1990 года – всё равно лучший Волк Ларсен).
В 2016 году, когда со дня смерти писателя исполнялось 100 лет, я специально изучал публикации, появлявшиеся в иностранной (американской, главным образом) прессе. Их было множество. И далеко не все – «датские», дежурные. Многие – замечательно глубокие.
В России Джека Лондона, конечно, любят, но как-то по инерции; в лучшем случае переиздаются старые переводы. Нет и новых экранизаций – «Сердца трёх» 1992 года сняты Владимиром Михайловичем Попковым[316] скорее на советском разбеге, а фильм Александра Николаевича Баширова «Железная пята олигархии» 1999 года связан с Джеком Лондоном разве что названием. Новых лондоноведов на смену тому же Вилю Быкову не пришло. Создаётся ощущение, что Джек Лондон негласно, незаметно исключён из «актуального» списка имён, отвергнут, как краеугольный камень строителями, помещён в архив, где пылятся симпатичные, но несовременные, не важные для объяснения сегодняшней действительности авторы. Мы засунули Лондона куда-то между Карлом Марксом и Фенимором Купером. Для нас это скорее ностальгия, книги из детства. Как писал Владимир Маяковский (в 1918 году написавший сценарий фильма «Не для денег родившийся» по мотивам «Мартина Идена» и сыгравший в нём главную роль): «Вы говорили: “Джек Лондон, деньги, любовь, страсть”»…
Для американцев, судя по той же прессе, он остаётся важным, живым, не окаменевшим. Чаще всего они вспоминают «Зов предков», «Железную пяту»… Американские авторы пишут: Джек Лондон предсказал Первую мировую войну и Великую депрессию. Даже пытаются объяснить с помощью «Железной пяты» брексит – решение Великобритании о выходе из Евросоюза – и избрание президентом США Дональда Трампа в 2016 году.
На Западе пишутся новые биографии Джека Лондона и даже пьесы о нём. Издаются и анализируются снимки, сделанные им (новый фотоальбом «The Paths Men Take» недавно вышел в Италии). В 2020 году выходит жизнеописание его жены Чармиан Киттредж. Триллер «Пиджак» снят Джоном Мейбери в 2004 году по мотивам «Смирительной рубашки», одна из новелл «Баллады Бастера Скраггса» (2018) братьев Коэнов– по мотивам рассказа Джека Лондона «Золотой каньон». Итальянец Пьетро Марчелло в 2019 году экранизировал «Мартина Идена». В 2020 году вышел на экраны «Зов предков» Криса Сандерса с Харрисоном Фордом; а ведь не далее как в 1996 году появилась предыдущая экранизация повести – режиссёра Питера Сватека, с Рутгером Хауэром… Не удивлюсь, если скоро мы увидим экранизацию «Алой чумы», получающей новую актуальность из-за коронавируса (в этой фантастической повести идёт речь о том, как в 2013 году человечество поразила страшная болезнь; «Цивилизация рушилась, каждый спасал свою шкуру»).
Это там Джек Лондон живёт, там издаётся и изучается его наследие. Мы же увязли где-то в 1991 году и лишь по привычке, уже почти безосновательно считаем себя его главными ценителями. Мы забыли его, сбросив с парохода современности вместе с Лениным и соцреализмом.
Переходящий вымпел с лозунгом «Джекнаш» у России, как ни прискорбно, следовало бы отобрать.
Переваривший все идеи своего века, носивший в себе гремучую смесь ницшеанства и марксизма, беспощадно боровшийся со своими «чёрными человеками» (утопил индивидуалиста Идена, убил социал-дарвиниста и пессимиста Ларсена), – он влиял далеко не только на литературу. Джек Лондон «раскрутил» гавайские курорты и сёрфинг – «спорт богов и героев», сыграл заметную роль во введении Америкой «сухого закона» (хотя в его автобиографии алкоголика «Джон Ячменное Зерно» описания весёлых попоек куда убедительнее, чем скучная итоговая мораль: не пей, мальчик). Стал предтечей гонзо-журналистики – чего стоит его погружение в лондонский Ист-Энд. В «Сердцах трёх» создал матрицу голливудского остросюжетного «мыла». «Железная пята» породила целую волну антиутопий – «Мы» Замятина, «О дивный новый мир» Хаксли, «1984» Оруэлла…
Джека Лондона – одного из самых фотографируемых людей своего времени – сегодняшние СМИ называют первой рок-звездой и the first modern multimedia celebrity. Пишут, что он строил свою жизнь как реалити-шоу.
Дом, который построил Джек
«Сонома» – слово индейское, означает «много лун». Второе имя «сономы» – «Лунная долина» – вошло в обиход благодаря Джеку Лондону, который приобрёл в этом уголке Калифорнии ферму, а позже написал одноимённый роман. Здесь с 1959 года действуют музей и парк Джека Лондона. Это к северу от Сан-Франциско – около часа на машине, рядом с посёлком Глен-Эллен. Несколько лет назад парк оказался под угрозой закрытия, но общественности удалось его отстоять.
Сохранён домик, где умер писатель. Рядом его вдова Чармиан выстроила Дом счастливых стен, ставший музеем. Среди разноязычных изданий Джека Лондона выделяется советский – синий с золотом – тринадцатитомник. Нашёлся и путеводитель на русском – вещь в Америке нечастая, что подтверждает: Джек Лондон – писатель очень русский.
На обширной ферме – и конюшня, и свинарник под названием «поросячий дворец», и силосные башни (Джек Лондон серьёзно, по последнему слову тогдашней науки, занимался сельским хозяйством). Писатель мечтал построить грандиозный Дом Волка. Он был уже почти готов, но буквально накануне вселения в него семьи Лондонов, в 1913 году, по невыясненным причинам сгорел. Вернее, сгорело всё, что могло сгореть.
Писатель, считавшийся символом молодости и здоровья, не обладал железным организмом, сколько бы он сам ни твердил – с неизменной гордостью – об обратном. На Аляске он сразу заболел цингой, по дороге в Японию – гриппом, в южных морях – чем-то тропическим, в Мексике (отправился туда корреспондентом «Кольерс» в 1914 году, во время революционных событий) – плевритом… Почки его были «убиты» с юности. В последние годы уремия обострилась, Джек пополнел и обрюзг. Скорее всего, он не протянул бы долго с больными почками, которые тогда не умели пересаживать.
Но – не показывал вида: ввязывался в авантюры, плавал, ездил верхом, боксировал, фехтовал… – подобно тому как Владимир Арсеньев, имевший инвалидность и целый букет заболеваний, до последнего ходил в таёжные экспедиции.
Есть видеозапись, сделанная за три дня до смерти Джека Лондона на его ранчо. Он ласкает коня, едет в телеге, кормит поросят – чёрной какой-то породы, берёт их на руки, как котят, они вырываются, он смеётся… Прощается, поднимает руку, снимает шляпу. Он знает о своём диагнозе – по тем временам приговоре. Ему сорок лет; в те же сорок умрёт Олег Куваев, человек и писатель джек-лондоновского склада.
Жизнерадостный Джек знал, что такое депрессия, написал немало мрачнейших, безысходных текстов. Случайно ли он через три дня после этой съёмки принял запредельную дозу наркотика? До сих пор спорят, что это было: самоубийство или случайная передозировка морфия. Просто хотел снять боль от приступа уремии? Или – снять насовсем?
И всё-таки – какой весёлый и бодрый человек на этой записи. Скорее всего, выпил с утра стаканчик-другой – в последние годы это стало его привычкой. Но какой светящийся, жизнерадостный; с фирменной улыбкой, под стать гагаринской.
Посмертный сборник Олега Куваева, вышедший в 1976 году (словно к столетию Джека Лондона), назывался «Каждый день как последний».
У человека на старой плёнке впереди – ещё целых три дня.
От Дома счастливых стен до Дома Волка – около полумили по лесной тропе, где, согласно табличкам, нужно опасаться гремучих змей и каких-то ядовитых колючек. Вокруг – заросли дубов, каштанов, красных деревьев, экзотических кустарников, посаженных писателем эвкалиптов… Вот они, руины Дома Волка: толстенные каменные стены, торчащие в небо каминные трубы, просторные оконные проёмы. Похоже на замок великана. Бетонный сейсмически защищённый фундамент, столовая на полсотни человек, бассейн, множество гостевых комнат… Двери этого дома он хотел держать всегда открытыми для друзей и бродяг.
Восстановить дом Джек не успел – умер. Дом Волка остался памятником разбитой мечте – не исполненной, как и мечта Джека Лондона о сыне (первая жена родила ему двух дочерей, вторая – дочку, умершую в младенчестве).
Выше, в лесу на сопке, похоронены маленькие Дэвид и Лили – дети неких Купера и Гринлоу, живших в Лунной долине ещё до Джека. Однажды, глядя на скромную могилку с полуистлевшими деревянными памятниками, Джек Лондон сказал жене, что хотел бы упокоиться рядом.
Так и вышло. Друг писателя поэт Джордж Стерлинг[317] вспоминал: медную урну с прахом запечатали в цементный ящик, сверху при помощи катков и ломов положили огромный красноватый (вулканического происхождения, вроде базальта) камень.
Этот камень предназначался для Дома Волка, но был отвергнут строителями.
Корень жизни:Михаил Пришвин
БИОГРАФИЧЕСКАЯ СПРАВКА
Михаил Михайлович Пришвин – прозаик, публицист. Большая часть произведений посвящена природе и взаимодействию с ней человека. Родился 4 февраля (23 января) 1873 года в родовом имении Хрущёво-Лёвшино Орловской губернии. Был отчислен из Елецкой классической гимназии «за дерзость учителю» – преподавателю географии Василию Васильевичу Розанову (1856–1919), философу и писателю. В 1893 году поступил на химико-агрономическое отделение химфака Рижского политехникума. Был связан с социал-демократами и марксистами, в 1897 году был арестован, год провёл в тюрьме. В 1900 году уехал учиться в Германию, слушал лекции биолога и философа Эрнста Геккеля в Йенском университете.
В 1902 году, получив диплом инженера-землеустроителя, вернулся в Россию. Работал агрономом, написал несколько книг и статей по агрономии («Как удобрять поля и луга», «О разведении раков», «Картофель в огородной и полевой культуре»). Занялся журналистикой и литературой, увлёкся этнографией и фольклором, путешествовал по Русскому Северу. За очерковую книгу «В краю непуганых птиц» (1907) получил серебряную медаль Русского географического общества. Во время Первой мировой войны был военным корреспондентом. В 1917–1918 годах работал в газете эсеров «Воля народа», критиковал большевиков. После революции работал библиотекарем, учителем географии, писал охотничьи и детские рассказы. Увлекался фотографией.