Идет борьба, и не только такая, как я сказал, но и более сложная. Остальные тоже борются непосредственно между собой. Есть борьба между радикалами и либералами. В частности, политический ислам – это осевой, центральный стержень или ядро радикального сознания. Оно входит в конфликт с либералами прежде всего, а за либералами стоят и ведут шахматную игру традиционалисты.
В вашем понимании мышления и языка есть место для понятия «дух»? Где находится дух между мышлением и языком? И второй вопрос: для себя вы отличаете понятия «дух» и «душа»?
То сознание, о котором я сказал, эта непостижимая точка оппозиции Всему, которая ограничивает это бесконечное Всё тем, что просто поставлена в центр, – это и есть дух. А если говорить теологически, то это частица Духа Божьего, которая вложена при сотворении в Адама. Когда Адам был глиняной куклой, когда он еще не был оживлен, находился в состоянии комы, «предсотворительной» комы, – в этот момент Творец вложил в него частицу Духа Божьего. Но это – не Себя, потому что Его как субстанции нет, но частицу Духа своего как того энергетического поля, которым он оперирует. Эту частицу он вложил в эту глиняную куклу – это и есть Дух.
Язык люди не создали. Как люди могут создать язык, если каждый из нас рождается из матери – травма! В мир приходит, пуповина разрывается, младенца обжигает воздух, он вдыхает – и его разрывает боль. После этого его кладут в колыбель, пеленают, и он слышит непонятные звуки. И дальше его программируют матрицей. Он вырастает, начинает ходить в школу и получает матричный оттиск на этой мягкой глиняной субстанции.
И каждый так. Все мы получаем язык извне. Если каждый из нас получает язык извне, как же мы можем его создать? Потому что, когда мы уже поднялись, мы его получили, а если мы бессловесные «маугли», мы не можем его изобрести. Сотня «маугли», собранных вместе, не могут создать язык с нуля. Язык является первым Откровением человеку, и язык первым бессловесным людям Золотого века принес Адам, изгнанный из Рая. Но это уже теология, это не философия.
Что касается различения души и духа – различаю. Мы живем в бесконечной реальности, которая вне сознания, вне языка, вне мышления описывается музыкой. Это Бытие в чистом своем, непросветленном нашим свидетельствованием, виде. В этом виде – мы можем его только «гипостазированно» объективировать, представить – есть восходящие токи и нисходящие. Представьте себе макет человека, как его изображали в средневековье, вписанным в пентаграмму, у него стрелки идут вниз и вверх: solve et coagula, «растворяй и сгущай». «Сгущение» – это нижние миры, вещество. «Разряжение» – это верхние миры, тонкие планы, – это то, что связано с душой. Но многие люди считают это «разряженное» «духом». Они думают, что если это воздух, то это – «дух». Это не Дух. Дух – это оппозиция всем состояниям – как «сгущенности», так и «разряженности». Дух – это абсолютно иное. И это абсолютно иное совпадает с точкой нашего сознания, которое и есть наш истинный внутренний субъект.
Видите ли, внутри концепции блага, на которой базируется большинство авраамических религий, очень сильно проработан философский концепт блага, гармонии, равновесия: императив Канта и так далее. В чем мне показался недостаток вашего концепта: когда Вы говорите об ошибке и подходите к ее решению, у вас стоит стрелка за пределы философии… Вы умышленно обходили этот вопрос или у вас есть ответ на вопрос об ошибке?
Вы очень тонко и очень остро поняли и почувствовали «тренд». Потому что, если по основной линии брать, «по специальности» – я не философ, я теолог. И то, что я формирую и формулирую, является на самом деле пролегоменами к теологии.
Философия для меня – это инструмент некоторых подходов, описаний и так далее, но вместе с тем поле борьбы и поле критики, потому что считаю, что сфера философии на сегодня полностью выработана и исчерпана. Постмодернизм доказывает это. Постмодернизм есть крушение здания европейской философской мысли. Она существовала с эллинизма и, по сути, до Хайдеггера не выходила из эллинизма. Хайдеггер и Сартр – это последние арьергардные бои. Потом – все, коллапс.
А почему коллапс? Да потому что внутри пафоса философии, внутри ее задач невозможно подойти к радикальному телосу человеческой экзистенции. Потому что философия – обратная сторона метафизики. Что такое метафизика для Традиционного клуба? Это: «Я индивидуально существую здесь, но я стремлюсь к тождеству с бесконечным. Я должен получить посвящение и осуществить великую идентичность с Первозданной бесконечностью. Конкретное должно отождествиться со всеобщим».
Философия – это обратный путь. Как я могу всеобщее представить в виде конкретного? Анаксимен говорит: это воздух. Гераклит говорит: это огонь… Короче, вода, огонь и так далее – общее, а существует в виде конкретного. И Гегель ничем не лучше Анаксимена – он говорит: общее существует как человек. Бесконечная идея находит себя в человеке, конкретном, его современнике.
Моя задача: я вижу, что это движение от всеобщего к конкретному, от конкретного ко всеобщему, – это гармония человеческой мысли, она уже выработана. Только теология, которая делает ставку на абсолютно антитезные, «апорические», концепты, – только она может вывести человека из метафизического тупика.
Теология не может.
Та теология, которую я методологически сейчас представил, намекнул на ее существование, может. Я же не Фому Аквинского вам излагаю и не Беду Достопочтенного, – я излагаю теологию совершенно другого типа.
Эта теология, которая является совершенно новой, постфилософской теологией, она учитывает тупиковость и замкнутый круг, в котором вращались мыслители традиционного звена, – между всеобщим и конкретным, между благом и дисгармонией. Это все гармошка имманентного, а теология – это свет за пределами этого.
Моє питання в контексті: радикальна свідомість, політичний іслам і Росія. Наскільки радикальна свідомість спрямована проти Росії? Чи навпаки, згідно радикальної концепції Дугіна, вона є за Росію?
Во-первых, Дугин не относится к радикальному сознанию, он старается представлять в меру возможности традиционалистское сознание, и его установки тесно связаны с платформой формального традиционализма, который он, правда, очень сильно «облегчил», чтобы они работали для его конкретных задач и целей в его пространстве. Но, в принципе, он отпочковался от традиционалистской школы Генона и он антирадикал, естественно.
С точки зрения радикального сознания есть две противостоящие друг другу реальности: Общество и Община с большой буквы. Что такое Общество? Это субъект, который является конкретизацией в человеческой форме вот этого великого Бытия или Великого Существа, о котором я говорил, – solve et coagula. Но solve et coagula в пентаграмме – это Иблис. Сатана, но не тот, который с рогами и перепончатыми крыльями, а тот, которому поклоняется языческое человечество – Аполлон, Ормузд, Осирис и так далее. Кстати, слово Иблис, как называется враг Бога в арабском языке, – это просто арабское произношение слова Аполлос, то есть Аполлон.
Это Великое Существо, «сын неба и земли», как говорят китайцы. Эта организация первозданного Бытия проявляется на наш мир, на наше зеркало в форме коллективного Общества, которому противостоит Община. Община – это братство верующих, которые объединены, как братья, между собой не потому, что они произошли из общего лона материнского, не потому, что связующим звеном является плоть матери, а потому что они связаны смертью, они знают, что умрут. Их «лоно» – это общая могила, которая их ждет, и они братья через смерть. Но их неизбежная смерть, которая их ждет, – это оборотная сторона их сознания, которая есть вместе с тем их миссия.
Они уверены, что должны преодолеть тьму неизбежного Конца, потому что это дверь, за которой открывается выход в трансцендентную перспективу. Разнообразны формы, которая Община принимает, – ведь я говорю не только о политическом исламе, я говорю о гуситах, об адамитах, о катарах, о всех революционных сектах праведников, которые в Европе поднимали антицерковные, антифеодальные восстания. Но все Общины видят во всех формах организованного Общества с фараоном во главе – тиранию и присутствие Сатаны. Конкретное изображение того, что такое Общество, мы находим в христианских священных книгах, потому что там все изложено про фараона, там все изложено про кесаря, а фараон и кесарь – они как были, так и есть.
Как можно спорить с концепцией Общины, когда уже все сказано про кесаря: Евангелия дали на это ответ, расставили все акценты? Моисей вывел правоверных из Египта и бросил вызов фараону – все уже сказано. С одной стороны – фараон, возглавляющий коллективного Сатану в лице человеческого социума, а с другой стороны – Община единобожников.
Как же глухонемые ориентируются в мире, если речью они не наделены?
Ведь нам же не важно, что является знаком? Язык – это система знаков в номиналистском понимании. Для реалистов – например для Платона и платоников, – вещи и идеи обладают самостоятельной жизнью: стол – он и там, наверху, стол, чашка – она и там чашка, – они сами по себе есть. А номиналисту понятно, что никакой чашки нет, есть концепция «чашки», и по-английски это будет писаться как «cup», а для слепого это некие шероховатости на бумаге, которые он читает пальцами.
Но у нас прежде должна быть некая языковая система, от которой мы можем отпочковать редуцированные версии, – то, что может почувствовать слепой, шрифт Брайля, например. Самое главное, что язык является следствием Откровения. Язык невозможно создать в человеческой практике, его человеческая практика только портит.