зло есть то, что блага нет. А что же такое благо? А это как раз то, чего нет. Это как раз то самое отсутствие, которое заложено в факте сознания. Потому что если Бытие есть, то единственный способ (ну Бытие же есть – иначе как о нём говорить?!) описать сознание, – это то, что его нет, то есть, что оно есть небытие, которое тем не менее актуализировано. Это вызов Пармениду[47], отрицание Парменида. Бытие есть, но и небытие тоже есть. Но небытие есть не в форме Бытия, а в форме сознания, то есть в форме свидетельствования, которое является остановкой света (вот свет, который распространяется, останавливается и рефлектирует). Тогда это небытие есть знак – брошенный здесь знак того, что не существует. Потому что сознание же существует не само по себе: оно же не является независимым не от чего, оно же не является самодостаточным. Оно существует только в оппозиции. Оно существует только как контраст. Потому что Бытие есть – оно как бы кем-то положено, – мы не говорим ещё кем, – просто оно положено кем-то. А сознание действует только как «антифон», как антитеза. Допустим, на стене амбара пляшет солнечный зайчик. Понятно, что солнечный зайчик не является самодостаточным: его можно увести, его можно погасить. То есть это вещь эфемерная, но контрастная по отношению к стене амбара, то есть она находится в оппозиции. Значит, сознание есть антитеза Бытию, которое обусловлено тем, что она антитеза, то есть она существует, она проявляется только в контрапункте, в противоречии. Но её часть говорит о том, что находится вне этого Бытия, то есть о том, чего нет.
Таким образом, сознание есть проявление отсутствующего, сознание есть указание на отсутствие чего-то, отсутствие чего является злом и злом абсолютным. Потому что это отсутствие предполагается настолько прекрасным, настолько дорогим, настолько довлеющим в своей необходимости, что оно не вмещается в формат Бытия, ну просто не может влезть в это Бытие.
Бытие – это такая «сумочка», в которую этот гигантский слиток золота не залезает, эта «сумка» пустая. И указанием на пустоту этой «сумки», на то, что эта «сумка» является разочарованием, – туда смотришь, а там, кроме пыли в складках, ничего нет (это же зло), – вот указанием на это зло, на пустоту этой «сумки» является сознание. А сознание – это как раз солнечный зайчик, пляшущий от того самого слитка золота, который туда не вошёл. Это слиток золота отсутствующий, который не может проявиться, не может никуда попасть, – он пускает, он оборачивается этим зайчиком, который демонстрирует, что это Бытие есть ложь, то есть его «есть» – это на самом деле «есть» не настоящее, это не утверждение, это просто как у Буратино нарисованная дверь на холсте. То есть это всё – «нарисованное».
Есть нечто подлинное, подлинность которого сопряжена с его отсутствием. Эта подлинность не может быть выражена иначе, чем через отсутствие. А это отсутствие, в качестве «милости», в качестве подарка, изображается в факте противостояния лжи. Сознание как лучик отсутствия, которое является фундаментальным, всеохватывающим злом, – оно противостоит лжи, которая является злом второго порядка. Бытие – зло второго порядка. Оно является производным от зла первого.
Есть Бытие. Бытие существует вместо того, что должно было бы быть. Но его нет. Нет, потому что оно слишком прекрасно, чтобы быть. Вместо этого есть Бытие, которое изображает, что оно прекрасно. Но оно в действительности является суррогатом отсутствующего. И вот «разоблачитель» – сознание, которое является мостиком между двумя видами зла. Один вид зла – абсолютное отсутствие подлинного, или где подлинность и отсутствие совпадают. И вторичный вид зла – Бытие, которое является злом, потому что оно лживо выдаёт себя за долженствующее, а оно на самом деле является заменой: оно есть, потому что того нет (красный-то сокол улетел, а вместо этого жаба поганая сидит, и эта жаба говорит, что «я твой суженый, а сокол-то – он там где-то, ветер его носит»). И Бытие есть жаба вместо сокола, а сознание есть как раз этот мостик между этим злом и тем злом. Но сознание, которое разоблачает низшее зло, – зло Бытия как заместителя подлинного, – выступая как разоблачитель, является заветом и обещанием некой встречи с той подлинностью, отсутствие которой может превратиться, трансформироваться, наконец-то, в то золото, которое не вошло в эту «сумку». То есть сознание есть некий якорь, некое послание, некий завет. Оно просто констатирует, что зло исходно, и оно является вызовом к постижению природы альтернативы себе, но только эта альтернатива будет не добро и не благо.
Добро и благо – это ложные понятия, сопряжённые с принятием Бытия за подлинное, они неизбежны и неразрывно связанны с самообманом по поводу Бытия, с идеей отождествления Бытия и сознания. Поэтому, когда мы уходим от концепции зла в альтернативу ему, то мы приходим не к добру, а приходим к преодолению зла, к трансцендированию за зло, которое даёт нам не добро, а даёт нам совершенно иную бездну. Эта альтернатива – внеполярная позиция: это не тезис и антитезис, это выход из дихотомии. Это дихотомия. Мы добро растворяем как ложь, а зло трансцендируем, поэтому у нас совершенно другая этика, – этика долженствования, этика воли, в которой есть этика веры. Наша этика веры – это неистовый гуманизм, в результате которого все обезглавливаются и кидаются на съедение псам.
Дух и сущность: ответы на вопросы
Октябрь 2015
Вопрос:
Что такое частица Рух? Во многих своих работах и выступлениях Вы используете разную терминологию для обозначения Духа. Например: на вопрос о том, является ли Дух трансцендентным, Вы отвечаете отрицательно и называете его «активным аспектом имманентного»; противопоставляя Дух субстанции глины, Вы называете его «эссенцией» (при этом в некоторых местах Вы все же называете Дух субстанцией, например в «Ориентации – Север»: «Истинная смерть есть единственная субстанция, совершенно отдельная от всего»); встречаются также такие, довольно расплывчатые словосочетания, как «оперативная божественная энергия» или «операциональная система».
В этом контексте со всей остротой возникает вопрос, имеющий фундаментальное значение для теологии: чем же по своей «природе» является Дух? То есть каково соотношение «природы» Духа и «природы» Всевышнего Аллаха? Сотворен ли Дух? Как расшифровать Ваше утверждение о том, что между ними существует негативное тождество? Раскройте смысл используемых Вами понятий «активный аспект имманентного», «эссенция» и «операциональная система». Расскажите об этом подробнее.
В дополнение к этому опишите, пожалуйста, подробнее несколько моментов:
– каким образом произошло пробуждение Адама в Райском саду и почему это было следствием ослушания?
– какова разница между реальной частицей Духа в Адаме и виртуальной точкой нетождественности в обычном человеке?
– как именно посредством приобщения к языку в человеке пробуждается сознание и почему невозможно научить языку животное? Если это возможно благодаря наличию в человеке специальной «рациональной души», то какова ее суть? Каким образом в имманентном возникает элемент, способный воспринимать смыслы имен и заниматься их комбинаторикой?
– если дух является «точкой отсутствия», то есть чистой апофатикой, то каким образом возможно его личностное присутствие в виде Святого Духа («рух аль-кудус») – Архангела Джабраила?
– если обратной стороной сознания является смерть как тотальное отсутствие, то как объяснить феномен могильных мук?
Ответ:
1 Называние Духа субстанцией – это пример неудачной и сырой терминологии в «Ориентации – Север», которая была первым опытом тезисного изложения доктрины около 40 лет назад. Конечно, Дух не является и не может быть субстанцией, поскольку данный термин предполагает пассивный статус некой базы, протяжённости, потенции, – короче, всего того, от чего отталкиваются или на что влияют активные начала. Что касается «оперативной божественной энергии», то этот термин скорее связан с тем аспектом «Духа и ангелов», которые спускаются в Ночь Могущества (в Ночь Потенции, возможности) для исполнения всяких повелений. «Оперативная» – в смысле реализующая действие, операцию.
2 Аллах (Свят Он и Велик) ничего не сотворил понапрасну. Это касается как единичного феномена, так и всей неисчерпаемой тварности, которая представляет собой «мегапроект», имеющий цель и назначение. Концепция цели и назначения выражена в понятии «Аль-кадар ва-ль-када». Внутренним аспектом Предопределения является смысл сущего, который в последней инстанции ведом только Всевышнему Творцу. Некоторые же его аспекты могут быть восприняты и тварной реальностью.
Смысл в целом – это Мысль Всевышнего о творении. Грубо говоря, у этой мысли есть проявленная часть, которая выступает в качестве реализующейся программы или сюжета творения. Центральной частью этого сюжета оказывается история собственно человечества, а внутри человечества – история пророков. Это внешняя, так сказать, феноменологическая сторона Мысли. Её внутренняя сторона не проявлена. Она связана как раз с главным назначением сущего. Это главное назначение сущего – быть отрицательным указанием на своего Творца.
Сущее – не Аллах. Аллах не подобен ничему. Ничто из того, что можно было бы помыслить или вообразить, не является даже намеком на Него. При этом речь ведь не идет о силе воображения твари. Речь идет о бездонном потенциале творчества Самого Аллаха. Он всегда остается абсолютно противоположным, неугадываемым ни через какие аналогии. Это и есть скрытое содержание всего сотворенного сущего, ради которого оно сотворено.
Само сущее собственными ресурсами не может ведать ничего о том, чему оно не подобно. Это его скрытое (на всех уровнях и от него самого) содержание. Это скрытое содержание как назначение и подразумевание всего сотворенного есть Дух. Сказать о том, что он трансцендентен, никоим образом нельзя, потому что он как бы «вшит» в само творение как его подлинный истинный аспект. Однако Дух не принадлежит творению как часть проявленной феноменологии, потому что это интимная, глубинная подразумеваемая сторона мысли, – то, ради чего создано то, что создано. В этом смысле можно утверждать, что Дух не тварен, потому что он является подразумеванием Творца о твари. Он является Мыслью Всевышнего, которая обнаруживает себя в Слове.