Чему доверять больше – моментальному впечатлению или отстоявшимся воспоминаниям? Честными и по-своему справедливыми представляются обе оценки.
…В упомянутом письме Лазаревскому Чехов хвалил тихоокеанские устрицы, которые пробовал во Владивостоке. Писал, что хочет уже «в июле или в августе» 1904 года снова поехать на Дальний Восток – врачом на Русско-японскую войну. «Если здоровье позволит».
Здоровье не позволило. На Дальний Восток Антон Павлович Чехов больше не попал. 44-летний писатель умер в июле 1904 года, не дожив до конца войны и передачи Южного Сахалина Японии. Вернулся в Россию с немецкого курорта Баденвайлер неживым, в вагоне с надписью «Устрицы» – только в нём имелся холодильник.
Дебри капитана Чжанге:Владимир Арсеньев
БИОГРАФИЧЕСКАЯ СПРАВКА
Владимир Клавдиевич Арсеньев – путешественник, писатель, учёный. Родился 29 августа (10 сентября) 1872 года в Санкт-Петербурге в многодетной семье железнодорожного служащего Клавдия Фёдоровича Арсеньева и Руфины Егоровны Кашлачёвой. В 1895 году окончил пехотное училище, впоследствии дослужился до подполковника.
В 1897 году женился на Анне Кадашевич (в этом браке родились двое сыновей: Владимир – продолжатель рода – и умерший в двухлетнем возрасте Олег), в 1919-м – на Маргарите Соловьёвой (в этом браке родилась дочь Наталья).
С 1900 года живёт и работает на Дальнем Востоке. Руководитель экспедиций по военно-географическому, этнографическому, естественно-научному изучению региона. Наиболее продолжительными и продуктивными стали походы 1906, 1907 и 1908–1910 годов. В начале 1910-х осуществил ряд экспедиций по борьбе с хунхузами, нелегальными мигрантами, китайскими браконьерами. При Временном правительстве – комиссар по делам туземных народностей Дальнего Востока.
В советское время занимался научной, преподавательской, общественной деятельностью в Хабаровске и Владивостоке, публиковал статьи и книги, самые известные из которых – «По Уссурийскому краю: Путешествие в горную область Сихотэ-Алинь» (1906–1917) и «Дерсу Узала: Из воспоминаний о путешествии по Уссурийскому краю в 1907 году» (1917).
Умер от крупозной пневмонии 4 сентября 1930 года во Владивостоке. Похоронен на военном кладбище на Эгершельде, в 1954 году его прах перенесён на Морское кладбище Владивостока.
Когда 28-летний поручик Владимир Арсеньев в 1900 году добился перевода из Польши на Дальний Восток, на тихоокеанском рубеже империи уже стояли города, строился Транссиб, были написаны и прочитаны гончаровский «Фрегат “Паллада”» и чеховский «Остров Сахалин»…
И всё-таки именно Владимир Арсеньев по-настоящему открыл эти восточные земли России и миру.
Странным образом эта личность остаётся будто бы в тени, несмотря на её далеко не локальное значение. Наследие Арсеньева напоминает айсберг: он до сих пор толком не прочитан.
Есть Арсеньев хорошо известный – «По Уссурийскому краю» и «Дерсу Узала». Есть малоизвестный – «Материалы по изучению древнейшей истории Уссурийского края», «Краткий военно-географический и военно-статистический очерк Уссурийского края», «Китайцы в Уссурийском крае»… Есть совсем неизвестный: письма, дневники, многие из которых не то что не публиковались – не разбирались. Лишь в XXI веке владивостокское издательство «Рубеж» начало выпуск первого Полного академического собрания сочинений Владимира Арсеньева; вышло три тома из шести, готовится четвёртый.
Но даже хрестоматийный Арсеньев на самом деле тоже недопрочитан, недоосмыслен, загнан в тесную резервацию «краеведов». Виной тому – не только наши леность и нелюбопытность, но и его леонардовско-ломоносовская необъятность. Владимира Арсеньева, объединившего в себе, по слову Максима Горького, Альфреда Эдмунда Брема[226] и Джеймса Фенимора Купера[227], нельзя числить по какому-то одному ведомству – военному, литературному, таёжному или научному. Разведчик, географ, археолог, эколог, командир спецподразделения по борьбе с хунхузами и браконьерами, лирик, мистик, этнограф, прозаик, музейщик, лингвист, орнитолог, защитник коренных малочисленных народов… – перечислять его ипостаси можно долго.
Нужен ли нам сегодня Владимир Арсеньев? По картам его никто уже не ходит, есть GPS. Наука шагнула вперёд. Может быть, практическая ценность трудов Арсеньева осталась в прошлом?
Не осталась. Целый ряд его мыслей и работ не потерял в актуальности ни грамма.
Важна и сама личность Владимира Арсеньева – интеллектуала и пассионария. Его жизнь – нечастый в России пример самореализации путём не покорения, а, напротив, оставления столицы. Его решение перевестись на восток оказалось снайперски точным. Останься Арсеньев в Европе – он не стал бы тем, кем стал, дослужись хоть до генерала.
Дорога на восток: «Мне сопутствовала счастливая звезда»
Он говорил, что стал военным «по недоразумению», но без армии Владимира Арсеньева бы не было. Взять хотя бы то обстоятельство, что географию в Санкт-Петербургском пехотном юнкерском училище ему преподавал Михаил Ефимович Грум-Гржимайло[228] – брат знаменитого путешественника Григория Ефимовича Грум-Гржимайло[229], участник его экспедиций.
Поначалу о путешествиях приходилось только мечтать. После училища подпоручика Арсеньева отправили в 14-й пехотный Олонецкий полк, в польский город Ломжу. Молодой офицер увлекался ботаникой и орнитологией, на квартире держал жаб и ящериц…
Позже он напишет в памятке сыну: «Не держись устава яко слепой стены, ибо порядки в нём писаны, а времён и случаев нет». Оттуда же: «Приводи в исполнение свои решения немедленно». Ещё: «Ни одного великого дела не совершено нерешительными людьми, стремящимися к обеспеченному успеху».
В январе 1900 года Владимир Арсеньев подал рапорт о переводе в Квантунскую область (Порт-Артур, только что арендованный Россией) или Приамурский округ. Бросается в глаза сходство биографий Пржевальского и Арсеньева: первый тоже, разочаровавшись в военной службе, добивался перевода из Польши в Сибирь и впервые прославился как географ экспедицией в Уссурийский край 1867–1869 годов.
Стремление Владимира Арсеньева идти по пятам Николая Пржевальского понятно: именно на Дальнем Востоке оставались обширные белые пятна в географии, этнографии, биологии… Земли, присоединённые к Российской империи считаные десятилетия назад, были удивительны: океан, тайга – не то сибирская, не то субтропическая, экзотические «инородцы», японо-корейско-китайское соседство… К тому же регион стал одним из полюсов глобального интереса. Не только Россия шла на восток – здесь же окапывались англичане, французы, американцы. Далёкая окраина, провинция, глушь (сегодня самолёт летит из Москвы во Владивосток больше восьми часов, а тогда дорога измерялась месяцами) – но в то же время и передовая.
В мае 1900 года рапорту дали ход. Владимиру Арсеньеву присвоили чин поручика и перевели его в 1-й Владивостокский крепостной пехотный полк.
Так уроженец Петербурга стал дальневосточником. Вторую половину своей жизни он провёл во Владивостоке, Хабаровске – и тайге. «Оглядываясь назад в прошлое, я вижу, что мне сопутствовала счастливая звезда и целый ряд случайностей, которые тогда казались мелкими… Только теперь… эти случаи оказываются как-то логически связанными друг с другом и составляют одно целое, приведшее меня к роли исследователя Уссурийского края», – вспоминал он позже.
Во Владивостоке поручик возглавил конно-охотничью команду и начал походы по краю, изучая местность и собирая данные о населении.
Проигранная в 1905 году война с Японией показала: мы плохо знаем регион. Порт-Артур пал; нужно было укреплять Владивосток, защитить уязвимые точки побережья. Генерал-губернатор Приамурья Павел Фёдорович Унтербергер[230] решил организовать экспедицию на хребет Сихотэ-Алинь с целью сбора военно-географических данных на случай новой войны с Японией. Возглавил экспедицию штабс-капитан Арсеньев, под новый, 1906 год переведённый из Владивостока в Хабаровск – в штаб Приамурского военного округа. Это был тот счастливый случай, когда сошлись интересы государства и личные устремления офицера. Именно с первой большой экспедиции 1906 года начался тот Арсеньев, которого мы знаем. Не ограничиваясь выяснением вопросов военного характера, он собирает и отсылает в столицу зоологическую, энтомологическую, археологическую коллекции. В этом же походе на реке Тадушу (Зеркальная), в черте нынешнего посёлка Кавалерово, ему встретился гольд, по-современному – нанаец Дэрчу Одзял (или Очжал) – основной прототип Дерсу Узала.
В 1907 году Владимир Арсеньев предпринимает вторую большую экспедицию по Приморью. Два этих похода дали ему материал для самых известных книг – «По Уссурийскому краю» и «Дерсу Узала».
В 1908 году офицер отправляется в «Юбилейную» экспедицию (имелось в виду пятидесятилетие присоединения Приамурья к России) на север Уссурийского края. Из похода шлёт корреспонденции в хабаровскую газету «Приамурье». Это были первые литературные опыты Владимира Клавдиевича, адресованные широкому читателю, – позже эти заметки легли в основу книг «В горах Сихотэ-Алиня» (после 1912) и «Жизнь и приключения в тайге» (1912). Экспедиция 1908–1910 годов была самой долгой, важной и сложной. Отряду Арсеньева пришлось пережить длительную голодовку и даже съесть собственных собак.
Первобытный литератор, или Арсеньев как жанр
Книги Владимира Арсеньева – не самое лёгкое чтение.
После советско-китайского конфликта 1969 года на острове Даманском с карты Приморья исчезли почти все нерусские названия, которыми изобилуют тексты Арсеньева – китайские, нанайские, маньчжурские… Его книги к тому же переполнены специальными сведениями – от минералогии и зоологии до этнографии и ботаники. Характерная цита