[381] На основании свидетельств Никитенко в его „Дневнике“, Гончарова в „Необыкновенной истории“ и указаний в переписке установлена точная дата чтения — 28 и 29 декабря 1858 г. (9 и 10 января 1859 г.). Кроме тех, кого называет Анненков, на чтении присутствовали: И. Гончаров, И. Панаев, В. Боткин, А, Никитенко, М. Языков, Н. Тютчев, И. Маслов.
[382] На черновой тетради „Первой любви“ стоит отметка: „Начата в Петербурге в первых числах 1860; кончена в Петербурге же 10 (22) марта I860“. Он отдал ее в „Библиотеку для чтения“ А. В. Дружинина, где она и явилась в 3-e книжке журнала, почти при самом отъезде за границу ее автора. По стройности всех частей, правде и выдержанности характеров, чрезвычайному искусству рассказа, она может быть сравниваема не только с двумя предшествующими саро d'opera <шедеврами> Тургенева, но и с последним, последовавшим за ними через 17–18 лет, романом „Новь“ (1877 год). (Прим. П.В. Анненкова.)
[383] „разговоры“ (франц.)
[384] В приложении или в предисловии, которое явилось в 3-м издании его сочинений (1880 год). Там повесть приписывается молодому человеку, по фамилии Каратееву, который рассказал событие, с ним самим случившееся в Москве, передал свои рассказ Тургеневу для обделки, сознавая свою неспособность, и отправился с орловским ополчением в 1855 году в Крым, где и умер. Катрановым назывался сам герой его повести, переименованный им в Николая Каменского, — фамилию, мало напоминавшую его болгарское происхождение. (Прим. П. В, Анненкова,)
[385] Роман „Накануне“ появился не во второй, а в первой книжке „Русского вестника“ за 1860 г. О вызревании замысла этого романа и прототипах его героев см. высказывание самого писателя в его „Предисловии“ к собранию романов в издании 1880 г., на которое ссылается и Анненков (Тургенев, т. 11, стр. 404–407).
[386] Да здравствует Италия, да здравствует Гарибальди (итал.).
[387] Ах, сударь! Какая грязная вещь религия Магомета (франц.).
[388] Имеются в виду „Корреспонденции о франко-прусской войне“, печатавшиеся в августе и сентябре 1870 г. в „С.-Петербургских ведомостях“ за подписью: И. Т.
[389] Биографический очерк Гуттена, составленный Страусом в отдельной брошюре. Книга Риля озаглавлена: „Land und Leute“, 1 Band (Riehl, Naturgeschichte des Volkes). (Прим, П… В, Анненкова.)
[390] Письмо Анненкова от 9/21 июля 1859 г., на которое отвечает здесь Тургенев, напечатано в „Трудах Публичной библиотеки СССР им. Ленина“, вып. 111, М. 1934, стр. 81–84. Анненков дает в нем с позиций „консервативного“ либерализма довольно остроумную характеристику умонастроений в различных кругах русского общества накануне реформы, с похвалой отзывается о новой книге Штрауса „Ульрих фон Гуттен“ (1859) — Гуттен напоминает ему „Виссариона Григорьевича из рыцарей“ — и советует Тургеневу познакомиться с трудом немецкого историка Риля „Естественная история народа“ (тогда вышел Т. 1: „Страна и люди“), стремящегося создать“.правительственную и социальную науку» о свойствах племен и народов.
[391] Статья Ап. Григорьева в No№ 4–6 «Русского слова» за 1859 г. — «И. С. Тургенев и его деятельность. По поводу романа „Дворянское гнездо“. Григорьев, в согласии с эстетом Дружининым, осуждал критические мотивы в творчестве Тургенева, якобы усвоенные от Гоголя, и „советовал“ ему отдаться чистому „поэтическому созерцанию жизни“. О его мнении о Тургеневе в связи с появлением „Дворянского гнезда“ см. в передаче Анненкова в „Молодости И. С. Тургенева“: „Вы не нужный более продолжатель традиций Пушкина в нашем обществе“ (стр. 392 наст. издания).
[392] Речь идет о восстании в королевстве обеих Сицилий и дальнейшем развитии освободительного движения в Италии под руководством Гарибальди.
[393] Посылаю к черту многие вещи, наименования которых не удобны для произнесения. Прощай и люби меня. И» Тургенев (лат.);
[394] Близкое к этому высказал критик П. Басистов, полемизируя с Добролюбовым: «На каком основании вывели иные оптимисты из романа г. Тургенева такое заключение, будто бы мы накануне таких людей?.. Ведь „накануне“ значит очень близко, завтра» («Отечественные записки», 1860, № 5, отд. «Русская литература», стр. 15).
[395] Эта записка датирована косвенным образом тургеневедами 3/15 декабря 1859 г. Роман «Накануне» Тургенев собирался посвятить одной из своих знакомых — Елизавете Егоровне Ламберт (урожд. Канкриной) и послал ей его в рукописи. П. В. Анненков познакомился с Ламберт через Тургенева и сравнительно хорошо знал ее литературные вкусы.
[396] Тургенев сообщал об этом факте 10 декабря 1862 г. в своем «Письме к издателю „Северной пчелы“, долженствующем объяснить причины его разрыва с „Современником“ (Тургенев, т. 11, стр. 332–333).
[397] И здесь и ниже Анненков тенденциозно освещает историю разрыва Тургенева с „Современником“ в 1859–1861 гг. Факт серьезного идейно-общественного значения он сводит к мелким житейским дрязгам, повторяя, в сущности, то, что говорил Катков в статье „Несколько слов вместо „Современной летописи“ („Русский вестник“, 1861, № 1) и на что так страстно обрушился Н. Г. Чернышевский в „Коллекции первой“ своих „Полемических красот“ („Современник“, 1861, № 6). „Кабала“ (Анненков имеет в виду „соглашение“ писателей, принятое в 1856 г. по инициативе Тургенева, печататься „исключительно“ в „Современнике“) к этому времени уже фактически не существовала. Тургенев писал Л. Толстому еще 8 апреля 1858 г.: „Итак, наше „обязательное соглашение“ рухнуло! Этого следовало ожидать. Я очень доволен этим оборотом дела. Словно на волю отпустили, хотя на что она, эта воля? (Тургенев, т. 12, стр. 299–300). Денежные отношения (об этом как раз и писал Катков, бросая тень не только на Некрасова, но и на самого Тургенева) никогда не играли сколько-нибудь существенной роли в жизни Тургенева даже и тогда, когда он был крайне стеснен в средствах.
Причины разрыва Тургенева с „Современником“ и его перехода в „Русский вестник“ уже в самом начале лежали в более глубокой, именно идейной, а не житейской плоскости. Анненков умалчивает о ряде обстоятельств, сопровождавших разрыв, которых он не мог не знать. Он, например, обходит молчанием такие факты, как выступления Герцена в „Колоколе“ против „Современника“ („Very dangerous!!!“, 1 июня 1859 г., и „Лишние люди и желчевики“, 15 октября 1860 г.), появлению которых немало способствовали, наряду с либеральными иллюзиями самого Герцена, и поездки в Лондон Тургенева, Анненкова, Боткина и их сетования на нетерпимость „желчевиков“ из „Современника“. Анненков не передает здесь своих и Тургенева бесед с Герценом в августе-сентябре 1860 г. А между тем Герцен в письме к Анненкову от 8/20 ноября 1860 г. спрашивал его: „Читал ли ты „Лишних людей“ в „Колоколе“? Я после разговора с тобой <подчеркнуто нами> и небольшой статьи этих господ — вдруг вздумал анонимный портрет демократа поэта поместить под Колокола. Что это произвело за эффект?“ („Звенья“, 1934, т. Ill-IV, стр. 418.) Известно, какой общественный резонанс имели в то время выступления „Колокола“, и это хорошо понимали люди, близко стоявшие тогда к Тургеневу. Когда Н. Г. Чернышевский посетил Герцена для объяснений по поводу его статьи „Very dangerous!!!“, В. П. Боткин писал Тургеневу 23 августа 1859 г.: „Слышал ли ты о посещении, которое сделал в Лондон Чернышевский? Оно характерно“ („В. П. Боткин и И. С. Тургенев. Неизданная переписка“, М.-Л. 1930, стр. 157). Тургенев же специально писал Герцену, чтобы спросить его, „в чем состояла цель“ посещения Чернышевским издателя „Колокола“.
Полемика Герцена с „Современником“ касалась важного вопроса в русском освободительном движении тех лет — о „лишних людях“, то есть о судьбах дворянской либерально настроенной интеллигенции, ее роли в исторических преобразованиях России. И это был кровно близкий Тургеневу вопрос и в личном и в творческом плане. Характерен его отклик на статью Герцена в письме к последнему: „Я понял конец „желчевиков“ и сугубо тебе благодарен… И за нас, лишних, заступился. Спасибо“ („Письма К. Дм. Кавелина и Ив. С. Тургенева к Ал. Ив. Герцену“, Женева, 1892, стр. 128). А несколько позднее, — явно преувеличивая, но опять-таки имея в виду критическую позицию „Современника“, Тургенев сообщал Герцену: „С „Современником“ и Некрасовым я прекратил всякие сношения, что, между прочим, явствует из ругательства a mon adresse почти в каждой книжке“ (там же, стр. 134).
В этом разрыве важное значение имел не только уход Тургенева из „Современника“, но и то, к какому журналу „примкнул“ писатель, хотя он и не разделял во многом его платформы. Судя по письму, которое цитирует Анненков, Тургенев понимал серьезность своего шага. Именно этим и объясняются его слова: „Конченная повесть… будет помещена в „Русском вестнике“ и нигде иначе. Это несомненно — und damit Punk-turn“.
Анненков не говорит о том, каким образом и через кого состоялось сближение Тургенева с Катковым, какую роль в этом деле играли В.Боткин и он сам, печатавшийся в „Русском вестнике“ и в пору так называемого „соглашения“. Более того, в воспоминаниях Анненкова оказались передвинутыми факты, рисующие трудность положения Тургенева в „Русском вестнике“ (см. выше прим. к стр. 406). Жалуясь на бесцеремонное обращение с ним Каткова в момент напечатания „Накануне“, на отрицательное отношение катковцев, вроде гр. Ламберт, к содержанию повести („По слухам, повесть моя признана редакцией „Русского вестника“ образчиком нелепой бездарности“) — Тургенев писал: „Некрасов И Краевский никогда не достигали такой олимпийской высоты неделикатности… Поделом мне“ (письмо относится к середине января 1860 г.). Но логика идейного размежевания в самый канун крестьянской реформы 1861 г. оказалась в данном случае сильнее личных симпатий и антипатий писателя.
Чернышевский, Добролюбов, Некрасов знали шаткость Тургенева, подверженность его всякого рода „приятельским“ влияниям. Некрасов, например, писал Добролюбову 1 января 1861 г.: „Что Тургенев на всех нас сердится, это не удивительно — его подбивают приятели, а он таки способен смотреть чужими глазами. Вы его, однако, не задевайте, он ни в чем не выдерживает долго — и придет еще к нам…“ (Н. А. Некрасов, Полн. собр. соч. и писем, т. X, М. 1952, стр. 438). Известно, что именно Некрасов лично настоял на том, чтобы Чернышевский смягчил тон своей статьи „В изъявление признательности“ в тех ее местах, где речь шла о Тургеневе, Толстом, Анненкове, Боткине (там же, стр. 468–469).