части. Запиши получившийся план.
• 6. Докажи, что в этой сказке Р. Киплинга есть персонаж-рассказчик.
• 7. Сделай запись в рабочей тетради о других сказках Р. Киплинга. Отметь, ты взял книги в библиотеке или нашёл в Интернете.
Э. Лабулэ. Как петушок попал на крышу. Испанская сказка. В сокращении. Пересказ Т. Габбе
Жила-была на птичьем дворе прекрасная чёрная курица. На голове она носила маленькую корону, как испанская королева. А на ногах у неё были широкие штаны, как у турецкой султанши. По пятам за ней ходила дюжина цыплят – шесть курочек и шесть петушков.
Курочки были похожи на свою мать, а петушки – на отца, самого храброго и галантного петуха во всей Кастилии…
Но был у курицы ещё один сынок – тринадцатый. Вот уж этот нисколько не походил ни на отца, ни на мать. Сказать по правде, он ни на что не был похож, этот тринадцатый цыплёнок, – у него не хватало одной лапки, одного крыла и одного глаза.
Цыплёнок скакал по двору на одной ноге, размахивая одним крылом и посматривая вокруг одним глазом. Но это не мешало ему кричать громче всех и выхватывать из материнского клюва зёрна и червяков вдвое быстрее, чем это делали все его двуглазые и двуногие сёстры и братья.
Он никому не желал уступать дорогу, никого не удостаивал своей дружбой, ни с кем не хотел делиться ни добычей, ни подачкой.
Целыми часами простаивал он над какой-нибудь канавкой, полной воды, или над лужей, которая никогда не просыхает подле колодца, и, склонив голову набок, любовался своим отражением.
Если кто-нибудь из братьев нечаянно толкал его или выхватывал у него из-под носа червяка, он кричал:
– Всё зависть! Всё ку-ку-ревность! – и сразу кидался в драку.
Всякое чужое «ку-ку-ре-ку» выводило его из себя, но как он ни старался перекричать всех своих братьев – родных, двоюродных и троюродных, – это ему никак не удавалось: вокруг было слишком много петухов, ещё более горластых, чем он.
И вот в конце концов он решил попросту покинуть этот жалкий птичий двор, где только и умеют, что кудахтать да дремать, сидя на насесте.
– Матушка, – сказал он. – Испания мне надоела! Я отправляюсь в Рим.
– Что ты, мой мальчик, – сказала бедная курица, – ведь это страшно далеко! Ты заблудишься.
– Пустяки! – ответил цыплёнок. – Все дороги ведут в Рим.
– Предположим, – сказала курица. – Но будь уверен, что задний двор, на котором ты родился, стоит любого двора, даже королевского. Нигде на свете ты не найдёшь такого уютного курятника, выбеленного чистейшей извёсткой, таких тенистых шелковичных деревьев, под ветвями которых можно укрыться и от дождя, и от зноя, такой огромной, такой величественной, такой душистой кучи навоза!.. А сколько здесь червей! Ведь их и разыскивать не нужно – наклони голову и клюнь! Наклони голову и клюнь! Я уж не говорю о том, что здесь ты окружён любящей роднёй. Все петухи и куры вокруг – наши двоюродные и троюродные… И кроме того, три великолепных сторожевых пса днём и ночью охраняют нас от лисицы. Не забывай этого, дитя моё!
– Нет, и не уговаривайте меня! Я ни за что не останусь в этой дыре. Я хочу видеть свет и хочу, чтобы свет увидел меня!..
– Погоди же, погоди, дитя моё! – закричала курица. – Дай мне обнять и благословить тебя!
– Вы слишком чувствительны, матушка, – ответил цыплёнок. – А впрочем, если это вам доставит удовольствие… – И он наклонил голову.
– Выслушай меня, сын мой, – сказала курица, приподнимая лапку. – Два-три совета – это всё, что я могу дать тебе на дорогу. Во-первых, избегай поваров и поварят – их легко узнать по белым колпакам, передникам и ножам, которые они носят сбоку, за поясом. У этих людей нет ни стыда, ни совести. Они настоящие разбойники. Им ничего не сто́ит зарезать вас среди бела дня и ощипать до последнего пёрышка… Во-вторых, будь услужлив, приветлив и учтив. Недаром говорят: «Кто меняет в дороге коня на осла – сам осёл; кто меняет услугу на услугу – мудрец». Я сама помню один случай…
– Извините меня, матушка, – перебил её цыплёнок. – Всё это очень интересно, но мне, к сожалению, некогда, я должен спешить. Передайте моё нижайшее кукареку батюшке и прочей родне.
И с этими словами он распустил хвост по ветру, добежал до полуоткрытой калитки, перескочил через порог, и не успела курица опомниться, как он уже скрылся из виду.
Сначала путешествие его было очень приятно. Он скакал, летел, бежал, наслаждаясь утренней прохладой, останавливался, чтобы отдохнуть и подкрепиться несколькими зёрнышками, расклевать гусеницу или, как говорится, заморить червячка, а потом опять бежал, летел, скакал…
Но когда солнце поднялось повыше и стало припекать не на шутку, ему сделалось жарко и сильно захотелось пить.
Так как у него не хватало правого глаза, то он посмотрел налево, потом сделал полоборота, ещё раз посмотрел налево и закричал во всё горло: