Драч не был настоящим профессионалом, он совсем не умел прятаться. Несколько дней напряженных поисков конечно же дали результат. Где скрывается беглец? У друзей или родственников. Друзей у Драча не было, немногочисленные родственники – ближние и дальние, неизбежно обнаружились. Так Шавров вышел на частный домик недалеко от метро «Улица Подбельского».
Брать Драча он решил сам, взяв с собой двоих наиболее проверенных и преданных ему сотрудников. Оба его агента с утра вели наблюдение за домиком из фургончика с затемненными стеклами, и когда Шавров присоединился к ним, сообщили, что к домику недавно подъезжали две машины, на которых отбыли двое обитателей домика, мужчина и женщина.
– А Драч? – спросил Шавров.
Драч из домика не выходил. Мужчиной и женщиной конечно же был геолог Карзанов со своей подругой. Факт их отъезда не обеспокоил Шаврова. Когда они поговорят с Драчом, найдется и геолог. Драч вышел из домика во второй половине дня. Посмотрел по сторонам и, не обратив особого внимания на фургончик, пошел по улице в сторону местного торгового центра. Отправившийся проследить за ним агент скоро вернулся и сообщил: Драч сделал покупки, а теперь сидит в маленьком пивном баре за кружкой пива.
– Пошли! – скомандовал Шавров.
Справиться с дверным замком оказалось делом нехитрым. Тщательно осмотрев дверь, Шавров не обнаружил никаких признаков тревожных маячков на случай постороннего вторжения и пришел к выводу, что Драч либо чересчур легкомысленен, либо чувствует себя в своем убежище в полной безопасности. Ждать пришлось еще около получаса. Наконец, агент, смотревший в окно из глубины комнаты негромко сообщил:
– Идет!
Драчу было очень тоскливо. После отъезда Глеба и Анны он внезапно почувствовал себя одиноким. Выпитая в баре чекушка водки с двумя кружками пива не улучшила настроения, а лишь слегка притупила чувства. Сегодня Драч решил напиться. В полиэтиленовой сумке он нес с собой две бутылки «столичной», минеральную воду, соленые огурцы, колбасу и сыр.
Слегка смазанным движением он вставил ключ в замочную скважину, открыл дверь и, не раздеваясь, прошел сквозь прихожую в комнату. Выпитое спиртное лишило его обычной осторожности, он не почувствовал ничего тревожного вплоть до той секунды, когда крепкие руки схватили его, швырнули лицом на пол и защелкнули на запястьях за спиной наручники. Потом Драча подняли и бросили на диван.
– Ну, здравствуй, – сказал Шавров.
– Здорово! – прохрипел Драч. – Бутылку разбили, козлы. Хоть вторую достаньте.
В воздухе действительно распространился запах спиртного, из брошенного пакета вытекала струйка жидкости. Шавров шагнул, осторожно поднял пакет и отнес в угол.
– Поговорим?
– А что толку? – ощерился Драч. – Все равно конец известен. Ну, говори, если хочешь.
– Для начала расскажи мне, к кому это ты переметнулся, Володя? – грустно спросил Шавров. – Кто же тебя сманил? И за что?
– Я не перекупаюсь, – отрезал Драч, и Шавров почувствовал, что он не врет.
– Тогда в чем же дело? Объясни, пожалуйста.
Драч погрузился в молчание. Один из агентов шагнул было к нему, готовясь нанести удар, но Шавров остановил его резким взмахом руки. Драч этого эпизода словно и не заметил.
– Там много чего случилось, – сказал Драч. – Два дня рассказывать надо.
– А ты покороче. Самую суть.
– Можно и короче. Тогда так: спасли меня они. Геолог и его баба. Причем не один раз, а два. Спасли от смерти. Так что после этого твой заказ я выполнить не мог. Это правда, а теперь делай, что хочешь.
Драч сглотнул, полузакрыл глаза и откинул голову.
Шавров смотрел на Драча с огромным интересом. Ему казалось, что этот человек давно понятен ему, словно новенькая копейка. Жратва, бабы, деньги – это был минимум и максимум жизненных устремлений Драча, плюс определенная верность «понятиям» и умение держать слово (тоже, вероятно, в определенных пределах). Драчу неважно было, кого убивать и за что, кровавые мальчики его по ночам не мучали, Шавров знал это наверное, потому что давно научился разбираться в людях. К тому же Драч был одним из тех десятков тысяч, которых Шавров годами наблюдал в Афганистане. Он знал им цену, знал их возможности. Сейчас Драч открывал некую неизвестную пока Шаврову сторону своей души.
Правильнее сказать, он неожиданно продемонстрировал, что у него есть нечто похожее на душу. Шаврову было даже немного жаль, что Драчу придется умереть, но изменить тут он ничего не мог.
– Интересно… – произнес Шавров вполне искренне. – Ты знаешь, Володя, а я тебе почти верю.
– А мне плевать, веришь или нет, – буркнул Драч, не поднимая век.
– А ты не жалеешь, что не замочил геолога? – спросил Шавров исключительно из любопытства. – Не сидел бы сейчас вот так… Грелся бы с телками на курорте.
Драч снова ответил не сразу.
– Какая разница, жалею или нет… Нет, не жалею.
– Почему?
– Кто его знает?.. Мне не понять. Да и тебе тоже.
– Где, кстати, они? Учти, Володя, на этот вопрос ты мне все равно ответишь, хочешь или нет.
Драч внезапно заулыбался.
– Конечно, отвечу. Твои пацаны мою хибару, наверное, с утра пасли. Так они видели и тебе подтвердят: геолога и его бабу увезли менты. Он им сдался. Между прочим, менты – правильные, не ссученные. Куда увезли, сам понимаешь, мне не доложили. Думаю, они их спрятали так, что тебе геолога не найти.
– Найти всех можно, – задумчиво произнес Шавров. – Тебя-то мы нашли.
– Меня нашли, не велика заслуга. А их – не найдете.
– Может быть… может быть, – Шавров сосредоточенно обдумывал услышанное. – Значит, геолог им все рассказал?
– А зачем ему к ним еще ходить? – удивился Драч. – Конечно, рассказал.
– Ладно, – принял решение Шавров. – Я отлучусь ненадолго. А ты, Володя, с моими парнями тут посидишь и подумаешь над своими поступками. Я тоже подумаю, что нам с тобой дальше делать. Веди себя тихо, тогда с тобой тоже будут вежливо обращаться.
– Налей стакашку… пожалуйста, – попросил Драч. – Может, в последний раз…
– Налей ему, – приказал Шавров одному из агентов. – Раз так вежливо просит.
Агент осторожно вытащил из пакета уцелевшую бутылку, разыскал граненый стакан и наполнил на две трети.
– Огурец дай! – попросил Драч.
Он выпил поднесенную водку гулкими глотками, потом громко зачавкал огурцом и рыгнул – наверняка нарочно, но Шаврова это не раздражало.
– Если не будет выступать, не трогайте его, – распорядился Шавров.
– Скажи им, чтобы еще налили!
Шавров усмехнулся.
– Налейте ему, раз просит. Но не сейчас, а через часок. И с закуской. Мне нужно, чтобы у него мозги работали.
– Что ты знаешь про мои мозги… – проворчал Драч, но Шавров уже выходил из комнаты и этой реплики не услышал.
Шавров понимал, что, если Карзанов попал под охрану РУБОПа, достать его будет очень тяжело. Сам он не сомневался, что при необходимости ему бы это удалось. Однако к тому нужен был очень мощный стимул. Хотя бы те же шестьсот миллионов долларов. Если бы проблема стояла так: жизнь Карзанова или шестьсот миллионов для Шаврова, он бы начал действовать немедленно и в течение какого-то времени эту проблему решил. Но миллионы Шаврову не светили ни при каком раскладе. Вопрос для него формулировался иначе: придется или нет возвращать Ларику пятьсот тысяч, полученных в качестве аванса и гонорара одновременно. Шавров склонялся к тому, что придется. Теоретически. Поскольку геолог конечно же поднимет шум, после которого все транши на разработку Андалинского «клондайка» будут заморожены до выяснения. Произойдет это, пркидывал Шавров, достаточно скоро, но около недели, пока скандал прорвется наружу, у него все же есть.
Однако здесь он ошибался и вовсе не потому, что его подвели аналитические способности. Дело в том, что ответственный за проект со стороны правительства Алексей Ильич Зыбин, чрезвычайно взволнованный звонком из Института геологии, решил, что обязан подстраховаться. Способности к анализу у него были не хуже, чем у Шаврова. В данный момент он абсолютно ничем ни рисковал и намеревался сохранять такое положение и в дальнейшем. Если вопрос с геологом как-то разрешится, все пойдет свои чередом, как они и планировали с Радзиным. Но если дело обернется иначе, у Зыбина заранее должна быть выстроена надежная защита. Сделать это было очень легко: всего-навсего приостановить выделение кредита на несколько дней. Скажем, по техническим причинам. Несколько дней ничего не решают, Радзин поймет и не обидится. И овцы сыты, и волки целы. То есть наоборот.
Зыбин намеревался предупредить обо всем Радзина сам, но того нигде не было, мобильный телефон его тоже не отвечал, тогда Зыбин, умывая руки, решил сбросить информацию ближайшему помощнику Радзина, юному гению финансов Власову. Причем поручил передать соообщение о приостановке кредитования своему референту.
Референт до Димы конечно же дозвониться уже не мог. Услышав в трубке невнятное: «Власова не будет», – он потребовал его заместителя. Трубку взял главбух, оставленный силой обстоятельств «на царстве», ему референт и передал все, что просил Зыбин, прибавив, что Алексей Ильич очень ждет звонка Радзина.
В это время в офис вернулся Шавров. Главбух, чрезвычайно обрадованный тем, что избавлен хотя бы от одной заботы, тут же переложил инфомацию и выполнение просьбы Зыбина на его плечи. Шавров понял, что времени у него гораздо меньше, чем он расчитывал. О приостановке (или окончательном замораживании) транша Ларик узнает очень скоро.
Радзин по-прежнему не отзывался ни по одному из телефонных номеров, и Шавров не знал, как это следует расценивать. Может быть, его тоже кто-то пустил в расход? Ларик или кто-то еще из неведомых Шаврову врагов? Забавно, конечно, но даже если Радзин действительно перестал существовать, на положении самого Шаврова такой поворот никак бы не отразился. Его сложные отношения с Лариком, взаимно взятые обязательства, оставались неизменными. Во всяком случае, до кончины одного из них.