мпьютера.
Глеб Шульпяков: На компьютере я только записываю готовое стихотворение, которое прежде складывается в голове. Это касается регулярной лирики. Большие верлибры и сюжетные вещи требуют работы с текстом, и тут я использую компьютер, конечно.
2. На какой стадии создания стихотворения Вы начинаете его записывать?
М. Айзенберг: Случается, что стихи сочиняются быстро, почти сразу – сразу и записываются. Но это, надо признаться, скорее исключение. Обычно стихотворение проходит много этапов, и если их не фиксировать, многое забывается. Если ответить совсем коротко, то – на очень ранней стадии.
М. Амелин: Сочиняю стихи не одномоментно, сочинительный процесс иногда может длиться несколько лет. Стихи слагаются в голове, и на этой стадии отметается весь основной стихотворный мусор, ежедневно взбредающий любому стихоплету на ум. После первого взбредания чего бы то ни было я и не думаю это записывать. Только когда то же самое приходит второй, третий, десятый раз – мне становится как-то понятно, что это, возможно, что-то стоя щее, и я начинаю его обкатывать и обволакивать – как моллюск песчинку. В какой-то момент становится ясно, что уже имеется нечто близкое к целому, обозримы его границы и все составные части, соответственно, пора то, что сложилось, записать на бумаге. И потом уже происходит (или не происходит) доводка и отделка, которые также могут длиться не один год.
Д. Быков: Сразу. Записываю то, что придумано (чаще всего кусок из середины), потом выбираю свободное время и доделываю все. На следующий день, как правило, дописываю одну строфу и выбрасываю две-три.
Д. Веденяпин: Записывать стихотворение я начинаю на, так сказать, промежуточной стадии: обычно, когда одна-две строфы уже более или менее готовы (уже есть «в голове»). Просто чтобы не забыть и все-таки взглянуть на написанный текст. Записываю ручкой на бумаге. Ну а потом опять просто бормочу-произношу слова про себя и вслух без записи. Потом опять, если есть что записать, записываю и редактирую.
С. Гандлевский: На этот вопрос я уже вроде бы ответил. Могу добавить, что компьютер как собственно «искусственный интеллект» мне при написании стихов не пригождается вовсе. Впрочем, он хорошо экономит время, когда надо уточнить цитату или авторство и т. п. Он для меня в большей мере усовершенствованная пишущая машинка. Будь в нем словарь рифм – другое дело, а пока меня, когда сажусь на мель, выручает «Грамматический словарь русского языка» А. А. Зализняка, где слова выстроены задом наперед. Но, как правило, в конце-то концов, остается рифма, найденная самостоятельно.
Н. Горбаневская: На стадии полной или почти полной готовности.
М. Гронас: Когда оно уже сочинилось.
О. Дозморов: Когда оно полностью или почти полностью готово в уме.
Т. Кибиров: Записываю, когда готово от четверти до половины текста, до этого все происходит в голове.
М. Кукин: С первых пришедших в голову слов или строк. Иногда это одна или две строки, или несколько первых слов, иногда сразу 3–4, бывает и больше – 8 строк сразу, например.
А. Кушнер: Как правило, начинаю записывать сразу, как только является поэтическая мысль, приходящая вместе с первой строкой.
Л. Лосев: Cм. пункт 1.
В. Павлова: Когда оно полностью сложилось «в голове».
В. Полозкова: Когда есть одна или две строфы – уже ясно, что оно происходит и требует быть написанным.
Л. Рубинштейн: На это трудно ответить. Какой процент работы происходит в голове, а какой в процессе письма, не всегда понятно. Но, скажем так, просодия и общая интонация рождается в голове. А остальное – дело техники фактически.
О. Седакова: По существу, работаю «в уме», записываю почти беловой вариант. На письме могут быть уже только небольшие поправки.
Е. Симонова: При первой возможности. Иначе почти сразу же забуду.
Е. Фанайлова: Сразу, немедленно.
А. Цветков: На всех, см. выше.
Г. Шульпяков: Когда оно практически готово, разве что не хватает пары «кирпичей», которые могут «прийти» именно в процессе переноса на бумагу.
3. Есть ли существенная разница: записывать текст стихотворения рукой (ручкой), печатать его на машинке или набирать его на компьютере?
М. Айзенберг: Стихи скорее танец, чем рассказ. Какой-то внутренний танец нервов и толчков крови. Мускульное, телесное усилие письма – куда более естественное продолжение (и выведение на поверхность) такого «танца», чем другие способы фиксации. С этой физикой стиха запись от руки соотносится почти напрямую.
М. Амелин: На мой взгляд, нет, если стихотворение уже сложилось в готовое целое у автора в голове (у меня такого, увы, не происходит).
Д. Быков: В моем случае – никакой абсолютно.
Д. Веденяпин: Мне кажется, есть. Впрочем, машинкой я давно не пользуюсь, а компьютер использую, как я уже написал, только когда все уже готово. Все основное происходит до и вне записи.
С. Гандлевский: Для меня принципиальной разницы нет, потому что я стихи не пишу, а слагаю: когда иду куда-нибудь по делам или гуляю с собакой. За письменным столом при написании стихов я провожу очень мало времени – записываю результат и, бормоча, слоняюсь дальше, если есть свободное время. Если меня вообще лишить всяких писчих принадлежностей (а к компьютеру у меня именно такое отношение), я стану сочинять стихи только в голове – я и так их главным образом в голове сочиняю. Правда, тогда я буду лишен немаловажной для меня составляющей «писания»: прочесть свои стихи, как чужие, с листа и подвергнуть их объективной редактуре – без скидок на поэтические вольности и прочие страсти-мордасти. При прочтении с листа могут проявиться несообразности, не различимые при произнесении – повторы служебных слов, однокоренные слова и прочие ляпы.
Н. Горбаневская: Для меня никакой. Лишь бы успеть, не забыть. На машинке я уже сто лет не печатала, но раньше машинка мне служила точно так же, как компьютер, т. е. на последней стадии.
М. Гронас: Нет.
О. Дозморов: Для сочинения, думаю, особой разницы нет, так как в моем случае основная работа проходит в уме, а вот для последующей доводки текста удобнее компьютер.
Т. Кибиров: Не знаю. Наверное, нет.
М. Кукин: Да, разница есть и довольно существенная. Компьютер или смартфон с большим экраном сейчас для меня удобнее. Блокнот не всегда под рукой, смартфон – всегда. Особенно заметно это преимущество в дороге (где стихи приходят в голову чаще, чем на работе или дома). Кроме того, текст на экране – отчетливее и сразу отстраненнее. Мне кажется, это важно для пишущего – возможность взглянуть со стороны на то, что у тебя получается, начиная с самых первых редакций.
А. Кушнер: Стихи пишу только рукой (ручкой). Ощущаю связь между умственным и мышечным импульсом, мыслью и движением руки (ручки) по бумаге. Голос и почерк тесно связаны. Кроме того, необходимо видеть всю страницу, иметь возможность перечеркивать слова и строки – и видеть перечеркнутое, иметь возможность делать поправки и дополнения слева и справа, сверху и снизу, подбирать и записывать рифмы, восстанавливать перечеркнутое, вставлять новую строфу, менять местами строфы и т. д. Текстологи, имея дело с автографом, как правило, читают текст сверху вниз, хотя на самом деле верх мог быть записан позже, побочные записи могли быть сделаны в разное время, точную последовательность создания текста восстановить невозможно. Машинкой не пользуюсь уже лет десять-двенадцать. Текст, перепечатанный на компьютере, помогает в заключительной стадии работы посмотреть на сделанное со стороны, увидеть погрешности, внести исправления.
Л. Лосев: Не знаю. Я привык записывать рукой.
В. Павлова: Нет, никакой. Но я записываю ручкой.
В. Полозкова: Для меня принципиальная – у меня строго определенная любимая ручка и единственный блокнот, и непосредственный, физический контакт с текстом для меня обязательная часть процесса – зачеркивать, переносить, оставлять пустые места для еще не найденного слова и т. д. За жизнь у меня несколько десятков таких блокнотов, никакие электронные архивы с ними не сравнятся.
Л. Рубинштейн: Я думаю, что есть. Потому что поэзия по моим представлениям – искусство в значительной мере телесное, подчиненное и особенностям авторского почерка и авторской артикуляции. Раньше я писал только рукой. А уж потом перепечатывал на машинке. И, кстати, оригиналы (то есть те, которые являются потенциальными объектами выставочных экспозиций или коллекционирования) многих моих картотек 80-х годов существуют именно в рукописном, а не в машинописном виде. Но в последние годы (а в последние годы я стихи сочиняю редко) я пишу на компьютере.
О. Седакова: См. предыдущее. Записывать в конце концов все равно как. А статьи, эссе при этом пишу на компьютере.
Е. Симонова: Разница есть, а вот какая, понятия не имею. Но в разные периоды писала или только карандашом в тетради исключительно в клеточку, или только красной ручкой, или на электрической машинке, сейчас вот – только компьютер. Просто было удобнее думать и записывать только именно так и никак иначе. Но тогда у меня просто еще не было постоянного доступа к компьютеру/телефону и интернету)).
Е. Фанайлова: Машинка – самый медленный способ и годится только для фиксации написанного от руки. В принципе, большой разницы между ручкой и компьютером не вижу.
А. Цветков: Разницы уже не помню. Помню только, что от руки выходило грязно и с помарками, а в компьютере чисто и помарки не отвлекают.
Г. Шульпяков: Как записывать почти готовое лирическое стихотворение – нет никакой разницы. Правда, последнее время я пристрастился печатать готовые стихи на печатной машинке. Но это скорее из ностальгических побуждений. К тому же есть некая связь между усилием слова и усилием, которое нужно, чтобы отпечатать это слово на машинке.