– Подожди! – Алямов сунул ему визитку с фамилией и телефоном. – Позвони, когда очухаешься.
– Позвоню, позвоню, – пробормотал Драч, спрятал визитку и не слишком уверенной походкой зашагал прочь.
– Не надо бы его отпускать, – сказал Линник. – Чего-то тут не так. Я бы его задержал на пару часов до выяснения.
– Может, ты сам его лечить будешь? – осведомился Алямов. – За что задерживать? Документы в порядке, правда, паспорта не оказалось, зато права натуральные, даже если покупал за деньги. Все-таки не он нападал, а на него напали. Мало того, что по башке получил, так мы его еще в «аквариум» норовим запихнуть. Пусть идет, еще успеем с ним поговорить. Сейчас надо этого стригунка Равиковича отыскать. Он картинку прояснить сумеет скорее.
– Его, пожалуй, отыщешь, – вздохнул Линник. – Ладно, поехали…
– Он его знает, это точно! – горячо сказал Куликов. – Так с незнакомыми не разговаривают. Я стоял неподалеку и видел, как они шептались.
– Вот сам с ним на эту тему и побеседуешь, – пообещал Алямов. – Когда очухаешься окончательно. Я так понимаю, что сегодня мы полностью облажались. В промежность получили.
– Ну, положим, не все, – с легким кряхтеньем поправил Куликов, поглаживая ладонью бедро.
– Все еще впереди. Вот сейчас пойдем на ковер к Гуськову, там и остальным обломится…
После того как их машина отъехала от бордюра и скрылась в потоке, водитель скромных «жигулей», припаркованных неподалеку, спрятал в футляр фотоаппарат с длинным объективом и набрал номер сотовика Шаврова.
– Это я, – сказал фотооператор. – Звоню с Чистых прудов. Здесь все закончилось. Они опять прокололись. Насколько я понял, геолога тут вообще не было. Зато были сотрудники милиции. И вряд ли случайно. Я всех заснял, снимки будут готовы через час…
– Я же тебе говорил, что нужно сваливать! – Драч держал на затылке мокрое полотенце. – Ты здесь и себя угробишь, и Анну. Чего тебе неймется? Думаешь, медаль дадут?
– Они убили моих друзей, – сказал Глеб.
– И тебя убьют, если будешь напрашиваться. Неужели ты еще не врубился? Тем более, с такими дружками! Заложил тебя твой кореш, Костя, паршивец. Сдал с потрохами. Не вздумай, кстати, ему больше звонить, я тебя предупреждаю. Ни с вопросами, ни за объяснениями. Тебя ищут всерьез и контакт этот отрабатывать станут по полной программе. Забудь о нем, как не было!
– Ты сказал, там были сотрудники милиции. Может быть, не все так однозначно? Может, он ни при чем? Может быть, за ним просто следили?
– Тебе это без разницы. Но я тебе скажу: вел он себя, как натуральный стукач. Трусил, дергался, а потом и вовсе соскочил.
– Но сотрудники там оказались, как мне кажется, неслучайно, – сказал Глеб.
– Тогда расклад еще хуже, – немедленно отозвался Драч. – Значит, менты тоже в доле.
– Зачем же тебе помогли?
– Не знаю, – махнул рукой Драч, едва не уронив полотенце. – Может, просто не сориентировались.
– Давай уедем, Глеб, – сказала Анна. – Я тебя прошу. Плохо мне тут.
– Правильно говорит, – одобрительно проворчал Драч. – Ты слушай ее. Может, и я вместе с вами махну. Мне тем более нечего тут ловить.
– Да-да, – рассеянно сказал Глеб. – Конечно, уедем, конечно… Что же делать!
– Чего тут делать-то? – с тоской протянул Драч. – Обложили со всех сторон, ксивы толковой нет. Хорошо хоть бабки в заначке остались, было чем паспортисток простимулировать для скорости. Без бабок, Глеб, вообще жить плохо, если ты еще не понял…
– У нас есть деньги, – тихо сказала Анна. – Если тебе нужно. Глеб, покажи ему!
Глеб посмотрел на нее как-то странно, но послушно вытащил из своего багажа длинный мешочек-колбаску и бросил на стол. Даже по звуку падения Драч все прекрасно понял, но все же поднял мешочек, ощущая ни с чем не сравнимую тяжесть благородного металла.
– Золото? – спросил он, хотя ответа вовсе не требовалось. – Значит, ты там все-таки золотишко нашел?
– Не совсем так, – ответил Глеб. – Жилу я там действительно разведал. Совершенно случайно, и определенного я ничего сказать не могу. Это золото нам с Анной подарили в селе… Ну, в общем…
– Понимаю, – кивнул Драч. – Свадебный подарок.
При этих словах Анна ярко покраснела.
– Ну и что вы собираетесь с ним делать?
– Золото можно продать, – сказала Анна. – Если тебе нужны деньги…
– Легко сказать! – воскликнул Драч. – Это же шлих. Его в скупку не отнесешь! Ладно бы слитки, монеты, лом ювелирный. А это можно только барыгам продавать за полцены. Да и то, если они на «контору» не стучат. А то сдадут, как бобиков. Да у меня и знакомых-то таких нет… Вообще был один, но давно… Нет, с этим товаром, мы дел не сделаем.
Странно жилось с ними Драчу эти несколько дней. Анна вызывала у него какое-то сложное чувство – нет, никакого позыва к сексу! – это была некая смесь уважения и затаенной, словно из детских страхов вытащенной опаски. Самое печальное и смешное, что она на него действовала так, что Драч и по бабам не смог толком сходить. Подхватив на бульваре подружку в самый важный момент не сумел как следует сосредоточиться, потому что как раз подумал про Анну. Опять же без вожделения, но делу это сильно помешало, и подружка осталась недовольной. Да и сам Драч не восторгался результатом. Зато сейчас он был неправедно доволен. Хоть сейчас какой-то реванш.
Он покачал мешочек на руке, потом небрежно разжал кисть и затянутое в полотно золото снова упало на стол, с характерным тяжелым звуком. Анна выглядела растерянной. Настолько равнодушное отношение к драгоценному металлу именно Драча ее озадачило. Глеб видел такой Анну впервые.
– В Андалинске я бы легко смогла это продать, – упрямо сказала она.
– Вот и продала бы, – озлился Драч. – А здесь тебе не Андалинск. Если не менты, то братва пасет на каждом углу. Тут все схвачено!
– Подождите! – вмешался Глеб. – Владимир, слушай, этот милиционер ведь тебе карточку дал.
– Ну и что?! – Драч смял полотенце и швырнул в угол. – Позвони ему, давай, иди звони! Он тебя браткам и сдаст.
– Нет, тут все не так просто, – покачал головой Глеб. – Братки и милиция в эпизоде с тобой были по разные стороны барррикад.
– Говорю же: не разобрались!..
– Нет-нет! Я все сам видел своими глазами. И одного сотрудника, который погнался, там тоже сильно стукнули. Думаю, что я должен им позвонить.
– Звони, – устало махнул рукой Драч. – Только вначале я отсюда соскочу. Если тебя возьмут, ты очень скоро расколешься. Особенно когда тебе братки начнут по… в то самое место сапогами пендюрить.
– Я позвоню, – решил Глеб и, наверное, уже в силу успевшей закрепиться привычки, обернулся за одобрением к Анне. Но она по-прежнему была растеряна.
– Глеб, – тихо и неуверенно сказала она. – Я… Не знаю. Может быть, он, – она кивнула на Драча, – в самом деле прав?.. Я не знаю, милый…
Две фотографии из стопки, что лежали на столе, Шавров отложил в сторонку. На одной был запечатлен начальник отдела московского РУБОПа Билял Алямов, его фото уже имелось в картотеке Шаврова с того дня, как полезный и щедро прикармливаемый человек из числа сотрудников Информационного центра МВД сообщил Шаврову о проявленном Алямовым интересе к «Восток-холдингу». Добыть фото и сведения из личного дела Алямова, используя такие же налаженные связи из управления кадров, не стоило особого труда. Разве что некоторых затрат. Шавров обладал неплохой памятью на лица и, хотя не старался специально запомнить Алямова на фотографии из личного дела, конечно же тут же узнал характерные, сросшиеся над переносицей брови, прищуренные треугольником глаза и четко очерченные губы оперативника. «Нет, яркая внешность оперу ни к чему», – усмехнулся Шавров, мельком посмотрев на фото и отложив его в сторону.
Вторую фотографию он держал перед собой гораздо дольше. Худое, словно состоящее из одних жил и костей лицо; глаза, остроту взгляда которых старательно прикрывали веки. Это лицо Шаврову было знакомо гораздо лучше. Драч!
Сейчас Драч представлял собой серьезную загадку. Как он здесь оказался? Почему так долго не выходил на связь? Где остальные члены его группы? Какую роль он играет во всем этом деле сегодня? Ни на один из этих вопросов Шавров пока что не имел готового ответа, и это его всерьез беспокоило. Он уже послал стопку таких же отпечатков Ларику, попросив подробных объяснений происшедшего на бульваре.
Итак, начнем ab ovo, от яйца. Вместо Карзанова на встречу с его сослуживцем пришел Драч. Почему? Шавров и в мыслях не мог допустить, что Драч способен на нерациональные действия. Следовательно, поступки Драча рациональны. В чьих интересах они совершаются? Допустим самое простое и глупое: Карзанов переманил – нет! – перекупил Драча на свою сторону. Чем? На какие, собственно, средства? Под залог несуществующих запасов стратегического минерала? Чушь! Карзанов не годится в самостоятельные фигуры этой игры.
Стоп! А если запасы все же существуют? Несколько минут Шавров старательно обдумывал эту мысль, но в конце концов решительно ее отверг. Глупости! Тогда все, абсолютно все происшедшее за последние месяцы полный абсурд, Радзин вместе с его дружками из Совмина – шизофреники, а сам Шавров – полный идиот.
Тогда что? На кого работает переметнувшийся Драч? Ради чего он работает? Ответ на второй вопрос для Шаврова загадки не представлял. Драч работает только ради денег, в этом состоит его смысл жизни, его ближняя и дальняя цель существования. Кто же теперь платит ему деньги?
Ларик исключается полностью, у них не могло быть никаких контактов, даже теоретически, по той простой причине, что ни тот, ни другой о существовании друг друга не знали. Тогда кто? Некая третья сторона, о существовании которой Шавров не ведает? Допустим. Но тут неизбежно всплывает следующий вопрос: каким образом эта самая третья сторона разыскала в сибирской глуши Драча? Какую роль во всем этом играет Карзанов?
Стоп, сказал себе Шавров. А с чего это он решил, что Карзанов вообще играет еще какую-то роль, а не лежит тихим трупом где-нибудь в сопках? Как рабочая гипотеза вполне подходит. Драч поймал Карзанова, выпотрошил его, узнав все, о чем я ему не говорил, а потом решил сыграть на собственном поле, отыскав новых покровителей. Нет, эта версия не вполне корректна. Карзанов звонил своему сослуживцу, тот его определенно узнал. Значит, слегка перефразируя выражение из детской сказки, Карзанов скорее жив, чем мертв. Значит, он действует с непонятными целями под управлением Драча. Именно так, и ни в коем случае не наоборот: Шавров отлично знал своего подчиненного, поверить в то, что геолог в состоянии манипулировать Драчом, он не мог.